– Да, прическу сделать не помешает.
Я чуть не подавилась на вздохе. На себя пусть в зеркало посмотрит! Тоже мне образец аристократической аккуратности.
– И кстати, клуб твоих поклонниц просто обязан извиниться! – бросила я напоследок. – В отличие от тебя я всегда принимаю искренние извинения.
К подруге, нервно следящей за нами из большого окна, я возвращалась бодрой походкой, но в наимрачнейшем настроении, которое отчаянно старалась не показывать.
– Как все прошло? – вопросила она, едва я вернулась в прохладное фойе. – Показалось, что вы опять поругались.
– Как ты и сказала, я дала Гаррету шанс доказать, что он хороший парень.
– И?
– Он успешно доказал, что плохой.
– Что это значит? – не поняла подруга.
– Дуэль в пятницу на малой арене.
– Господи, на малой арене?! – с ужасом, заставившим проходивших мимо людей обернуться, вскрикнула Юна, словно знала об этом месте страшную тайну. Вроде той, что все девушки, подписавшиеся на дуэль с северянами, обязательно заканчивали жизнь разоренными лавочницами и с пальцами, потерявшими чувствительность от едкого сока аскарома.
– А что не так с этой ареной? – немедленно почуяла я подвох.
– Понятия не имею, – покачала подруга головой. – Я даже не знаю, где она находится.
Воздух рассек бой часов, созывающий студентов на последнее занятие первого учебного дня. Из внутреннего двора к дверям ринулся народ.
– Идем? – Я приобняла ее за плечи и утянула по направлению к башне факультета языкознания.
Юна послушно зашагала рядом, но все-таки спросила:
– Но как же поединок? Ты что-нибудь знаешь о турнирной магии?
– Ничего! Но поединок в пятницу, а северный диалект сейчас. Если из-за пропусков я и с куратором наживу проблем, то точно не дотяну до конца полугодия.
Языковой курс вела совсем молоденькая преподавательница, по виду чуть старше студентов. Она не сказала ни слова, когда мы с Юной, тихонечко поскребясь в дверь, быстренько заняли свободные места в разных концах аудитории. Усевшись на последней парте в углу, я оказалась практически невидимой для преподавателя. Пока остальных шай-эрцев третировали вопросами по грамматике, я в мрачных красках представляла гипотетическое возвращение домой.
Мама, безусловно, обрадуется, что ни одна стихия не успела испортить дочери цвет волос благородного оттенка «вороново крыло», а папа придет в ярость и лично запишет меня на бытовую магию.
После королевской службы, выдрессировав три тысячи домовых духов и поставив в горных аулах три сотни защитных контуров от диких виверн, я уйду на покой и открою собственную магическую лавку. Буду продавать укрепляющие эликсиры, выжимать сок из ягод аскарома, восполняющего магические потери, и катать собственными руками энергетические шарики галькоу. Правда, пока я понятия не имела, как их делают, но, без сомнений, меня научат. На бытовой магии в принципе обучают весьма приземленным вещам.
Если что, я вовсе не считала, будто держать магическую лавку зазорно. Все лавочники на нашей улице очень милые люди и дают скидки постоянным покупателям. Просто продажи – и это доказанный факт – не самая сильная моя сторона.
Когда нам с Мейзом было по девять, мы продавали амулеты из храма божественного слепца на Птичьей площади и планировали пожертвовать вырученные деньги приюту бездомных химер. Стыдно вспомнить, но я умудрилась доплатить какой-то ушлой тетушке четыре сантима, чтобы та купила амулет – за два. До сих пор от себя в шоке! Особенно учитывая, что никогда не испытывала проблем с арифметикой.
– Как ваше имя?
Внезапно я осознала, что абсолютно все повернулись в мою сторону. Угол аудитории из слепой зоны превратился в самую просматриваемую. Преподавательница приветливо кивнула, поторапливая.
– Адель Роуз, госпожа профессор, – выпалила я на шай-эрском языке.
– Если бы вы не опоздали, то услышали главное правило этого курса: в аудитории языкознания мы говорим только на северном королевском диалекте.
– Простите, мастреса профессор.
– Вы очень смелая, Адель! – похвалила меня она.
Опять?! Да я даже не шевелилась!
– Я? – на всякий уточнила у преподавательницы.
– Выбрать классическую поэзию Норсента темой эссе – потрясающая воображение смелость! Думала, никто не возьмется, но вы подняли руку. Удивлена!
А уж как я удивлена, словами не передать! Особенно словами на северном диалекте. Когда только успела? С другой стороны, если мозг не подает сигналов присутствия, то тело начинает жить собственной жизнью. Удивительно, как я подняла одну руку, а не две.
– Искренне восхищена! – продолжала петь дифирамбы преподавательница, словно не замечая ужаса, проступившего у меня на лице (точно проступил, зуб даю). – И не стесняйтесь обращаться ко мне за помощью в подборе литературы. Я испытываю безмерную страсть к классической поэзии.
– Спасибо.
– Кто ваш любимый поэт?
Да вы шутите, госпожа преподаватель! Они все нелюбимые!
Кое-как я выудила из памяти пару имен из школьного курса по чтению в старших классах. От натуги по спине побежала капля пота, и захотелось расстегнуть пару верхних пуговиц на рубашке.
– Вы уж постарайтесь, мастреса Роуз! – подбодрила меня преподаватель. – Я рассчитываю на вас.
Я начинала склоняться к мысли, что Ваэрд сделает мне большое одолжение, если прикончит на дуэли. Все равно добьют мертвые классики северного полуострова. В голове неожиданно всплыла старая шутка: «Вы не любите норсентскую классическую поэзию? Вы просто никогда не читали этих стихов у надгробья злейшего врага!»
Глава 4
Основы турнирной магии
За время занятия на турнирной доске произошли изменения. Мы с Юной обнаружили их, когда сразу после практикума спустились в столовую. Конечно, лучше бы список дуэлянтов этой недели пополнился парой десятков имен, но кроме нас с Гарретом других талантов не нашлось. Видимо, народ терпел, чтобы в полной мере насладиться нашим совместным позором. Но кто-то педантично исправил ошибку в моей фамилии, а под именем противника пририсовал мелом двухзначный шифр.
– Поздравляю, подруга! – вставший рядом с нами Мейз, громко захлопал в ладоши у меня над ухом. – Как ты умудрилась?
– Слово за слово… – вздохнула я, отталкивая его руки. – Кстати, что за порядковый номер под именем Ваэрда?
– Ставки.
Другими словами, они еще и тотализатор устроили. Куда магистры смотрят, когда у них тут академия в натуральный игорный дом превращается?
– Почему под моим именем нет ни одной ставки? – возмутилась я, указав пальцем на доску.
– Ты рассчитываешь победить? – скосил он глаза.
– Поставь завтра!
– Я уже поставил, – дернул головой Мейз.
– Мейз Эйбл, мы знакомы с рождения, а ты за какой-то час успел поставить на моего противника?! Вот сейчас ты меня по-настоящему расстроил! В следующий раз, когда сляжешь с горловой жабой, не буду тебе кружки с горячим бульоном из кухни таскать. Понял? – проворчала я и, развернувшись на пятках, замаршировала в столовую.
– Эдди, подожди меня! – Юна припустила следом.
Свободных столов не нашлось, и нам с соседкой пришлось скромно пристроиться к северянам на два последних свободных стула. Но не успели мы разместиться, как сотрапезники подхватили подносы и быстро освободили места.
– Смотрю, ты мне пространство расчистила. – Мейз без зазрения совести уселся рядом.
– Не заметил, что я тебя подчеркнуто игнорирую?
На столе появился обед. Большая миска с горячим жидким супом, вокруг которой теснились соленые закуски.
– Пообедаем и пойдем тренироваться, – распорядилась я, переставляя тарелочки с этими странными гарнирами, как их называли северяне, поближе к лучшему другу. – У меня всего два дня, чтобы освоить турнирную магию.
– За два дня ты разве что научишься падать, не разбивая нос, – насмешливо фыркнул он.
