Одиночка. Компиляция (СИ) - Долинин Александр

Максимо не торопясь идет сзади, как мне кажется, ему будет немного скучновато без нас, в особенности без Эвы, с которой они по-дружески общались буквально со второго дня нашего с ним знакомства. Подаренный нож он сейчас все время носит на поясе (подобрал пластиковые ножны более-менее по размеру) и не расстается с ним. По крайней мере, я все время вижу торчащую из ножен рукоять у него на поясе. Но пистолетом он тоже не пренебрегает, как и запасными магазинами к нему.

Мы гуляем уже почти час и сворачиваем на другую улицу, чтобы обогнуть квартал, затем еще один поворот на перекрестке, и выйдем прямо на улицу, ведущую к теперь уже известному клубу «Гранд-Палас». Действительно, на улицах сейчас людей мало, и за всю дорогу нам встретилось только несколько пешеходов да проехали три автомобиля различных служб доставки.

Непонятно, почему меня опять знобит? Простыл, что ли, не зря ведь отказывался спать в комнате, где установлен кондиционер?.. Не похоже, да и не мерз я… (Ну да, замерзнешь тут — Эва на меня так смотрит, что лед может растопить за несколько мгновений.) Что-то мне нужно было сделать, причем с самого начала пребывания здесь, но что? Расслабился в мнимой безопасности…

Оглядываюсь назад — все нормально, Максимо на своем месте, еще чуть позади него, метрах в пяти, какой-то темнокожий парень в синем комбинезоне несет завернутый в пленку довольно большой букет цветов (наверное, кому-то нужно срочно доставить заказ), а еще дальше по улице не торопясь катит в нашу сторону микроавтобус неопределимого отсюда цвета, плотно покрытый серо-коричневой местной пылью. Ну да, все то же самое — на улице почти никого нет, активная жизнь начнется через несколько часов, когда начнет спадать жара. А мы к тому времени будем уже в номере, нужно еще собрать вещи и подарки, которые присылали Эвелин после каждого выступления восторженные поклонники.

Звук двигателя микроавтобуса становился все сильнее, он почти поравнялся с нами, и тут сзади послышалась какая-то возня. Я резко обернулся, и время словно остановилось…

…Парень отбросил в сторону букет, и в освободившейся руке держит здоровенный нож с устрашающей «пилой» на обухе, Максимо оборачивается на звук, в его руке тоже блеснул металл… Он почему-то не стреляет, осечка?.. Бросает пистолет в лицо парню, тот уклоняется, Макс выхватывает нож, они оба взмахивают руками, раздается звяк, и на землю падает сломавшееся лезвие… Парень недоуменно смотрит на осиротевшую рукоять, зажатую в своей руке, но тут ему под ребра почти беззвучно вонзается дамасская сталь, и он так и умирает — с удивленным выражением на лице…

В эту же секунду машина с резким скрипом тормозов останавливается рядом с ними, дверь сбоку распахивается, железно грохнув об ограничитель, и в темноте кузова вспыхивает огонь выстрела… Макс вздрагивает от попадания и тут же падает ничком после второго выстрела… Я чувствую сильный удар в бок и лечу на землю, хряпнувшись так, что клацнули зубы и едва не вылетел из руки пистолет, который достал из кобуры сам не пойму когда… Возле головы что-то вжикает, еще одна металлическая «пчела» обжигает щеку, другая дергает меня за левое плечо и с визгом рикошетит от металлической детали в облицовке здания…

Эвелин взмахивает левой рукой, внутрь машины, кувыркаясь, летит какой-то длинный металлический предмет, в правой руке у нее пистолет, из которого она высаживает, даже не целясь, весь магазин… Затвор встал на задержку, она поворачивается ко мне, о чем-то спрашивает, я начинаю подниматься… Рывком распахивается дверь кабины, и раздаются еще два выстрела… Эву отбрасывает к стене дома, а я наконец-то поднимаю «Глок» и очередью перечеркиваю тут же вдребезги рассыпающееся от попаданий стекло в пассажирской двери… Водитель тут же истерически газует, но минивэн — это не гоночный автомобиль, его невозможно мгновенно сорвать с места, и я успеваю выпустить в сторону кабины остаток патронов… Машина начинает забирать влево и почти сразу на полном ходу с апокалиптическим звоном врубается в стеклянную витрину какой-то лавки на другой стороне улицы, мотор взвывает и глохнет… Машинально заменяю опустевший магазин на полный, оглядываюсь — среди тел никакого шевеления, из окон начинают осторожно выглядывать проснувшиеся или очнувшиеся жители… Из ушей будто вынимают пробки, и время возвращается к нормальному темпу, я только сейчас понимаю, что вся стычка заняла считаные секунды.

Засунув «Глок» в кобуру на поясе, бросаюсь к Эвелин, лежащей на тротуара лицом вниз, под ней быстро расплывается кровавое пятно… Нет, нет, нет!!!.. Переворачиваю ее, она стонет и открывает глаза:

— Ты… как…

— Да, живой и целый, а вот в тебя попали…

— Сильно?..

Смотрю на ее рубашку — вся левая сторона груди залита кровью, и руке тоже досталось, пытаюсь прижать раны руками, но получается не очень хорошо, кровь не останавливается…

— Ты молчи, сейчас в больницу тебя отвезем…

— Ай!..

— Все хорошо, если болит — значит, ты живая…

— Не бросай… меня…

— Я буду с тобой!.. — смотрю ей в глаза, слушаю голос и боюсь услышать хрипы…

— Рядом…

— Да, все что хочешь, можешь жить с нами, только не уходи!..

Она пытается что-то сказать, но теряет сознание, измазанное в крови лицо бледнеет… Нет, только не снова!.. Пузырей крови на губах не видно, может быть, легкое не задето?..

— Вашу мать, да вызовите кто-нибудь «Скорую помощь»!.. — кричу я на всю улицу, срывая голос…

…Ну почему у меня все время забирают тех, кто меня любит… и кто дорог мне…

— К вам пришли, — трясет меня за здоровое плечо медсестра.

— Да, сейчас уже иду…

В дверях палаты оглядываюсь — Эвелин лежит на кровати, укрытая почти до подбородка легким одеялом, левая рука перевязана и иммобилизована, к правой тянется прозрачная трубка от капельницы, стоящей рядом с кроватью. Равномерно пикает кардиомонитор, после операции она еще спит, хотя действие наркоза должно уже закончиться. Наверное, пусть лучше врачи проверят, как и что.

— Здравствуйте! — Это Дон Рубио пришел, оказывается.

— Здравствуйте!..

— Ну как наша Эвелин себя чувствует?

— После операции еще не проснулась…

Хозяин клуба показывает на неприметную дверь недалеко от входа:

— Давайте поговорим в той комнате, это удобнее, чем стоять посередине коридора.

Комната небольшая, но светлая, в ней два кресла и небольшой столик, на котором стоит графин с водой, рядом под стеклянным колпаком — пара стаканов. Наливаю себе воды и не спеша выпиваю, все-таки после лекарств, которые в меня вкололи, очень сухо во рту. Или это после стресса?

— Я разговаривал с врачами, — продолжал Дон Рубио. — Хирург сказал, что сейчас опасности для жизни нет, но была значительная потеря крови. Бицепс на левой руке сильно травмирован, и на грудной мышце тоже останется заметный след.

— Но как же… Она ведь танцовщица, в этом для нее вся жизнь!..

— Нервы не задеты, это очень хорошо. А работоспособность ее руки со временем восстановится. И «заметный след» — это не уродливый шрам поперек груди, а всего лишь светлая полоска, хирург постарался во время операции делать все как можно аккуратнее. Он ведь тоже был на ее выступлениях…

— Если рука полностью восстановится, это хорошо! И деньги на лечение у меня есть, так что пусть врачи делают все что нужно и даже больше.

— О деньгах не беспокойтесь! — Он поднял ладонь. — Это происшествие целиком на нашей совести, мы не смогли обеспечить вашу безопасность. И другие люди нас не поймут, если мы сейчас уйдем в сторону.

— Да, а что с Максимо? Я не видел его с момента, когда в госпиталь повезли Эвелин…

— С ним все в порядке, не беспокойтесь.

— Но я ведь сам заметил, как в него попали, с нескольких метров, два раза точно…

— Во-первых, он был в бронежилете. Во-вторых, у него очень толстые кости черепа, которые можно пробить разве что из крупнокалиберного пулемета.

Мы не очень весело усмехнулись.

— Просто пуля прошла вскользь, отделался рассеченной кожей и здоровенной шишкой, ему врачи рекомендовали некоторое время соблюдать постельный режим. Кстати, он просил передать вам спасибо за нож, который для него сделали. Пистолет дал осечку.