С радушной улыбкой Блогбастер распахнул дверь.
— Ну, как вам бывшая назгульня?
Ничего я не увидел. Ни обстановки, ни планировки.
Да-да! Площадь помещения, количество комнат, дверей и окон, цвет стен, характерные особенности быта — всё обычно сразу же используемое наблюдателем для первичной оценки скрыло как фильтром.
Всё внимание перехватил человек, сидящий напротив двери.
Знаем? Ещё бы! Как не знать!
Вряд ли найдётся кто-то на Рассаднике, не поминающий хоть пару раз этого субъекта незлым тихим словом…
Всё такой же обыкновенный мужичок — типичный папик, невзрачный по большому счёту. Привычно играет трудягу-страдальца, застопорившегося на служебной лестнице — всё для имиджа, по долгу службы… Летний парусиновый пиджачок с подвёрнутыми по локоть рукавами, как бы недешёвый, тёмно-коричневого цвета. Косой пробор, редкие волосы с фрагментами седины немножко встрёпаны, морщин вокруг глаз стало ещё больше, как мне показалось. Возраст теперь вообще не определишь.
А вот глаза другие. И взгляд…
Резкий, внимательный. Пристальный.
— Привет вам, ребятушки! Так я и знал, Степан, что у тебя всё будет нормально.
С кресла у окна нам мило улыбался Елисей Павлович.
Куратор наш сволочной из Департамента Переноса.
— Ну ладно, Серёжа… Пора и честь знать, пошли, проводишь. Тем более у тебя новые гости появились, очень важные, между прочим. Да и скажу тебе кое-что напоследок, прежде чем начнёшь купаться в лучах славы. Дмитрий, дорогой, вы камеру-то покамест уберите, не надо меня фотографировать. И писать обо мне ничего не надо, договорились?
Я не мог вымолвить ни слова. Только кивнул. Конечно, не буду, себе дороже встанет.
Но как!
— Всего доброго, ребятушки, может быть, встретимся в ближайшее время…
Он встал, и тут я увидел у него под лёгким пиджаком пистолетную кобуру. Живой! Не модель! Пришельцы — живые существа, которые так же, как мы, боятся смерти… И зомбаков боятся.
— Сейчас вернусь, — тихо пообещал хозяин, плотно прикрывая входную дверь. — Посидите пока, в окно поглядите.
Отшельник вышел вслед за ним, прихватив и письмо.
Хлоп.
* * *
Нам никто не сказал «Отомри!».
В наступившей тишине, заставив обоих вздрогнуть, по жестяным откосам настежь открытых окон неожиданно застучали первые тяжёлые капли дождя.
Упасть не встать…
— Паскуда, а ведь мне говорил, что никогда на Рассаднике не бывает!
— Точно, — откликнулся я.
— Что, и тебе тоже?
— Да всем, по ходу. Слушай, неужели он все имена помнит?
— Что делать будем, командир коргруппы? — вместо ответа спросил коллега.
— Работу, что же ещё… Попробуем выпытать по-хитрому.
— У Блога выпытаешь…
Два окна, между прочим. Диван шикарный, пухлый, три удобных кресла — зачем ему столько? Частенько гости заглядывают? Шкаф с книгами, одёжный — рядом. Маленький журнальный столик, бар красного дерева в углу с няшными напитками. Камин.
— Нас что, за дурачков держат?
— А что, надо за капиц держать? — усмехнулся я.
— Всё равно обидно… Типа, ладно, вы рядом пока постойте, мы тут за итоги развития покалякаем, а табачок каждый пусть со своего кисета покурит, а коль нет табачка, так дыхни разок моим дымком. Интриганы.
Блогбастер вернулся через семь минут. Довольно потерев руки, он глянул на нас хитрыми глазами и сразу деловито предложил:
— По коньячку?
— Вообще-то, мы на работе, — засомневался я.
Высказывая своё мнение, Микроб легонько толкнул меня под локоть.
— Я вас умоляю… Мужики! Разговоры предстоят длинные, серьёзные, так давайте без официоза, по-домашнему. Прошу!
Он быстро подвинул журнальный столик, пихнул ногой пару кресел и ринулся к бару.
— Есть виски, но не советую. Коньяк настоящий, армянский, вискарь, похоже, палёный…
— Блог, нам до ночи вернуться надо, — предупредил я.
— Лучше Бастер, я так привык, — подсказал он. — Игумнова предупредим, у меня рация длинная.
— Так ведь и Догоев ждать будет на перекрёстке… Грозился поехать искать.
— Догоев? — хозяин задумчиво посмотрел внутрь бара. — Не, на этих зверей у меня не хватит, они тазиками глушить могут… Да не вопрос! У Клинча тоже дальнобойка стоит, и его оповестим. Ну что, начинаем?
На столик были выставлены сразу две бутылки и нехитрый закусон, в основном консервация и сушняк, типа чипсов. Лимончика не было.
Так. Понятно, что обычного интервью не получится. Ожидается нечто более глобальное и интересное. Ради этого стоит и задержаться, вижу смыслы! Бастер плеснул всем, подошёл к окну и небрежно глянул во двор.
— О, как хлещет стихия! Самая рейдовая погода! Нальёт больших луж, разгонят мертвяка под навесы… Если бы не вы, сейчас отправился бы. Это я так, к слову… Мужики, прежде чем вы начнёте задавать вопросы, хочу сразу сказать — я не прочь размяться языком. Надоело мне тут бирюком сидеть, хочется новенького. Вот и Елисей Палыч говорит, пора немного влить в массы, для разогрева…
— Разогрева кого? Или чего?
— Потерпи, Гунн, скоро что-то дополнительное узнаете, насколько я понимаю… Что там куратор про встречу говорил? Вот так-то. И ещё. Быстро не получится, сложная тема. Так что мне придётся немного пофилософствовать, не против?
Я только усмехнулся, мол, дело привычное, мы профи. Для того и ехали… Послушать, записать. Поднял рюмку.
— Бастер, у тебя на диктофон идиосинкразии нет?
— Да врубай! Ух! Хорошо полетела! Вы, кстати, послушайтесь мудрого совета, сотрите Елисея, если успели сфотать. Не нарывайтесь.
— Не успел, — признался Димон и виновато глянул на меня.
— Молодец, — похвалил хозяин, занюхивая маринованным огурчиком. — По второй, и поехали! Сам всё расскажу. Ну, почти всё.
Чую, надо поторапливаться, пока не накидались.
— Бастер, поджигаем фитиль. Расскажи, как так вышло, что ты добровольно оказался на Рассаднике?
Другой человек с мыслями бы собрался, сделав значительное лицо, зарядил бы паузу на полминуты, задумчиво глядя вдаль…
Интервьюируемый лишь почесал пузо.
— Добро, начну с самого начала. Итак, я родился в Ярцеве.
Я привычно сузил глаза, показывая, что пытаюсь вспомнить. Типа знал.
— Не парься, это село на Енисее. Большое, крепкое, если не зажиточное, то добротное. Люди там живут с корнями, случайных нет. Много староверов. Порядок, покой, ничего экстраординарного не происходит… Папашка бросил нас на заре перестройки — горизонты он, мля, увидел. Начал с малого, потом разные аферы проворачивал, поднялся нехило. В общем, дорос до местечкового мини-олигарха. В селе больше не появлялся, однако и о детях периодически вспоминал. В материальном, так сказать, плане. Настало время, и он выдернул меня в Красноярск, оплатил институт.
— По специальности?
— Да не суть важно. Тогда всех пробило на одно и то же: муки выбора сводились к матрице: юристом стать, финансистом или психологом? Ладно, я стал юристом… В родное село, естественно, не вернулся. Именно в тот период всё чаще начали говорить про бегство в золотые края, молодые так вообще грезили… Говорили, не стесняясь, эмоционально, статьи писали, выступали по ТВ, мол, не хороните таланты в глуши, возьмём управление страной в свои руки, скинем с тронов эту старую плесень! Возникла отработанная новелла, крепкая такая, эмоционально-рациональная. Структурно — не детская. Те, кто поумнее, запоздало спохватились, кинулись с феноменом разбираться: «Почему молодые люди имеют установку на бегство из Сибири?» — хотя и несколько академично, но по сути. Пошли споры — одни за свободу, вторые за перспективы сырьевого региона, другие-третьи про гольный патриотизм. Вряд ли у всех высказывающихся была внутренняя установка на хамское менторство, но и этого хватало… Горячо было. Доводы живо окрашены, молодость всегда берет свое: сленгом, поведенческими привычками либо скоростью перемены вектора. Таскать из земли сырьё никто не хотел, ну, этим потом москвичи занялись, более чем успешно. Озолотились, как вы знаете! А свои дурни вдаль кинулись… Коротко постулат хочется озвучить поярче, почестней, лозунгово, благо лозунг такой созрел: «Валить отсюда надо!»
