— Это литература?
— Ага. Остальные «восемь» и «десять».
— Молодцы. С меня элитный летний лагерь. Мы с мамой подобрали настоящий скаутский. Но только смотрите, чтоб год закончили без конфузов.
— Ура!!! Спасибо, папа!
— Лена, литературу подтянешь?
— Постараюсь. Только я еще не все понимаю. Когда проходили Тредиаковского и поэзию Ломоносова сочинения запорола.
— Ничего, на следующий год проще будет.
Максим пригладил волосы дочурки, прижал девочку к себе. Витя обнял обоих.
— Вот видите, кто год назад говорил, что программа сложная, ничего непонятно?
— Так это давно было.
Ближе к вечеру Максим набил текстовку Каммереру. Андрей не стал писать, а сразу позвонил.
— Привет! Ты там живой? — первым же вопросом. Каммерер считал, что чувство юмора у него есть. Окружающие сколько ни пытались, разубедить его в этом не могли.
— Вашими молитвами.
— Рад за тебя, — теперь уже серьезным тоном. — Молодец, что нашел нормальную работу. Оклад твердый и чистыми?
— Да. Все по закону. Берут пока помощником инженера Технического отдела. Объемы, материалы считать, калькуляции, исполнительная. Могут согласования в Управе и МВД навесить, если дело пойдет.
— У тебя пойдет. Не сомневался в этом.
— Ты сам там как?
— Хорошо. В июне летим с Ингой в Австрию на недельку. Давно мы там не были, года четыре. Хотим вспомнить молодость, посмотреть, что в Вене изменилось.
— Кофе в опере выпить, — шутка сама навернулась на язык Максима.
— Не без этого. Кстати, я тоже скоро работу поменяю.
— Ты же на реконструкции «Авиабалта» был? Надоело?
— Да нет. Знаешь, на службу позвали. Решил не отказываться.
— Поздравляю, — Максим не сразу сообразил, что здесь что-то не так. Служба в настоящей России закрыта для мигрантов и людей, не служивших в армии императора. Но и не верить Андрею повода нет.
— Поздравляю, -искренне ответил Максим. — В Градостроительный надзор уходишь?
— Спасибо. Нет, не туда. Пока не могу сказать, а врать не хочу. Извини. Удачи тебе на новом месте.
Максим бросил телефон на полку. Еще одна «галочка». Вдруг он почувствовал полное расслабление. Ничего не хочется, только сидеть в кресле, забросив ноги на столик, или с меланхоличным видом пускать дым на балконе. Смотреть на улицу, на прохожих, на облака. Ничего не хочется, полное расслабление. Еще бы стакан хорошего красного вина, но можно и без него.
Утром впервые за много времени Максим нарушил свой обычный график. Вышел из дома минут на сорок позже. Легли вчера поздно, долго с Мариной не могли уснуть. Тут такое дело, сами понимаете. Есть чувства, которые словами не передать.
Во дворе пустынно. Одни уже разъехались и разбежались, другие еще просыпаются. Максим поприветствовал соседа немца. Человек возвращался с утренней пробежки. Молодец, себя не запускает. Дети у него в школе учатся, по данным разведки акклиматизировались, только акцент в разговоре чувствуется.
На площадке скучает Митрофаныч. На этот раз обыкновению не изменяет, рядом с дворовой достопримечательностью початая бутылка белого вина и кружка.
— Доброе утро! — Максим решил пройти мимо.
— И вам хорошего дня! На работу задерживаетесь, или опаздываете?
— Задерживаюсь. Вчера перебрали? — Максим кивнул в сторону вина.
— Нет, Максим Викторович, день сегодня уж больно хороший, — в подтверждение этих слов Митрофаныч набулькал в кружку на треть. — Простите, вам не предлагаю. Вижу, на работу идете.
— Один и без компании? — настроение благодушное. Хочется если не поддержать морально, так хоть разговорить человека, отвлечь от пагубной привычки. — Дождались бы Борисфена.
— Так я с вами выпью, — не растерялся Митрофаныч. — Вы символически, а я вот так. Ну, будем. За хорошее дело.
— Если только за хорошее.
— Не сомневайтесь. Борисфена не нужно. Он с утра за персоналкой сидит, по клавишам колотит.
— На идеологических фронтах воюет?
— Наступает по всем направлениям. Ему не до степенных разговоров. Не время думать, бери больше, кидай дальше, — прозвучало знаменитое выражение.
— Правильно ли будет спросить: что такого хорошего случилось?
— Так у меня новая книга вышла, — не мигнув взглядом ответствовал дворовый философ. — Вчера авторские экземпляры пришли. Гонорар еще раньше перегнали.
— Так вы пишете⁈ — поразительно, но день начался с фантастических открытий. — Извините, не знал. А о чем?
— Как всегда и как все. О жизни, о чести, долге, верности, непростых отношениях и соблазнах. О любви, если кратко, — Митрофаныч вдруг хлопнул кружкой по скамейке. — Простите, Максим Викторович.
С этими словами человек поднял с земли увесистый пакет.
— Держите. Будет время и настроение, почитайте. А лучше детям дайте. Вы свои ошибки уже насовершали, а если книга хоть одному человеку мозги прочистит, убережет от ошибок, считайте не зря писал.
В руках Максима увесистый томик в глянцевой обложке. Хорошая мелованная бумага, оформление с иллюстрациями. От страниц идет тот самый типографский запах новизны. Название «Три свечи». Автор — Александр Витман. На обложке трое молодых людей в скаутской форме.
— Спасибо большое. Так значит, это вы и есть? — Максим только сейчас вспомнил, где уже слышал эту фамилию. Было такое, попадалось в списке замечательных людей Новгородской губернии. Один из самых знаменитых и издаваемых в России современников. Если память не подводит, люди спорят: настоящая это фамилия, или псевдоним. Было желание спросить напрямую, но удержался. И без того подарок малость шокировал.
Глава 34
05 июня 2025.
На совещании Николай прилагал усилия, чтоб выглядеть серьезно. Все мысли не о службе, а в предвкушении и заботах о грядущем событии. Спасибо, брат взял на себя все хлопоты, пригласил хороших распорядителей, все организовал. Но даже с этим на Николая тоже свалилось немало забот. Один только список приглашенных, который они с Леной пять раз составляли заново, чего стоит.
Совещание в нормальной рабочей колее. Ничего особенного, рутинные доклады министров и глав ключевых управлений. В повестке к молодому Романову и его «Международному сотрудничеству» вопросов нет, только если случайно зацепит.
Император и Беспятов слушают Шестакова. Тот бодро докладывает свое видение нашего настоящего. Те самые сухие цифры, за которыми скрывается жизнь здорового организма сильной страны.
— Господа, по реалистичному сценарию, мы в этом году получим рост валового национального продукта на шесть процентов, — министр финансов снял очки и протер стекла салфеткой.
— Реалистичный, это пессимистичный, Николай Аркадьевич? — по виду и интонациям Беспятова чувствовалось, у него свой сценарий и свое видение.
— Средний. Мы работаем с точными цифрами, а не ожиданиями биржевых спекулянтов.
— Рост высокотехнологичного экспорта, агрессию на рынки Северной Америки учитывали?
— Она компенсируется стагнацией оборота с Китаем и юго-восточным направлением. Что возможно мы взяли в прошлом году. Дальше рост нулевой. На фоне обострения проблем самого Китая стагнация уже хорошо.
— Хорошо, господа, напомню год назад Николай Аркадьевич обещал нам спад. Мы вытянули в ноль, — высказался император. — Давайте ориентироваться на Минфин, но надеяться на лучшее. Что у нас с прогнозом на исполнение бюджета?
— Исполним, ваше величество. Если ничего чрезвычайного не произойдет, — Шестаков замялся. — Рассчитываем на профицит. Два-три процента возможно.
Последняя фраза вызвала оживление в кабинете. Еще славный дед императора Георгий Алексеевич выдал крылатое: «Мой министр финансов должен быть русским по крови и любавичским евреем по духу». Николай Аркадьевич соответствовал. Другие на таком посту долго не держатся.
— Подготовьте проект изменения бюджета, — его величество Владимир Васильевич бросил короткий взгляд на премьера. — Вариант смены режимов в Париже и Берлине. Возможно нам придется снимать эмбарго и снижать пошлины до нормального уровня. Баланс и последствия рассчитаете. Мы обсуждали. Постарайтесь найди деньги на дополнительное финансирование космоса и науки.
