— Хорошо, что без пальбы обошлось, — решил я, переводя дыхание, — нам ведь ещё домой ехать. Как его зовут, не знаешь?
— Да откуда?! — удивился коллега. — Век бы не знать.
— Зашибись журналисты подобрались в командировке, профессионально любопытные, — заметил я.
Посмотрев, как я укладываю автомат на пассажирское сиденье, Микроб неожиданно изрёк:
— Не люблю АКМ.
— Потому и не купил до сих пор? Чего так?
— После некоторых хреновых событий, знаешь ли… И людей с АКМ в руках побаиваюсь, уж очень они на боевиков похожи.
Слабый огонёк в мозгу вспыхнул во всю мочь, мозаика наконец сложилась — есть кластер в памяти, вспомнил!
— Ёлки! Димка! — обернулся я. — Так ты же тот самый Суржиков! Ну точно, бляха, Дмитрий Суржиков, известный автостопщик, фотограф и блогер!
— Поздравляю. Ты всего второй, кто меня опознал, — невесело усмехнулся напарник. — Телевизор смотрел?
— Ага. Пока не сломался, — подтвердил я, включая первую передачу. — Да и в Инете тебе хорошо рёбра тёрли.
Конечно, он! Никакой не брат. Просто лицо изменилось, что неудивительно.
Когда исламисткая группировка взяла его в египетский плен, по ящику пошли сюжеты с подсветкой: кто такой да откуда. На всех опубликованных и показанных фотографиях ранее знаменитого лишь в узком кругу вольного путешественника Димка выглядел совсем по-другому. С постоянной дебильной улыбкой всем довольного человека. Вот он с камерой в руках разглядывает экзотический цветочек — зубы наружу. Вот глядит на тайскую статую Будды. Улыбочка! Вот что-то пальцем показывает в море — опять стандарт. Никаких других эмоций или мимики — только щенячий восторг. Или же, наоборот, показной… Шастал в одиночку по миру, фотал и где-то там в Сети выкладывал, я после происшествия специально заходил на одну из его страничек — посмотреть. Простая философия профессионального бездельника: постоянное движение, лишь бы не работать и дома не сидеть, отработанная схема, привычное нищебродство автостопщика.
Никому вроде не мешающий человек, никому же и не нужный, до поры ничего от Родины не требующий. Иногда её же обзывающий Рашкой, часто сравнивающий с другими землями, и никогда не в пользу родных мест.
Незаметный, в общем. Пока не влипнет.
Помню, даже я тогда удивлялся: как этому чудиле Суржикову могло прийти в голову ломануться в Египет в разгар очередной кровавой революции? Рейд по тамошним пустыням у него, видите ли… Вольному воля, каждый сам выращивает своих песцов. До поры прокатывало. А тут сцапали! Дальше всё, как обычно — в руках табличка, по бокам бородатые басмачи, срывающийся голос, испуганные глаза, руки в сторону посольства.
Первая фотография без улыбки Гуинплена.
Предлагаемое боевиками моделирование будущего автостопщика выглядело эффектно. И ну вся страна слушать и переживать! Семья бьётся в истерике, в кадре мать-отец, братья-сёстры, все в слезах: «Спасите нашего мальчика!» МИД шевелится, журналисты волну гонят — выручать человека надо, в беду попал! В Сети его прополоскали за чудизм, как положено. Так называемая интернет-общественность повысказывалась — десяток ресурсов по сотне человек на каждом.
Я достоверно так и не узнал, чем тогда закончилась эта история — волна прошла, всем стало неинтересно. Вроде бы сначала собирали деньги на выкуп. Или обменяли на каких-то реально крутых боевиков?
— Так ты с тех пор…
— Завязал с автостопом. А на АКМ смотреть не могу. Воротит.
— Ещё бы! Заворотит тут!
— Только не спрашивай, зачем я в Египет полез, — попросил он.
— Не буду.
Димон горестно запыхтел, начав заново вспоминать превратности судьбы.
— Да ладно тебе переживать, Димка. Нужное дело делал, фотки выкладывал, знакомил людей с дальними странами. Глядишь, кому и пригодится.
— Ты тупой?! — неожиданно подскочил Микроб, с силой стукнув кулаком в потолок машины.
— Господи, да что ты истеришь?
Димон раскрутил форточку и сплюнул.
— Кому это всё было нужно? Никому! Просто один идиот на халяву развлекал остальных идиотов, которые чуть позже его же и начали полоскать в Сети! О каком ценном опыте ты сейчас говоришь? Это негативный опыт, он не может пригодиться. Большинство людей ездит за границу семьями, и уж точно не автостопом. Любой хороший фотоотчёт о бюджетной гостинице в Испании полезней во сто крат, чем весь тот бред, что я постил у себя в уютном бложике! Что, кто-то собирается повторить мой путь? Сколько таких наберётся на сотню тысяч человек? Один. И это будет идиот. Все остальные хотят путешествовать достойно, с семьёй или в хорошей компании. Деньги тратить с кайфом, свои, кровные, заработанные! Это совершенно другое. Ты себе и примерно представить не можешь, как меняется со временем психика автостопщика!
— С чего бы? — усомнился я.
— Да с того… Ты вечно попрошайничаешь. Довезите, дяденька, или хотя бы подвезите, только без денег… Дайте водицы, пожалуйста, тётенька, я бедный-несчастный. А пирожок на тарелочке не лишний? А можно я у вас сейчас еду себе приготовлю? Это, кстати, очень хитрый способ. Вытаскиваешь одну дерьмовую консерву и кулёк риса — смотреть страшно, хозяева неизбежно сжалятся и быстренько натащат тебе вкусного. Рис и банку назад, до следующего случая. Все советы опытных автостопщиков — это советы о том, как половчее обмануть, создать ложное впечатление, вызвать жалость к себе! Представь, по каким тропам ты можешь путешествовать таким способом!
— По всяким пустыням.
— Вот-вот… По сараям, по гадюшникам. По конюшням. Пробираешься, как загнанная дичь, обходными тропами, совершенно не туристическими. Спроси меня, сколько за годы своих путешествий я видел приличных отелей, насколько знаком с настоящей и полноценной местной кухней? Знаю ли традиции и обычаи нормальных людей? Пойми, автостопщик и общается с определённым слоем, в приличный дом не постучишь, выбираешь, чего попроще. Так кому подобный опыт нужен? Ты вот будешь так путешествовать со своими детьми?
Он что, провоцирует меня?
— Да у меня их как бы нет, если ты не заметил, — прорычал я. — Потому я здесь, а не в Миллиарде.
— И не будет! Автостопщик не может иметь детей! Нищебродство одиночки, самообман. При таком образе и способе жизни возможные дети воспринимаются исключительно как конкуренты.
Я даже машину остановил.
— Конкуренты, говоришь?
— Что, камрад, тоже прозреваешь? — он даже обрадовался. — Конечно же, конкуренты! Конкуренты возможности весело провести время под лозунгом: «Мир большой, и я хочу на него посмотреть!»
Сделав несколько глубоких вдохов, я почти успокоился.
— Хороший лозунг, между прочим.
— Отличный, кто же спорит! Только на какие шиши ты собрался на него смотреть, скажи? Нет шишей, лавешник зарабатывать надо, вкалывать… Впрочем, чаще всего врут про искреннее желание не тратиться на детей, а успеть в молодости сделать карьеру.
— И что, не делают?
— Именно так, дорогой мой Гунн. Не делают! Потому что в этом сложном деле в базе остался всё тот же извечный расклад: вкалывать надо, по восемнадцать часов в день или вообще на двух работах. А вот мир никак не посмотришь — кто тебя отпустит на три месяца таких смотрин? Две недели, и вперёд, поезжай в свою Италию, искупайся, винца попей… Пойдёшь на пенсию, тогда катайся. А пока вкалывай! Кроме того, карьера — вещь непрерывная, она по сроку не заканчивается. Ты же не можешь сказать: «До тридцати восьми я буду делать карьеру, а после этого плюну и начну делать детей!» Назначили тебя в какой-то момент директором крупной фирмы, как спеца великого, а ты в ответ бормочешь: «Нет, нет! Теперь я хочу семьёй заняться!» Не бывает так, работай и дальше на износ, без всяких путешествий. Или же найди себе работу, позволяющую путешествовать, а это очень сложно сделать… Подавляющее большинство вскоре негласно признаётся себе, что много и долго работать не умеет и не хочет, карьера ускользает. И вот тогда начинаются песни про вольные путешествия и «гордое звание человека мира». На это времени жизни не жалко! На декретный отпуск жалко, а на нищебродные шатания по Крыму или шараханье автостопщиком по нищебродным же странам — нет!
