Те выполнили мой приказ, а я вскинул карабин, ожидая, когда миноносец появится из стены постепенно редеющего дыма. А вот и он. Дистанция триста метров, не больше. Все необходимые поправки именно для этого карабина в голове сложились сами собой, пока я выискивал уязвимые места.
Правая нога наводчика семидесятишестимиллиметрового орудия. Японский комендор уже начал доворачивать орудие, чтобы взять нас на прицел, когда я выстрелил в первый раз. Нога наводчика подломилась, и он упал на палубу, сбивая прицел у уже практически наведённой пушки.
Я передёрнул затвор, одновременно смещая крестик прицела чуть влево, чтобы выцелить наводчика пятидесятисемимиллиметровой носовой пушки. Выстрел! Этот оседает, схватившись за бок, именно его было лучше всего видно из-за тумбы.
— Лево на борт! — выкрикнул я, передёргивая затвор.
Палубу под моими ногами повело. Грохнул выстрел бортовой малокалиберки, и снаряд со всплеском упал у правого борта. Самурай промахнулся бы, даже если мы не меняли бы курс. Но лучше уж перебдеть, чем недобдеть.
Выстрел! Прости, мужик, но я не виноват, что ты так чётко отклячил свою задницу. Если повезло, то прилетело в мягкие ткани. Если нет, значит, инвалид на всю оставшуюся жизнь.
Достать бы командира, но он словно почуял, что запахло жареным, и укрылся за матросскими койками, свёрнутыми в рулоны и выставленными по периметру мостика. Довольно неплохая защита от пуль и осколков.
— Ложкин, к пулемёту! — выкрикнул я, передавая карабин Казарцеву и спрыгивая в кокпит.
Нужно использовать сумятицу, возникшую у орудий вражеского миноносца со сменой наводчиков. Малость нервозности привнёс загрохотавший над моей головой пулемёт. Пули бодро защёлкали по металлу, с визгом уходя в рикошет.
Ни я, ни заряжавший орудие Будко, ни выступающий в роли подносчика Вруков этого не слышали. Мало того, ещё и имели все шансы заполучить контузию. Стоять впереди и ниже плюющегося огнём максима совсем не одно и то же, что позади него. Я приник к пушке и прицелился, словно из какого-то ружья-переростка. Нет, не противотанкового. Мне доводилось из них стрелять, и там ощущения совершенно другие. Эти же ни с чем не сравнимы и, чёрт возьми, где-то даже круче. Сдаётся мне, всё дело в калибре.
Первый же снаряд я впечатал миноносцу под правую скулу на уровне ватерлинии. Никаких сомнений, что в носовой кубрик сейчас хлынула тугая струя холодной забортной воды. А если снаряд сумел пробить ещё и переборку, для чего есть все шансы, то проблемы могут быть и посерьёзней. Пока же усугубим ситуацию. Следующий снаряд проделал очередную аккуратную дыру рядом с первой. А там и третья появилась.
Х-ха! А я о чём! «Сиракумо» явно замедлился. А затем рядом с ним появился довольно высокий всплеск от падения увесистого снаряда. И только чуть позже до нас донёсся звук далёкого орудийного выстрела. Похоже, в дело вступил «Боярин». И это хорошая новость.
Японцы попытались также воспользоваться пулемётом, но к огню на подавление или всё же на ошеломление прибавился мой точечный на выбивание. Мне удалось подстрелить ещё троих, одного, похоже, наглухо, когда миноносец начал отворачивать, уходя из-под накрытия русского крейсера. Японского командира я так и не сумел рассмотреть.
Приказал поставить дымы и послал в разлуку ещё один снаряд, всадив его в правый борт чуть ниже ватерлинии. Однозначно ещё одна пробоина. Не смертельно, но неприятно. Полагаю, что неделька ремонта ему обеспечена. А затем он исчез из нашего поля зрения, как, впрочем, и мы из его.
Приближавшиеся с востока миноносцы поумерили свою прыть и отвернули чуть в сторону, предоставляя возможность сказать своё веское слово старшему брату. Японский лёгкий крейсер стремительно шёл на сближение. Уже появилась ещё пара дымов с разных направлений. Из прохода внутренней гавани Артура вытягивались сразу два крейсера, «Баян» и «Аскольд». Как бы не завертелся серьёзный бой, в ходе которого старуха всё же приберёт к рукам «Боярина».
Минута, и завязалась артиллерийская перестрелка. Постепенно количество кораблей дошло до четырёх крейсеров с каждой стороны, и я уже подумал, что сглазил-таки. Но контр-адмирал Молас, приметив приближение очередного японского отряда, начал оттягиваться к Артуру под прикрытие береговых батарей.
После того, как нас опознали, адмирал приказал направляться на внутренний рейд, а по возвращении «Баяна» прибыть к нему на доклад. По факту мы ведь входим в отряд крейсеров, да и Рудневым мне предписано явиться к младшему флагману.
Когда вошли на рейд, я спешно обежал взглядом стоящие на рейде корабли и облегчённо выдохнул, приметив пристроившиеся в сторонке два минных транспорта «Амур» и «Енисей». Причём последний не имел видимых повреждений, а из его труб курился ленивый дымок. У меня даже настроение улучшилось. Ведь получилось же! И я не сказал бы, что это такая уж мелочь даже на фоне разворачивающейся войны. Или я не прав, и всё ещё может десять раз измениться? Война она такая, способна преподносить сюрпризы.
Глава 9
Всё идёт как надо
— Братцы, мы с вами прошли через серьёзные испытания. Даже если позабыть о войне, переход в открытом зимнем море сам по себе слишком рисковое дело. Поэтому я хочу сказать вам спасибо. Спасибо за то, что вы такие, какие есть: храбрые, честные и беззаветные. Спасибо за то, что поверили в меня. Спасибо за то, что готовы и дальше следовать за мной. Правда, с этим пока не точно. Мы на службе и не свободны в своём выборе. Как бы то ни было, но сдобренное доброе слово лучше, чем просто доброе слово. Поэтому я приготовил кое-что для вас. В каждом из этих конвертов по пятьсот рублей. Советую отправить их родным и близким, пока не прервалось сообщение. Или положить в банк. Только не в местный. Переведите во Владивостокское отделение или ещё куда.
Я раздал конверты, которые приготовил ещё в Чифу. Парни честно заслужили эти деньги. Что же до средств, то для меня это не проблема. Скажу более того, очень скоро появятся азартные игроки, считающие себя доками в этом деле, которые непременно захотят поиметь меня. Ну вот такие они, им мало выигрывать, нужно быть ещё и лучшими.
Так вот, это не разовая выплата. В мои планы входит подбрасывать парням денежку малую и далее. Они должны знать, что со мной не только интересно, но и выгодно. Для чего мне это? Признаться, пока и сам толком не знаю. Просто глупо отказываться от возможности собрать свою команду, коль скоро представилась такая возможность.
Парни знали, что я отправился в игорное заведение и мог вляпаться по самое не балуй. У них, конечно, был приказ просто побряцать оружием и не лезть на рожон. Однако на них ведь могли напасть или спровоцировать. Да просто наслать полицию, и проблем вышло бы по самое горло. У них же нет права носить оружие нигде, кроме борта катера. Но они пошли за мной, не раздумывая. Причём добровольцами вызвались все. А такое дорогого стоит. И я сейчас не про деньги. Они всего лишь средство поощрения. Я про нечто большее.
— С приятным закончили, теперь вернёмся к службе. На катере прибраться так, чтобы он блестел как новенький пятак. Это наш дом. И в дальнейшем, я надеюсь, мы будем служить на нём.
— Тесноватый домишко получается, — не удержался от замечания сигнальщик Казарцев.
— Ну, это только на время похода. А так-то, полагаю, для нас местечко найдётся на одном из крейсеров.
— Так нас включат в состав какого-нибудь корабля? — это уже Харьковский.
— Надеюсь, только прикомандируют, Андрей Степанович. Но это пока только мои хотелки, а как оно получится, покажет мой визит к адмиралу Моласу.
Ну что сказать, мне нравится настрой команды. Они и так успели меня оценить, а после получения премии и вовсе прониклись ко мне уважением. И это хорошо. Остаётся постараться остаться с ними вместе…
— Ваше превосходительство, мичман Кошелев прибыл для дальнейшего прохождения службы, — чётко доложил я, вытянувшись в адмиральской каюте.
