— Всё верно, отправлюсь туда, коль здесь мои таланты никому не нужны. Завершу парочку важных дел и с богом, как у вас говорят. Что же касательно будущего этого мира, ваш лидер до колик в печени опасается ядерного конфликта, скорее всего, благодаря стараниям его советников, Россия этой реальности просто не выживет. Недаром сказал один неглупый человек: «Те, кто при выборе между войной и позором выбирают позор, в результате получают и войну, и позор». Насчет же вашей судьбы там, Ольга Витольдовна, мне ничего неизвестно. Но с учетом того что Москву накрыло пять мощных термоядерных боеголовок, вас там, скорее всего, там нет. В качестве хотя бы слабого утешения скажу, что ваша гибель не была напрасной, Европа вместе со всем Английским архипелагом и прочими прилегающими островами на данный момент представляют собой радиоактивную пустыню. Уж чего-чего, а термоядерных боеголовок руководство той России не пожалело.
— А что с Украиной?
— Да все с ней нормально. Кстати, туда прилетело не от русских, а от их ближайших союзников европейцев еще в самом начале атомного Армагеддона, дескать, не доставайся ты никому. И нехило прилетело. Итак, Ольга Витольдовна, спасибо вам за заботу и желание предупредить. Уверяю вас, никаких глупых выходок я не замышлял, чай не юноша со взором горящим. Мне, к вашему сведению, почти две с половиной сотни лет. Но отомстить кое-кому все-таки моя прямая обязанность. А потом я отсюда исчезну навсегда, и очень скоро вы и вовсе обо мне позабудете. — После этих слов я расплатился с официанткой и, попрощавшись с дамой, вышел на улицу.
Пока общался с Хафтан, наступила ночь. Мой «Гелендваген» уже стоял неподалеку от входа в ожидании хозяина. Всё-таки мыслесвязь штука весьма и весьма полезная — здорово экономит время.
За час добрался до своей резиденции. По пути ничего экстраординарного не произошло. Даже странно как-то и непривычно.
По прибытии на место, первым делом спустился в подвал, где рядом с бездействующими станками застыли мои мертвые работяги. Я подозвал к себе лича Володю и дал ему отмашку потратить все сырье со склада на производство индивидуальных защитных амулетов.
Ну да, я вовсе не вводил даму в заблуждение. Твердо решил отправиться туда, откуда недавно прибыл. Это сейчас там полный бардак, зато возможностей для самореализации куча. Например, назначу себя мэром Волгограда и с помощью бесплатной рабочей силы своих зомби превращу это место в город-сад. Ну или Москву восстановлю в её прежнем виде… Так, стоп! Еще не закончил с делами в этом мире, а уже размечтался о том, что сделаю в другом. Где твоя последовательность, Илем Этанарский?
Затем я направился в одно из изолированных помещений своего подвала. И наконец-то извлек на свет божий тройку захваченных в плен неудачливых охотников.
Их допрос много времени у меня не отнял. Спустя пять минут, я уже все знал о заказчиках преступления. Все следы вели в посольство Соединенного Королевства. Разумеется, не к персоналии посла, но я более чем уверен, что и Дебора Броннерт в курсе операции. И приказ о моей вербовке, а в случае неудачи и моем устранении поступил непосредственно из Туманного Альбиона. Ладно, этим я еще устрою внеурочную Вальпургиеву ночь. А пока моя цель… догадайтесь с трех раз кто именно. Правильно, сэр Роберт Лайон, дружно взяли с полки по пирожку.
Так, где-то у меня завалялась его визитка, которую тот небрежно кинул на мой рабочий стол перед тем, как покинуть мою резиденцию. Ага, вот она. Недальновидно со стороны действующего шпиона предоставлять подобные артефакты в распоряжение чернокнижника. Впрочем, откуда этому напыщенному кретину знать о моих чародейских возможностях.
Души своих несостоявшихся убийц я отпустил на перерождение методом остановки сердца. Мучить не стал, умертвил мгновенно и практически безболезненно. Тут же влил в их тела необходимую толику эктоплазмы. Получил дополнительную троицу бессловесных исполнителей. Зомбаков-неофитов отправил в распоряжение своего зама. Володя им непременно какое-нибудь занятие подыщет.
Покончив с одним делом, связался с хакером:
— Андрюха, мне срочно нужен абсолютно защищенный коннект с советником британского посла по имени Роберт Лайон. Вот номер его мобильного телефона.
— Сей секунд, босс, — отрапортовал Андрюха, получив все необходимые вводные данные.
А спустя буквально минуту, я держал в руке свою мобилу, с экрана которой на меня недоуменно взирал сидящий в кресле своего кабинета англичанин. Похоже, ждал доклада исполнителей о моей ликвидации. Уже не дождется.
Чтобы тот не успел отсоединиться, я прямо по телефонной линии перехватил управление его телом. Затем голосом сценического злодея прошипел в трубку:
— Зря ты, мудила, натравил на меня своих церберов. — После этих моих слов у мужчины отнялись конечности и язык, теперь он неспособен ни пальцем пошевелить, ни позвать не помощь. Я же тем временем продолжал его программирование: — Сейчас ты оденешься во что-нибудь неброское и покинешь здание посольства. Пешком прогуляешься до станции метро Смоленская, оттуда прокатишься до станции Митино. На выходе тебя будет ждать мой… человек, которому ты можешь полностью доверять. — После этого я вернул подвижность его конечностям и способность разговаривать.
Я бы мог тут же лишить этого гада жизни. Но так легко отпускать на перерождение своих недругов не в привычке Илема Этанарского. Я бы мог поместить его мерзкую черную душу в какой-нибудь кристалл, но невместно фигуре такого масштаба как я заниматься подобной ерундой. Для этого меня есть один краснокожий рогатый приятель, которому будет за счастье поглотить духовную сущность негодяя, предварительно устроив ему персональный ад, длиной годков, эдак в сто, чтобы хорошенько «промариновалась». Демоны они такие затейники, когда дело касается их «кулинарных предпочтений».
Итак, на сегодня все актуальные вопросы мною решены. Послезавтра мне предстоит неприятная, но необходимая встреча с родителями Русланы Журавлевой. А потом, как поется в одной дурацкой песенке:
Я уеду жить в Лондон, я уеду жить в Лондон.
Я уеду туда, где большая вода, может быть, навсегда…
Впрочем, с парой существенных оговорок: не жить, а реализовывать месть, уже обозначенному мной кругу тамошних лиц, и не навсегда, а на довольно ограниченный срок. Теперь я весь в предвкушении от той подлянки, которую собираюсь устроить британцам, кои, по какому-то недоразумению, до сих пор считают свою страну Великой.
Глава 18
Это дождливое утро пятого ноября две тысячи двадцать третьего года навсегда войдет в историю рода Журавлевых как один из самых печальных дней.
Все началось в обед предыдущих суток. На мобильный телефон главы рода пришел вызов со знакомого номера.
— Добрый день, Алексей Валерьевич, прошу прощения за беспокойство. Вас беспокоит Викторова Ксения Николаевна, личный секретарь Илема Жозефовича Этанарского. Вы меня должны помнить, поскольку вы лично и представители вашего секретариата неоднократно звонили в наш офис.
— Да. да, уважаемая Ксения Николаевна, слушаю вас.
После пропажи Русланы Журавлев много раз пытался дозвониться либо сам, либо через свой секретариат до этого во всех отношениях необычного человека со странным именем Илем Этанарский. Однако более двух недель тот находился вне зоны доступа, а его личный секретарь не могла толком объяснить причины его отсутствия. Вконец расстроенный отец пытался хоть что-нибудь узнать о судьбе пропавшей дочери, и он очень надеялся, что именно Этанарский прольет свет на это загадочное дело. Закаленная в битвах за имущество, а порой и за саму жизнь в суровые девяностые интуиция подсказывала весьма настоятельно, вопреки логике, что во лишь этому человеку может быть что-то известно. Нет, он ни в коем случае ни в чем не подозревал, тем более не обвинял этого человека. Скорее, винил себя за то, что доверил охрану дочери некомпетентным людям. Слабым утешением для него стало увольнение Демидова с поста начальника внутренней службы безопасности его промышленно-финансовой империи. Поначалу в гневе Алексей Валерьевич отдал приказ своему личному телохранителю физически устранить полковника-отставника, но практически тут же передумал и отменил свое решение. Просто уволил человека с занимаемой должности вместе с теми растяпами, которым было доверено охранять тело дочери. Но это уже ненужные подробности, к нашему повествованию отношения не имеющие.
