Он знал, что в прежние времена его друг провёл бы всю ночь, забавляясь с захваченным в плен человеком из Ордена. Но теперь что-то изменилось в нём. Келлард вскинул руку, затянул невидимую петлю на шее искателя и, не шевелясь, наблюдал за его недолгой агонией. Когда тело освободилось от магических пут и грохнулось на верстак, призыватель развернулся и ушёл прочь.
– Гаэлас, – прошептала Лиза. Облачко пара вырвалось из её губ. – Я не смогу его поднять сейчас.
– Я это уже понял, ты совершенно без сил, – тихо ответил отец. – И ты немедленно расскажешь, что здесь произошло в наше отсутствие. А он никуда не убежит до завтра. Займёмся им, когда выспишься.
Войдя в дом, Лиза ускользнула от отца на кухню, где они с Рин поспешно приготовили для всей компании нехитрый поздний ужин. Все собрались у камина в гостиной, но даже самое тёплое место в доме не могло растопить льда, который образовался между обитателями убежища. Донния отказывалась от еды и порывалась уйти в спальню, чтобы не видеть мужа, сидящего у самого огня. Лиза с большим трудом упросила её остаться, посидеть рядом с подругой на толстом мягком ковре и согреться чашкой ароматного чая.
Келлард крутил в руках устройство искателей. Казалось, он вот-вот зашвырнёт злополучный инвертер в огонь, но призыватель не торопился. Он уже изучил принцип работы изобретения и понял, что уничтожение одного-единственного экземпляра ничего не изменит.
Пойманный искатель, хотя и был в чине офицера, оказался всего лишь подопытной крысой. Орден пытался изучить, как пребывание в сумраке влияет на организм искателей и их дар. Как действует зачарованное Гильдией магов оружие. Было бы удивительно обойтись в этих экспериментах совсем без жертв! В конце концов, теневые маги жертвовали ничуть не меньше, подчиняя себе существ из междумирья или обретая власть над сумрачными тропинками.
Разговор об искателях не клеился, а Гаэлас всё поглядывал на Лизу, ожидая от неё объяснений. Чем она занималась в отсутствие старших магов и на что потратила все свои магические силы?
И Лиза решилась и призналась в том, что вызывала дух магистра Тэрона. Её перебивали, забрасывали вопросами, но в глазах призывателей горели любопытство и надежда, словно умерший друг точно знал, как помочь защитить Дорогу мёртвых. Никто даже не вспомнил о том, что юную некромантку следовало отругать за опасные заклинания и растрату редких ингредиентов.
Атмосфера немного разрядилась. Рин, конечно, ещё посверкивала глазами в сторону рыцаря, а Донния не смотрела на Келларда, но всё-таки хорошая новость сгладила острые ледяные края отчуждения. Постепенно, по одному, все разбрелись спать. Заснувшую прямо на ковре Лизу Талемар легко, как пушинку, отнёс в её комнату. Рин скрипнула зубами, снова вспомнив о том, что мужчины никогда не носили её на руках. У мягко мерцающего камина остались только Келлард и Донния.
– Ты быстро вернулся, – горько усмехнулась жрица. – Он разочаровал тебя? Внезапно умер?
– Мы узнали всё, что требовалось, – глухо ответил маг. – Потом я убил его.
– Что ты чувствуешь, когда убиваешь их? – Донния тихонько вздохнула, расплетая серебристые волосы, собранные в косу.
– Раньше я испытывал удовлетворение, радовался, что свершилась справедливость, – прошептал он. – Сегодня этого не произошло. Я думал, что хочу скорее закончить с ним и уйти.
– Я тоже подумала о том, чтобы закончить с тобой и уйти.
– Согласен, я ничуть не лучше мертвяка. – Он осторожно перехватил её пальцы и принялся бережно распутывать шелковистые локоны. – Хотя нет. Мертвяки не теряют разум при виде врагов, они лишь исполняют приказы того, кто ими управляет.
– А ты исполняешь приказы своей ненависти. – Донния подняла голову и посмотрела ему в глаза.
– Да, – только и ответил маг.
– Потому что она сильнее тебя, Кел. – Жрица внимательно рассматривала родные черты, и сердце её сжималось при мысли о разлуке. – Я думала, мы одержали над ней победу.
– И я так думал. Всё время, что мы жили здесь и засыпали в объятиях друг друга. Я был уверен, что прошлое не вернётся. Но знаешь, видимо, любовь и счастье слишком расслабляют душу… Когда сталкиваешься с врагами, становишься ещё более уязвим, чем прежде.
– Значит, тебе не нужна любовь? – грустно улыбнулась Донния.
– Мне нужна ты, – он взял её за руки и с отчаянием заглянул в глаза. – Ты и наша дочь, и другие дети, которые у нас родятся, если ты простишь меня и останешься со мной.
– Бывает, я чувствую себя лишней среди вас. Ты ведь правильно сказал, что это не моя война. Я бы не хотела никаких войн, хотела бы, чтобы все на свете жили в мире – и эльфы, и люди, и орки, и птицы… Независимо от того, по какую сторону Вечных гор лежит их родина и какой дар заключается в их крови.
– Но война есть, и у нас нет права сдаться. Ведь тогда получится, что все, кто положил свои жизни на эту борьбу до нас, сделали это напрасно. Духи умерших смотрят на живых из темноты и ждут возмездия. – Призыватель погладил её пальцы. – Мне больно сознавать, что я ничего не могу дать моей жене и будущей дочери. Даже гарантировать безопасность не могу. Когда ты решила уехать со мной, я должен был быть настойчивее, должен был отговорить тебя!
– С помощью Лабиринта забвения? – усмехнулась жрица. – Это была самая глупая твоя выходка.
– И далеко не единственная, – прошептал он.
– Про Рин я тоже знаю. О вашей ночи в Фэите.
Келлард вскинул голову, но в ясных голубых глазах эльфийки не было ни укора, ни злости. Она с любопытством наблюдала, как и без того виноватое лицо мужа становится совсем растерянным.
– Давно? – только и спросил он.
– Да, ещё с лета. И не вздумай ничего говорить ей, это я вытянула из неё признание. Рин не хотела откровенничать, боялась навредить нашим отношениям.
– Почему ты не сказала мне? – он нахмурил брови.
– Для чего? Чтобы заставить тебя терзаться совестью ещё больше? Я знаю, что во времена расцвета Гильдии призывателей теней отношения между посвященными были обычным делом. Знаю и о том, что тебе приходилось проводить весьма… чувственные обряды с ученицами-девственницами.
Он покачал головой, тяжело вздыхая:
– Сейчас кажется, что всё это было в прошлой жизни.
– У меня было достаточно причин, чтобы уйти от тебя или не поехать с тобой в неизвестность, но до сегодняшнего дня я была уверена в том, что мы нужны друг другу. Пока ты не оттолкнул меня. Не сказал, чтобы я убиралась прочь. – Донния утёрла вновь набежавшие слёзы и отвернулась к прогоревшему камину. Раскалённые угли переливались рыжими огнями.
– Прости меня, – он коснулся её плеча, умоляя обернуться. – Ты права, ненависть оказалась сильнее.
– Ненависть заставляет совершать ошибки, и, если не взять над ней верх, она приведёт к гибели. Ты должен бороться не только с врагом, но и с тем, что лишает тебя рассудка.
Жрица всё же посмотрела на него через плечо.
– Ты намного моложе меня, но мудрее, – тихо сказал Келлард.
– Я выросла в Храме Ньир, мы с детства учились управлять своей силой и даром. Но я знаю, что такое тёмная магия. Она действительно изменяет душу.
– Ты останешься со мной?
– Если ты пообещаешь, что больше никогда не выместишь на мне злость.
Донния внимательно смотрела в его глаза, дожидаясь ответа. Конечно, она знала ответ, но ей хотелось услышать его из уст призывателя.
– Никогда, клянусь, – выдохнул он.
– У меня родится ребёнок с тёмным даром, поэтому все проблемы Гильдии призывателей теней – и мои проблемы тоже. Вам придётся принять меня в свои ряды.
– Это будет непросто, твой дар отличается.
– Ну и что? У нас же теперь есть инвертер. Я смогу войти в сумрак вместе с тобой, если потребуется.
Келлард в изумлении уставился на жену.
– Моей первой мыслью было уничтожить это устройство… А ты действительно мудрее всех нас.
– Нет, неправда, – покачала головой Донния. – Я была не права, когда предложила лечение вашего пленника. Меня вели инстинкты целительницы, и это тоже было за границей разума. Обещаю, что больше не буду так поступать.
