Тройка, семёрка, туз (СИ) - Урусов Алексей

— Сложно к Первозванову прицепиться, — с сожалением покивал головой Михаил Михайлович. — Ведёт он себя практически безупречно.

Брат презрительно поджал губы: — Не важно. Если потребуется, журналюги всегда найдут, из чего изготовить помои.

Москва. Средняя школа.

Никогда у меня не было такого первого сентября. Утром, рассадив больше сотни школьников приюта и два десятка воспитателей и наставников в автобусы, вместе с княжной Марией Андреевной Мищерской и директором приюта по воспитанию Любовью Степановной Карпинской садимся в «Волги» и возглавляем колонну. Наши дети все как один одетые в «белый верх — чёрный низ», элегантные костюмы и блузки, галстуки и банты, держат в руках букеты и рюкзаки. У них разные эмоции. Только у пятиклашек одинаковые — они во все глаза смотрят на школу, где были только на экскурсии, а теперь им предстоит стать полноценными членами школьного коллектива. Церемония проходит стандартно — подъём государственного флага, приветственные речи, пара песен, первый звонок, после которого выпускники, взяв за руки первоклашек, заводят их в настежь распахнутые двери. Вслед за втянувшимися в школу учениками, направляются и родители. Немного подождав, движемся и мы и поднимаясь по ступенькам школы, вижу, что один из мужчин, стоящий в группе «руководства», смотрит на нас с княжной широко раскрыв глаза от удивления. Проходим сквозь входные двери, говорю об этом Марии Андреевне, она отвечает: — Я тоже заметила. Это директор школы. И такой взгляд понятен — у него на мероприятии присутствуют Герой России и княжна, а он даже не в курсе.

Мищерская проводит меня по нескольким классам, куда пошли наши пятиклашки. Видно, что наши дети искренне рады: я в морпеховском мундире, с кортиком и при наградах и детишки, сидящие за партами, едят меня во все глаза.

Завершив обход, едем в приют; у Марии Андреевны раздаётся звонок и коротко переговорив, она прикрывает трубку и задаёт мне вопрос: — Директор школы хотел бы с нами встретиться, получится?

— Наверное, только после прогулки с детьми на Красной площади, — отвечаю я.

Возвращаемся в приют, где нас поджидают младшеклассники — им тоже предстоит торжественно начать учебный год, но только в нашей приютской школе. А сразу после первого урока грузимся в автобусы и везём нашу мелкоту на прогулку по Красной площади и Александровскому саду.

Во время экскурсии, разговаривая о ближайших планах, директор по воспитанию Любовь Степановна Карпинская и княжна Мария Андреевна Мищерская обсуждают предстоящие выходные. И я понимаю, что это продолжение беседы, начала которой я не слышал. Карпинская обращается к княжне: — Не переживайте относительно субботы. Всё налажено, за детьми есть кому посмотреть. Вам для работы будет интересно послушать Плевако. И для развития тоже.

Увидев моё недоумение, Любовь Степановна говорит уже мне: — И у Вас Андрей, когда будет возможность, побывайте. Ему не зря дали такой позывной; он вполне достоин лавров Плевако, снискавшего себе славу на закате первой империи. Уникальный адвокат: тонкий психолог, удивительно широкий словарный запас, находчивый и образованный.

Мария Андреевна поддерживает: — Мы на психологии в университете изучали речи того, первоимперского Плевако. Нынешний лучше «заходит» — у него речи не в пример короче и выразительнее…

Она негромко смеётся, мы с Карпинской тоже улыбаемся. Видно, насколько изменилась княжна за последний год — когда я принимал её на работу это была даже не усталая, а замученная проблемами девушка, весь мир которой сжался до срочного поиска денег для небольших приютов и многодетных семей. Колючая, напряжённая, ожидающая очередного подлого удара судьбы — такой она была полтора года назад. Хотя и тогда были видны широкая эрудиция и образованность, умение вставить слово или промолчать в нужный момент, настоящая княжеская элегантность. Теперь же она буквально расцвела, особенно заметно это было при общении княжны с детьми: казалось, её подсвечивает изнутри теплотой и заботой. И дети в присутствии её как-то необычно расслаблялись, улыбались, доверчиво к ней льнули. Не только «наши»: её внимания хватало и на малышей, случайно оказывавшихся рядом, и её улыбка вызывала такую же ответную реакцию в детворе.

Я во время прогулки разговариваю мало — сосредоточен на лечении. Если до наших «бабушек» и воспитателей, «пасущих» детей поблизости я дотягиваюсь легко, как и до близких прохожих, то на полкилометра или дальше — сложно. Но за час успел и императора немного «подшаманить», и императрицу с Софией, и ещё несколько незнакомых мне пожилых людей, находящихся внутри кремлёвских стен.

В школе, куда мы утром привозили детей, директор встретил нас у входа; ну, в принципе, понятно: княжну так и надо встречать. Он начал с извинений: — Не знал, что вы будете присутствовать, обязательно бы пригласил к группе почётных гостей и если бы не отказались, предоставил слово, — директор ведёт нас в свой кабинет, угощает чаем и сладостями, рассказывает о школьной жизни; мы с княжной внимательны, сопереживательны, сочувственны. В целом, полезное общение и знакомство — мы же ему на полдня своих детей отдаём; по прошествии получаса откланиваемся…

В машине княжна Мария меня удивляет фразой: — Как тонко директор школы денег попросил…

Я откликаюсь: — О деньгах вообще разговора вроде не было.

— Андрей, он же сказал, что будет рад видеть нас снова в любое время, вплоть до глубокого вечера, так как он на работе, пока не закончатся занятия во второй смене, — это и есть завуалированный намёк на то, что школа перегружена и её нужно расширять.

— О как! — восклицаю я с удивлением. — Я бы по-простому завёл речь о необходимости расширения школы и поиске в связи с этим меценатов. Но, конечно, не с первой беседы. Надо будет прикинуть наши возможности.

Умеет Мария Андреевна рассмотреть в обычной светской трепотне второе дно. Аристократия-с.

А завтра у меня своё первое сентября — еду в Дипакадемию и сажусь за «парту»: так-то я студент.

Глава 9

Польша. Варшава. Телеканал «Телевизия Польска».

Диктор в студии в синем платье, выгодно подчёркивающем её густой загар, дождалась, когда циферблат, коротко мигнув, округлил цифры, и приветливо улыбнулась в камеру: — В эфире главного канала польского телевидения обзор основных событий дня.

На экране появляется видео из большого порта, по которому движутся военные корабли. Диктор за кадром рассказывает: — Этот уикэнд сделала наша восточная соседка — Русская империя. Если бы не русские, он бы был скучным. Тем, кто интересуется новостями не постоянно, напомню: традиционно русские проводят в начале осени морские учения, называемые по-русски незамысловато «Океан». В этом году основным театром их показательных действий должно было стать Средиземное море и русские хотели, с опорой на свои базы снабжения в Сирии, Египте и Ливии, продемонстрировать, что они способны контролировать всё Средиземноморье. Не знаю, как насчёт контроля: проблемой для русских стало дойти из своих портов в Чёрном море до районов проведения учений. На кадрах вы видите выход кораблей русской эскадры из Одессы. То, что учения не задались ещё до официального начала, стало ясно, как только утих марш оркестра — одному из больших судов потребовался буксир, чтобы покинуть порт. В связи с ремонтом корабли простояли почти сутки рядом с Одессой, а части эскадры, ранее вышедшие из Новороссийска, Севастополя и Николаева, вынуждены были остановиться перед черноморскими проливами.

Диктор продолжает комментировать: — Однако на этом приключения русских моряков не закончились. Одна из подводных лодок, участвующая в походе, всплыла. Что с нею произошло, не ясно, но к ней подошли два эсминца, ремонтное и госпитальное суда и это однозначно свидетельствует о серьёзной аварии, а возможно и об имевшихся человеческих жертвах. Поскольку события происходили в международных водах, в прямой видимости с болгарского берега, несколько яхт смогли приблизиться к русским военным кораблям на довольно незначительное расстояние и сейчас вы видите эксклюзивные кадры, полученные нами от очевидцев.