Так и получилось. Багажник у «Егеря» здоровый, началась знаменитая игра: «Найди и собери домашний уют». В торговый центр на Удельной братья катались дважды.
Попутно заскочили в известный мебельный салон, где Николай оставил о себе волшебное впечатление, скупив мебель целыми наборами и гарнитурами. Прикащик ошалев от радости с профессиональной улыбкой только набивал заказы. На качестве Николай не экономил, только натуральные дерево и металл, без плебейских эрзацев, добротная работа. Оптовую скидку князь выторговал, но доплатил за срочность доставки и чтоб сборщики были прямо завтра.
— Ты же на этой машине попал в то приключение в Петергофе? — неожиданно поинтересовался Алексей, когда братья выгружали из багажника коробки и пакеты.
— На этой. Другой нет.
— Не заметил лишней вентиляции. В репортаже по телевизору машина выглядела страшнее.
— Лучше не спрашивай во сколько ремонт обошелся, — нахмурился Николай. Воспоминания не из приятных. — Дверцы и крылья не латали, а меняли целиком. — Ты не обратил внимание, на пассажирском сиденье обивка новая? В спинке две дырки. Я не стал кресло менять.
— Может тебе что-то более солидное взять? Скажем большой седан, городской кроссовер, — продолжил брат. — Тебе все же не двадцать лет.
— Мне пока этот нравится.
— Тогда к «Егерю» нужна дача, а лучше охотничий домик.
— Всему свое время.
Спорить с братом не хотелось, у него свои взгляды на жизнь. Деловому человеку приходится подстраиваться под общество. Сам Николай искренне надеялся избежать такой беды. Да, тяжелый рамный внедорожник машина крестьянская, и жрет много, но удобно же! На мнение окружающих и насмешки наплевать.
Во второй половине дня, ближе к вечеру Николай оставил брата на хозяйстве. У Елены Владимировны увольнение. Пора прыгать за руль и лететь на свидание. Молодые люди договорились встретиться у Ботанического сада. Билеты уже в кармане. Опаздывать не-комильфо.
По пути князь остановил машину на Старопарголовском проспекте, у ворот парка Латкина. Здесь всегда продавали цветы. К машине он вернулся с букетом ослепительно белых и нежно-бежевых роз. Душа пела.
Гуляли молодые люди до поздней ночи. Николай тонул в небесно-голубых глазах Лены, млел от ее улыбок, от касаний по нервам пробегали разряды. С помолвки ничего не изменилось. Только острее стало желание защитить, закрыть собой эту прекрасную милую барышню от любых опасностей и невзгод.
— Лена, ты выйдешь в отставку?
— Разумеется. В полку служат только девицы, — молодые люди беседовали за столиком на верхнем открытом ярусе тучереза на Крестовском.
— Счастливая. Я не смогу даже взять больше недели отпуска, — Николай осторожно сжал ладошку любимой.
— На свадьбу?
— Да. Путешествие придется отложить.
— Какая трагедия! — барышня притворно закатила глаза. — Ты запрешь меня в тереме.
— Очень хочу, — с этими словами князь коснулся девичьей руки губами. — Очень хочу, чтоб ты была счастлива. Терем по желанию.
— Ничего страшного, Коля. У тебя еще будет настоящий отпуск.
— Есть другой вариант, — в голове щелкнуло, сработала смекалка. — Следующий официальный визит. Я могу взять тебя с собой уже как жену. И могу продлить визит на неделю, если не будет горячки.
— Надеюсь, не в Нигерию?
— Я тоже надеюсь, — Николая сжал губы, лицо приобрело серьезное грустное выражение. — Напомнила, через две недели скорее всего придется лететь в Испанию.
— Где связь с Нигерией?
— Это отдельная история. Извини, не могу рассказать.
Уже прощаясь с Леной перед казармой полка Николай вспомнил, что придется еще напроситься на хороший разговор с водкой или коньяком к полковнику Трубецкой. Есть определенные неписанные правила. Командир полка как мама для своих девиц. Придется выкупать невесту, пусть и шуточно, но со всем почтением и серьезным разговором.
— Коля, у нас будут дети? — Лена опустила глаза.
— Конечно. Ты хочешь?
— Да. А ты?
— Конечно, — князь наклонился и коснулся губами губ Лены.
— Хочу. Хочу тебя. Любимую и единственную.
— Потерпи мой князь, — барышня коснулась пальчиком губ Николая. — Я сама хочу тебя и от тебя. Только тебя.
— Любимая. Жду, люблю, надеюсь.
До пропускного поста они дошли, держась за руки.
Подъезжая к своему дому, князь видел свет из окон второго этажа. Особняк приобретал жилой вид. Дистанционное управление воротами сработало. Створки плавно откатились по направляющим. Зажглись фонари по участку. Машину Николай оставил на площадке перед домом.
Алексей ничуть не удивился позднему возвращению брата. Известный промышленник и миллиардер, закатав рукава и подвязав фартук, колдовал на кухне.
— Ты сам ужинал? — поинтересовался Николай.
— Перекусил. Тушеную страусятину с овощами будешь? — Алексей снял крышку со сковородки и взялся за лопатку.
— Второй ужин не помешает. Надеюсь, ты знаешь, что страусы у нас с местных подворий? Под Выборгом разводят.
— Не сомневался. Но в Москве экзотики нет. Тася и мама заразились диетами и здоровым питанием. Кормят нас с папой только тем, что у нас растет. Даже рыбу только речную берем. Фрукты только если садовые или тепличные. Я с твоего позволения у тебя побалуюсь.
— На двоих хватит?
— Нам еще на обед останется. Через неделю улетаю в Катангу, там побалую чрево местными деликатесами.
Выходные пролетели в трудах и заботах. Вечером воскресенья Николай отвез брата в аэропорт Колтуши. Маленький частный самолет уже прогревал двигатели. Завтра у всех новая неделя. Алексей пару раз обмолвился о проблемах со сбытом и номенклатурой поставок. Поездка в Конго это не шутка, а насущная необходимость. Николаю с утра погружаться в проблемы Нигерии. Да, придется лететь в Испанию.
Князь с довольным видом обвел взглядом собравшихся. Утро. Первое совещание за неделю. Все сосредоточены, глядят бодро, настрой рабочий. Только Севастьянов смотрит недовольным взором, хмурится. Ему по должности положено. Вместо законных выходных разбирался с анкетами и грязным бельем кандидатов одного общественного фонда.
Посочувствовать можно человеку, работа не для брезгливых, но других кандидатов в пехоту нет. Работаем с таким контингентом, от которого каторжники шарахаются. Честные и порядочные на такой работе быстро сгорают.
Кстати, Анатолий Викторович в звании капитана. После присяги подданства привели в соответствие с табелью о рангах. Увы, нет в российской армии и жандармерии майоров. Полтора столетия как нет.
— Господа, кратко, у нас есть люди в Париже?
— Есть. Беспорядки отслеживаем, — начальник Европейского отдела отложил ручку и блокнот. — Фиксируем переводы от неназываемых братьев из Алжира и Ливии. Схема сложная, голову пока отследить не можем. Перерубить канал возможностей нет.
— Хорошо. Что с другой стороной?
— Качаем возмущение арестами патриотов и не стеснявшихся защищать себя французов.
— Результат?
Вопрос касался вспыхнувших в предместьях Парижа и других городах волнений. Так события вежливо именуют проправительственные публицисты. В реальности нормальные погромы с грабежами, поджогами, избиениями, изнасилованиями и прочими радостями жизни.
— Нам удается удерживать в центре внимания репрессии против патриотов. Параллельно накачиваем массу сценами погромов и толпами мигрантов.
— Станислав Григорьевич, — мягким чуть усталым голосом обратился князь Николай. — Мы не работаем с «массами». Запомните это пожалуйста. Для нас есть люди и только люди. Массами пусть наши оппоненты оперируют.
— Простите, Николай Аристархович. Продолжу.
— Продолжайте.
— Ситуация стабильна. Полиция удерживает периметр районов с волнениями. Все попытки прорыва парируются, но и на подавление мятежа сил нет. Неустойчивое равновесие. Мы закладываемся на десять дней, затем бунт сдуется. Наши возможности воздействовать на события невелики. Поддерживаем французов, надеемся, что мятеж не вырвется из гетто.
