– Абсолютно, – согласился я. Так даже лучше – ответственность разделена. – Гринёв! Всё слышал?
– Так точно, вашбродь! – отозвался коренастый, молодой боец с умными глазами. – Слушаюсь капитана. Всё сделаем, как вы учили!
Пока они распределяли людей, снаряжение и коротко совещались над картой, я отошел в сторону. Самойлов стоял рядом, молчаливый, как скала.
– Ты готов? – тихо спросил я.
– Я всегда готов, вашбродь, – ответил он так же тихо. – А вы?
Вопрос был не о физической готовности. Энергия из накопителей уже гудела в жилах, возвращая остроту восприятия и силу. Вопрос был о другом – о готовности к тому шагу, который я задумал. Не к разведке, не к обороне. К атаке. К попытке не просто «пощекотать усы», а нанести удар по самой сути Аномалии, по тем самым «корням» и «жилам», что увидел Самойлов.
– Нет, – честно признался я. – Никто не может быть готов к такому. Но кто – если не мы? И если не сейчас, пока они оглушены грозой и перестраиваются после прорыва у Громова – то когда?
Самойлов ничего не сказал, просто кивнул. Этого было достаточно.
Через сорок минут смешанный отряд – десяток моих бойцов в серых плащах и десяток драгун в синих мундирах – двинулся рысью по дороге к покинутому имению. Мы с Самойловым и ещё тремя проверенными людьми – двумя бывшими сапёрами с Булухты и молчаливым охотником‑следопытом по кличке Тень – наблюдали за их уходом. У нас на подготовку было меньше времени, но и задача была иной. Не держать фронт, а ударить в самое сердце.
Я проверил снаряжение в последний раз. На мне – лёгкий, но прочный кожаный доспех с вплавленными в грудь и спину усиленными щитовыми пластинами. На поясе – два револьвера, кинжал с рукоятью из того же аномального кварца, гранаты‑«оглушители». За спиной – штуцер, но сегодня он был запасным вариантом. Основное оружие было во мне. И в тяжёлом, туго набитом походном мешке, который нёс один из сапёров. Там лежало шесть плоских накопителей, два компактных резонатора для фокусировки и странный, похожий на арбалет без тетивы, прибор – разработка Гришки и Федотова. «Разрядник». Принцип – как у наших «Паутин», но концентрированный, одноразовый, способный выстрелить сгустком чистой, поглощающей энергии. Теоретически. Непроверенный.
– Пошли, – сказал я, когда вдалеке, над крышами усадьбы Громова, взвилась и ярко вспыхнула зелёная ракета. Сигнал. Временное окно для свершений открылось.
Мы двинулись не по дороге, а напрямик, через выжженную грозой полосу. Земля была чёрной, хрустящей под ногами, воздух пах гарью и озоном. Но главное – не было тумана. Только впереди, уже через пару вёрст, начиналась его кромка – неподвижная, плотная, словно замершая после вчерашнего разгрома стена.
Чем ближе мы подходили, тем сильнее становилось давление. Не физическое, а то самое, полевое. Браслет на руке вибрировал непрерывно. Фильтры в наших амулетах жужжали, сбрасывая нагрузку.
– Здесь, – сказал я, когда до тумана оставалось не больше сотни саженей. Место было ничем не примечательное – ровная, выжженная площадка. Но я чувствовал – под ногами, глубоко, пульсирует что‑то чужое, мощное. Та самая «жила».
Сапёры, не тратя слов, принялись быстро разворачивать снаряжение. Они вбили в землю два стальных штыря, соединённых толстым медным кабелем. К кабелю подключили «разрядник», похожий теперь на маленькую, зловещую пищаль на треноге. Я установил первый накопитель в гнездо прибора. Он зашипел, и на его концах заискрились крошечные, синие молнии.
– Тень, наверх, наблюдай, – приказал я следопыту. Тот молча взобрался на остатки полуразрушенной каменной ограды – всё, что осталось от какого‑то брошенного строения.
Самойлов и второй сапёр встали по флангам, сняв штуцеры с плеч. Их задача – прикрывать меня и прибор от внезапного появления тварей.
Я закрыл глаза, отстраняясь от мира звуков. Всё моё внимание ушло вглубь, сквозь слой почвы, в ту самую пульсирующую «жилу». Это была не энергия в привычном понимании. Это был поток чужой реальности, медленно, но неотвратимо сочившийся в наш мир. Он был упорядочен, стабилен и бесконечно чужд.
Мой план был безумен в своей простоте. Я не собирался разрушать «жилу». Я собирался её… «загрязнить». Внести в этот чёткий, чуждый поток хаос. Диссонанс. Использовать не заклинание из учебника, а нечто внеранговое, рождённое на стыке отчаяния, ярости и нового понимания мира, которое открылось мне вчера. То самое «ничто», но не стихийный выплеск, а управляемый.
Я положил руки на корпус «разрядника». Металл был холодным. Через него я соединился с накопителем, а через накопитель – со всей своей накопленной силой. И начал «рисовать». Не рунами, не формулой. Образом. Представлением разрыва, трещины, вируса, внедряющегося в идеальную систему.
Прибор начал гудеть. Гул нарастал, переходя в высокий, визжащий звук. Медный кабель натянулся, затрепетал. Штыри, вбитые в землю, засветились тусклым багровым светом.
И тут Тень, не повышая голоса, сказал:
– Движение. В тумане. Много. Несутся сюда.
Не успел он договорить, как из стены тумана, всего в ста саженях от нас, вывалилось стадо. Не плазмоидов. Мутантов. Тех самых, полупревращённых коров и овец, которых мы ждали у имения Громова. Их было штук двадцать. Искажённые, с вывернутыми суставами, светящимися глазами и рогами, похожими на кристаллические сгустки, они неслись на нас с тихим, хриплым мычанием, от которого кровь стыла в жилах. Их выпустили сюда специально. Чтобы отвлечь, сорвать мою атаку. Разум за туманом уже опомнился и контратаковал.
– Самойлов! – крикнул я, не отрываясь от прибора. Моё сознание было наполовину там, в глубине, наполовину здесь. Прервать процесс сейчас – значило не только потерять шанс, но и получить обратный удар всей накопленной энергии.
– Вижу! – рявкнул Самойлов. Грянули почти одновременные выстрелы. Первая волна мутантов споткнулась, рухнула, но сзади набегали новые. Их было слишком много для нас четверых.
Я чувствовал, как «рисунок» внутри «разрядника» обретает законченность. Ещё секунда. Мгновение.
– Барин! – это был уже тревожный крик сапёра. Одна из тварей, огромный, покрытый шипами бык, отделился от стада и нёсся прямо на меня, опустив светящиеся рога.
Я не мог пошевелиться. Всё, что я мог – это закончить.
В последнее мгновение перед тем, как бык должен был врезаться в прибор и меня, раздался оглушительный хлопок. Не выстрел. Это сработал «разрядник». Из его ствола вырвался не луч и не шар, а странная, дрожащая сфера абсолютной черноты, размером с кулак. Она прошила воздух почти бесшумно и врезалась в землю как раз между вбитыми штырями.
Исчезла.
Ни взрыва, ни вспышки. Только на миг земля под ногами дрогнула, словно от далёкого подземного толчка. И странная, ледяная тишина, сменившая гул прибора и крики тварей.
Бык‑мутант, уже в двух шагах от меня, вдруг споткнулся, как будто ударился о невидимую стену. Его светящиеся глаза померкли. Он издал растерянный, жалобный звук и рухнул на бок, его тело начало быстро темнеть и рассыпаться, как пепел.
Остальное стадо замедлилось, застыло и завыло в растерянности. Их связь с «жилой», с источником силы, на прервалась. Они были дезориентированы.
– Отход! – прохрипел я, чувствуя, как страшная пустота наступает изнутри. Выстрел забрал почти всё из резерва. – Бегом! К своим!
Удар был нанесён. Не сокрушительный. Но болезненный и, главное, непонятный для них. Я внёс вирус в их систему. Теперь посмотрим, как их Разум будет с ним бороться. А у нас появилось новое оружие. И новая надежда.
И, чего уж скрывать – новый герой в борьбе с Аномалиями! Так‑то, за мной не меньше пятидесяти пар глаз следили… Ой, сколько скоро будет сплетен и слухов в салонах Саратова!
