— Ваш бродь, как приказывали, лодка и лодочник в полном нашем распоряжении. За рубль в день готов хоть ночевать в ней, — бодро доложил Казарцев.
— Хвалю, Илья. Возьми с полки пирожок.
— Это значит, на опохмел не дадите?
— Смеёшься? Да я вам только вчера кучу денег отвалил.
— Так те не мои. Я их уже родным отправил. Поди, найдут, куда пристроить. А теперь у меня, как у того латыша, хрен да душа.
— Тогда старайся. Потому как одной лодки на шкалик##1 точно недостаточно.
##1 Ш к а л и к — 61,5 мл
— Есть стараться, — задорно ответил сигнальщик.
Вообще-то, как я и говорил, похмельем он не страдает, но и от лишней чарки не откажется.
— Что с рукой? — уточнил я.
— Доктор сказал, рана чистая и заживает как надо. Да я и так чувствую, что всё в порядке.
— Вот и ладно. Ложкин, пять ящиков с прицелами в лодку. Ты и Будко тоже. Казарцев, как причалим, мухой искать извозчика.
— Есть, — едва не хором ответили все трое.
— Боцман, на тебе сбережение имущества и оружия. Распредели людей так, чтобы работа кипела. У нас на всё про всё неделя. Как управимся, лично гарантирую всем ночь в весёлом доме.
— Всё сделаем, — заверил Харьковский.
Внутренний рейд в этом месте в поперечнике имеет полторы версты, так что пришлось поработать вёслами, чтобы добраться до набережной, где Казарцев сразу метнулся за извозчиком. Мы только выгрузили наши комплекты прицелов, как он уже подкатил к нам в пролётке. Погрузили нашу поклажу, и я отпустил комендоров вместе с лодочником обратно. Сигнальщику велел устроиться рядом с извозчиком, и мы покатили по набережной.
Поначалу-то думал передать прицелы на склад, но потом рассудил, что оно того не стоит. Решил пристроить их с куда большей выгодой как для себя лично, так и для обороны крепости в частности. А там, глядишь, и ещё одному кораблю сумею сослужить добрую службу. Ну и о себе не забуду, мне прицел на пушку также не помешает. Глазомер это, конечно, хорошо, но оптика в значительной мере упрощает стрельбу.
Вообще-то, авантюра чистой воды. На секундочку, подсудное деяние. Одно дело, когда казённое имущество оказывается на дне, и совсем другое, когда ты решаешь воспользоваться фактически утраченным имуществом. Продай я его в Чифу, как изначально и собирался, тогда взятки гладки. Сейчас же, если вплывёт, могут и к ответу притянуть. И как-то наплевать, что использовал не в личных целях. Такие вот выверты.
Я ещё вчера договорился о встрече с Леонидом Белым, а потому сразу направился к нему на квартиру. Его часть всё ещё располагалась в городе, сухопутное командование пока пребывало в стадии раскачки, а потому не столь активно занималось обустройством оборонительных укреплений.
— Хорошо выглядишь для человека, накануне изрядно принявшего на грудь, — заметил я до синевы выбритому и благоухающему свежестью поручику.
— Зато ты как-то уж слишком помят, учитывая, что даже обидел девушку, вместо номеров направившись прямиком на корабль, — покачал он головой.
— Увы. Всю ночь пришлось корпеть над чертежами и пояснительной запиской, чтобы сегодня определить катер в эллинг на ремонт.
— Всё так серьёзно? — устраиваясь в пролётке, спросил он.
— Ну, я там задумал ещё и кое-какие улучшения, поэтому да, всё достаточно серьёзно. Кстати, мне есть что предложить и тебе.
— Даже так.
— Ты ведь командуешь батареей полевых пушек?
— Полубатареей из четырёх орудий, — подтвердил он.
— Я у себя на катере собираюсь установить десантную пушку Барановского.
— Должно получиться, — после секундной заминки заметил Белый.
— Непременно получится, — заверил я. — Так вот, я намерен заменить в гранатах дымный порох на бездымный. Он чуть не вдвое мощнее и лишь немногим уступит пироксилину. В итоге будет разрывать корпус на осколки, а не раскалывать на части, хотя заряд, конечно, слабоват.
— Богато живёте, морячки, — хмыкнул Белый. — А что до осколков, так граната ведь изнутри выложена чугунными кольцами, и их вполне достаточно.
— Маловато будет. Но я на этом останавливаться не собираюсь. Ещё и шрапнельные снаряды под фугасы переделаю. Навскидку где-то триста семьдесят грамм взрывчатки получится.
— Тоже бездымный порох?
— На этот раз пироксилин. Мне на одну пушку много боеприпасов не нужно, артиллерийские дуэли в планы не входят, так что раздобыть сумею.
— А где взрыватель возьмёшь?
— С малокалиберок скручу, через переходник вверну головной или донный припаяю ко дну стакана изнутри. Ничего сложного. Всё равно толку от этих дыроколов никакого, а вот снарядов к ним завались.
— Так-таки и никакого?
— Да это вообще глупость и лишняя трата денег. Любят наши адмиралы и генералы готовиться к прошлой войне. Ну вот скажи, к чему у полевой артиллерии девять из десяти снарядов шрапнельные, а гранаты настолько слабы, что ни на что не годятся? Предполагается, что противник будет наступать колоннами, как в наполеоновские войны? Или на худой конец плотными цепями, как в русско-турецкую? В полный рост, строевым шагом, держа равнение?
— Полагаю, что они и впрямь так думают, — не удержался от усмешки Леонид.
— А между тем война будет другой, и главное слово окажется не за шрапнелью, а за гранатами, которых у нас нет. Обычный окоп без козырьков, с простым бруствером уже убережёт противника от шрапнельного огня, стоит солдатику сесть на дно. А вот фугас достанет его и там, а если не достанет, то сроет фортецию, лишая укрытия.
— Значит, говоришь, шрапнель переделывать в гранаты? — задумчиво произнёс поручик.
— Не понадобится нам столько шрапнели, поверь, Лео. И ещё такой момент, нужно продумать вариант установки орудий на закрытых позициях.
— Это ещё зачем? Нет, так-то возможно, если подготовить таблицы стрельбы. Но это же не гаубица, мёртвых пространств будет много.
— Я так полагаю, что пушка, стреляющая с закрытой позиции, с мёртвыми пространствами куда лучше, чем разбитая на открытой.
— Это точно, — хохотнул он.
Вот только вижу, что зерно упало на благодатную почву. Сын своего отца, что тут ещё сказать. А известный мне генерал Белый в других мирах был основоположником в русской армии устройства батарей на закрытых позициях. В бою у Цзиньчжоу наша артиллерия выставлялась ещё по старинке, но уже по мере отступления к крепости ситуация начала меняться. Впрочем, там Василий Фёдорович и не командовал. А вот в крепости как раз устраивал уже всё по-новому.
— Ну, с этим ладно. Посоветуюсь ещё с отцом. Он у меня голова, столько лет артиллерии отдал, и не ретроград какой, к новинкам со всем уважением. А зачем тебе так понадобилось на Электрический утёс-то?
— Ты ведь говорил, что знаком с капитаном Степановым?
— И достаточно хорошо. Он неоднократно бывал у нас дома и у отца на хорошем счету. Иначе он его не поставил бы на самую современную и мощную батарею крепости.
— Вот я и хочу, чтобы она стала чуть сильнее и смертоноснее для японцев. Ящики на запятках приметил?
— Есть такое дело.
— Пять оптических орудийных прицелов.
— С «Варяга»?
— Оттуда. Хочу передать артиллеристам, но слышал, что капитан Степанов храбр в бою и крайне нерешителен с начальством. Вот и хотел, чтобы ты меня представил, дабы у него не возникло по моему поводу сомнений.
— Он нерешителен только с супругой, которая из него верёвки вьёт, а с начальством очень даже смел. И в прицелы эти вцепится так, что никто не вырвет. Вот есть религиозные фанатики. Так он артиллерийский. По уставу скорострельность его батареи должна составлять один выстрел в четыре минуты. Он умудряется выдавать в две. И сейчас чего-то там вроде как намудрил, чтобы ускорить перезарядку чуть не вдвое. Как раз глянем.
Ну, глянем, так глянем. Признаться, моё мнение основывалось на романе его сына, где командир батареи капитан Жуковский был описан крайне интеллигентным офицером, робевшим перед высокими чинами. Отчего-то казалось, что этот персонаж списан со Степанова-старшего. А тут получается, что с него взят портрет для Борейко. Или это относится именно к этой реальности? Я приметил уже много мелких несоответствий. Ладно, вот сейчас всё и выясним.
