В казематах поставили «зушки», а на верхнюю площадку коренастой шестиугольной башни, возведенной в центре укрепления, установили одну из Д-44, 85-ти мм противотанковое артиллерийское орудие. Танков тут нет, и еще долго у наших противников не будет. Потому мощь орудия направлена на утопление вражеских кораблей и уничтожения живой силы. Боеприпасы – унитарные патроны с осколочно-фугасными гранатами. Были в арсенале и кумулятивные снаряды. Сначала я их много брать не хотел, взял буквально пару ящиков, на пробу. Но когда испытал на стенах из толстых бревен, камня и кирпича, то тут же открыл портал, нашел Гунько и заказал ему грузовик таких снарядов. И еще я внес одно изменение: поставил Д-44 на поворотную платформу. Теперь любую вражину можно будет далеко достать, с какой бы стороны она к укреплению не подбиралась. Это прямой выстрел – 1100 метров, а непрямой… Желающие узнать – подплывайте и подходите!
Княжескую цитадель так же реконструировали, выложив из бетонных блоков, добытых мной в будущем, четыре башни. Немного позже, когда будут возведены форты Торговой гавани, эти башни и стены цитадели оденутся еще и в сплошную железобетонную «шубу». На каждой башне на поворотных кругах установили самые дальнобойные орудия Советской Армии – 130-ти мм М-46. Помучиться, конечно, пришлось изрядно. Все-таки боевая масса 7700 кг. На башни орудия решили поднимать в разобранном состоянии, открутив все, что можно. Длины стрелы автокрана «МАЗ-Ивановец» не хватало. Пришлось создавать гибридный подъемник из бревен, мощного блока и крановой лебедки. Благо у меня теперь есть несколько человек с высшим техническим образованием. Рассчеты и чертежи сделали быстро, да и приспособу построили всего за неделю. Сложно было с первым подъемом. С остальными, учтя полученный опыт, получилось и быстрей, и проще. Зато теперь! Дальность стрельбы М-46 27000 метров. Весь залив, да и сухопутные подступы к городу, под контролем. Лепота! Вот только боеприпасов всего по десять выстрелов на каждое орудие. Мало. Но я Гунько напряг конкретно, пусть ищет. У него в воинских частях много знакомцев, а у меня в карманах – бумажек зеленых с портретами дохлых пиндосовских президентов. Будем меняться.
Стоявшие на верхней площадке крепостного редута «зушки» заняли свои постоянные места в капонирах цитадели, а вот все крупные дульнозарядные длинноствольные бронзовые орудия встали на бастионы первого рубежа, полностью перекрывая доступный для прохождения судов во внутреннюю гавань – Птичье озеро, фарватер. Им в помощь туда же нацелены такие же орудия, установленные в форте острова Щит. Его князь так же планирует одеть в железобетон, ведь он стоит на страже входа в устье реки Тихой и лагуны Узкой. Шиш кто прошмыгнет без разрешения, а давать его князь никому не намерен. Это внутренние воды княжества и шляться в них чужакам запрещено. Условно-своим, в смысле тем, с кем вроде как дружим, тоже.
Гавань Торговую будут прикрывать два форта. Их продолжат достраивать, используя людей и технику, высвободившихся после окончания возведения укрепления, с приемки которого я сейчас неспешно возвращаюсь. Захотелось чуть притормозить свою бешеную гонку со временем, тихо прокатиться на баркасике, полюбоваться солнечными бликами на воде залива, на кружащих в небе птиц. Повспоминать…
…Взбаламутив стоячее болото Буэнос-Айреса «достоверными» сведениями о золотых россыпях, спрятавшихся от взоров людских в суровых землях на самом юге континента, я, стремясь перенаправить алчность испанцев от Новороссийска куда подальше, пихнул, оказывается, снежный ком. Пока готовилась экспедиция, сведения о ней и ее цели проникли в Асунсьон, взбудоражив тамошних жителей. Давненько уже ни кто не получал известий о находке золотых россыпей. А тут вдруг – нате вам! И где-то за неделю до отплытия моего флейта и княжеской бригантины, зафрахтованных для доставки жаждущих обогащения в бухту, вернее, эстуарий Рио-Гальегос, к Буэнос-Айресу подошел целый флот. Были в нем и четыре галеры, проданные князем и мной купцам Асунсьона, и какая-то двухмачтовая посудина, и около десятка больших баркасов, а разной весельно-парусной мелочи так вообще без счета. И всем тем, кто теснился на палубах и в трюмах, хотелось золота!
Естественно, цены в городе на все, связанное со старательской экипировкой, сразу подпрыгнули. Особенно на огнестрельное оружие, порох, железные инструменты и… деревянные промывочные лотки, производство которых в срочном порядке освоили мои мастера деревообработки и подхватили мастера Буэнос-Айреса, нагло скопировав. А вот теплой одежды и обуви асунсьонцам уже не досталось. Моего производства полушубки и меховые сапоги разлетелись моментально, благо я, хоть и являясь монополистом в производстве и продаже своих изделий, цену слишком не ломил. Всего процентов сто сверх потраченного. Часть денег вложил в кассу Компании – ведь выделанные овчины были предложены одним из учредителей в качестве паевого взноса. Плюс налог с продаж. Это уже в казну Буэнос-Айреса, на территории города торговал ведь! Ну и себе в карман энную сумму. Вот так практически бросовые овчины превратились в живые деньги.
Наконец караван весьма перегруженных судов, включая и тот, что я от имени князя продал испанцам, растаял вдали, влекомый мутными водами Ла-Платы и попутным ветром. За ним увязались и несколько больших баркасов, и то двухмачтовое недоразумение, что своим потрепанным видом не вселяло уверенности в позитивном исходе его океанского путешествия. Ну, это дело нетерпеливых асунсьонцев, рискнувших или утонуть при первом же шторме, или оказаться выброшенными на дикий берег, на радость местных жителей, но все же как можно быстрее добраться до вожделенных мест. Не попавшие на этот рейс авантюристы остались. Ждать транспорта. Заодно ухудшать криминогенную обстановку в городе.
Команда новороссийских золотоискателей в количестве семидесяти двух человек под руководством Питера ван дер Дуфа, моего доверенного лица в экспедиции, отплыла первой на княжеской бригантине. Состав старательский был довольно разношерстный, как и население Новороссийска: немцы, голландцы, испанцы, французы. Только русских небыло, не пустил. На них у меня совсем другие планы.
Трюмы бригантины забили снаряжением, продовольствием и товарами, необходимыми для старателей. Питер на южном берегу эстуария Рио-Гальегос построит торговую факторию с жилыми домами и складами. Для работы я отдал ему сотню негров, а для охраны – два десятка испанских солдат. Из тех, что были захвачены при разгроме в бухте Белой Ивы первой против нас испанской экспедиции, и которым я изрядно промыл мозги. Времени прошло достаточно, чтобы испанцы вжились в общество Русского Уругвая, охраняя дальние подступы к княжеству от диких чарруа, и твердо усвоили, кому служат. Многие уже семьями обзавелись, благо князь это поощрял и платил за службу щедро и вовремя. Теперь их можно было и «в люди» пускать, включив в состав этой экспедиции.
Первый караван, с опережением графика, ушел из Буэнос-Айреса в начале января 1595 года. Потом флейт совершил еще один рейс, а бригантина, как более быстроходная – два. После выполнения фрахта, Рамон и Жень-Шень сдали свои суда помощникам. Князь разрешил еще поработать на маршруте «Буэнос-Айрес – Рио-Гальегос», вывозя все прибывающих и прибывающих золотоискателей, но уже за приличную плату. Сами же капитаны занялись подготовкой к дальнему плаванию новой бригантины. Они оба со мной поплывут, опыта набираться, как по морям студеным ходить.
А я сразу после возвращения из Буэнос-Айреса с подписанным соглашением о создании золотодобывающей компании начал мотаться в мир Приморья конца 1996 года. За строительной техникой и бетонными изделиями. Ну и за всем остальным, что плохо лежит или хорошо в руки идет и поможет князю без моей постоянной помощи и опеки выстоять в случае чьей-либо агрессии. Уйду я из княжества надолго, часто появляться и вмешиваться в его жизнь не смогу. Значит надо оставить запас и задел на будущее. Чтобы возведенные по современным технологиям, из современного материала, с помощью современной техники крепостные сооружения как можно быстрее встали на стражу княжества и его народа. А все необходимое для этого в Русский Уругвай перетащить могу только я!
