Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Денисов Вадим Владимирович

— А ещё не родившиеся дети навеки становятся…

— Конкурентами! — подсказал он и тут же спросил: — Ну и кому мои фотографии могут пригодиться в реале? Какую пользу могут принести, кроме праздного развлечения зависающих в Сети? Всё, чем я занимался, Гунн, оказалось асоциальной пропагандой, о которой меня никто не просил. Эгоизм придурка. Тебя кто-то родил, а вот ты, видите ли, не хочешь, конкуренции боишься. О карьере, бляха, мечтаешь.

Я на второй скорости медленно потащил машину вперёд: разговоры разговорами, а двигаться надо, редакторское задание никто не отменял.

— Ты же парень умный, представь, Гунн, каково это — постоянно заискивающе улыбаться каждой скотине, выполнять, как раб, чужие мелочные работы типа уборки навоза за право на этом же месте и переночевать. Вот и формируется вечная лыба придурка, маской застывает… Тяжело постоянно прогибаться. А потом очнуться, оглянуться и увидеть, что позади есть семья, родные, а впереди — ничего, тёмное пятно! Без продолжения. Жаль, сам не осознал, пока этот гад не появился.

— Какой гад? — не понял я мысли приятеля.

— А то ты не знаешь, Елисей Павлович, зараза, куратор наш из Департамента-11! Предложил, понимаешь, дураку последнее путешествие, от которого невозможно отказаться, — буркнул Димон и наконец откинулся назад.

Я так же, как многие протрезвевшие, конечно, много думал на эту тему. Почему так вышло лично у меня. Не слишком смело сказал? Думал, думал.

Но чтобы дети оказались конкурентами…

Некогда любимый аберрационный анализ подсказывает, что процент сделавших карьеру, по-деловому жадных либо просто сумевших реализовать талант, объективно очень мал. Странно, но у всех у них есть дети, когда только успели настрогать! Слышал, наиболее успешные ещё и приёмных берут.

Остальные — боятся конкуренции.

Дети-конкуренты, кошмар какой-то, теперь я опять буду много думать, не опухнуть бы от перегруза с такой жизнью. Но ведь сейчас-то я работаю, между прочим, не шлангую и зарабатываю прилично!

«А раньше смекнуть не мог?» — прозвучал в голове голос коварного Елисея.

Не мог.

По прямой, как стрела, асфальтовой дороге ехалось легко.

Вскоре впереди показался важный перекрёсток.

Узнаваемые синие с белым таблички наверняка были поставлены ещё на стадии первоначального моделирования местности, ничто не заставит меня поверить, чтобы кто-либо из облов стал заниматься подобной хнёй сейчас.

Ага! Это если ехать прямо… Именно там находится страшное постапокалиптическое подземелье с гиперчервяками, от которого я еле отбрехался.

Начало дороги, уходящей влево, украшала другая табличка.

А вот и ещё один колодец, похоже, действующий, ведро стоит на краю, не мятое, чистое. Воды набрать, что ли? Большая пластиковая бутыль в багажнике полная, нет смысла.

Рядом с колодцем стояла одинокая избушка, нежилая. Понятное дело, мало кто захочет жить в одиночестве на обочине жизни, пусть даже суррогатной. А мне неожиданно захотелось! Сам не знаю почему. Действительно, по какой причине тут никто не живёт? Ну да, как бы вне миссии, вне общества… А надо обязательно в обществе? Обязательно быть шахматной фигурой, которую чья-то шаловливая рука поставила на доску? Разбить огороды, заняться сельским хозяйством. Люди то и дело проезжают мимо, Сафоново неподалёку, там магазин есть. Страшновато поначалу покажется. Надо будет стараться жить в мире, не ссориться ни с кем без нужды.

Зато свобода!

— Так что, посёлок начинается не сразу?

— Именно так, два километра придётся проехать до посёлка, сначала по чистому полю, потом через небольшую деревеньку, ныне опустевшую, довольно опасный участок, — уныло пояснил Микроб. — Ну что, сворачивай.

Я всё ещё смотрел прямо.

— А что это за Сафоново?

— Небольшой придорожный посёлок, ничего особенного. Уютный, чистенький, народу живёт немного, персонал. Там стыкуются караваны из Метро и Зомбятника, когда накопится добытый товар… Нечастая процедура. Везут к нам и дальше, к побережью. Ну и в Эльфятник, конечно. В Сафоново есть небольшой универсальный магазинчик, ничего так себе, интересный.

— А в Выживске есть? — спросил я для порядка.

Микроб посмотрел на меня с удивлением.

— В чём смысл? В Зомбятнике и так магазинов навалом, по всей территории раскиданы, вплоть до довольно крупных. Надо тебе чего, ступай и бери, сколько хочешь. Если вернёшься, конечно.

Ё-моё… Вот оно как дело обстоит!

Ну поехали так поехали, я крутанул руль.

Первого вольного зомби я увидел через четыре километра пути.

Неподвижная куча гниющего мяса в обрывках испачканной чем только можно одежды бесформенной кучей лежала прямо посреди дороги.

— Отключённый, красавчик какой! — пояснил Микроб, на всякий случай всё же выставивший в опущенную форточку ствол ружья.

— Поясни.

— Вышел за периметр, программа засекла и отключила, теперь просто сгниёт. Хоть и редко прорываются, но бывает.

«Шестёрка» рокотала на холостых оборотах метрах в десяти от трупа. В любой момент я был готов дать полный газ.

— Представить страшно, Димка, куснёт тебя такой гад, и всё, приплыл, сам станешь зомбаком.

— Ну, это ещё не факт, что станешь, — тихо сказал коллега, продолжая разглядывать неподвижное тело.

— Ты о чём?

Микроб втянул ствол, прикрутил форточку и озабоченно спросил:

— Ты что, Стёпа, инструкцию по ТБ не читал?

— С чего ты взял, читал, конечно.

— Слышь, камрад, хорош врать! Покрутил, не глядя, расписался в журнале инструктажа, и все дела. Так было?

— Ну так, так! — разгорячился я. — Чего там читать? Чего я могу не знать о зомбаках! Задолбали ими в книжках, фильмах да играх! Есть на свете вообще кто-то, не знающий правил зомбячьей жизни? Чего читать?

— Инструкцию! Тогда знал бы, что лишь от трёх до семи процентов укушенных перерождаются! — Микроб тоже начал орать. Если так и дальше пойдёт, то нервы у нас сгорят через несколько часов. — Эта бумага не про книги и игры, а про реальную жизнь на Рассаднике рассказывает! Гораздо вероятней сдохнуть от инфекции, от трупного яда. Знал бы, коль читал… Слушай. Зомби — модели. Они не из людей сделаны, а Департаментом-11. С торками сложней… Кстати, есть версия, что все торки и есть перерождённые, побочный результат небывалого эксперимента на местности. Синтез человеческого и компьютерного.

«Шестёрка», чуть присев при загрузке экипажа, зашелестела стартером, вгляделась в даль фарами и помчалась в неизвестность — дорога на участке была хорошая.

Всё такая же ровная, в отличие от настроения.

Метров через пятьсот показался ещё один знак. Рекламный щит.

Вот это уже не гостовское, местная самодеятельность. Щит был установлен под углом к дороге. Ближняя опора короче, врыта в обочину. Дальняя гораздо длинней, утопает в вязком болоте. Неприятное местечко.

Написанное яркой красной краской слово «Зомбятник» заключено в кавычки. Самые необычные из всех виденных мной кавычек… Слушайте, да чего может быть страшного в простых кавычках? Оказывается, может. Их роль выполняли настоящие зомби, по сладкой парочке с каждой стороны щита.

Узнаваемо-привычные — серые с багровым — тела медленно извивались, прибитые к дереву большими железными скобами.

— Выйдем, Стёпа, мне этот натюрморт сфотать надо, шеф попросил, хорошая будет иллюстрация, — сказал Микроб. — Эх, жаль, телевиденья у нас нет, вот классная картинка для ящика! Красота!

Сюрреалистический ужас, никакой красоты не вижу.

Изголодавшиеся зомби сразу заметили под собой двух усталых путников и заметно активизировались, движения их ускорились, все четверо старались опустить головы, желая разглядеть вкусное получше.