Далее мы четверо сместились к входу в носовой кубрик, куда закатили пару взрывпакетов, и вошли внутрь, прикрывая друг друга. Загремели выстрелы, ударившие по ушам. Порядок, нос зачищен. Теперь идём на корму.
Чистили жёстко. Сначала взрывпакет, имитирующий ручную гранату, и только потом страхующие друг друга бойцы. Я впереди себя пускал Казарцева, так как ему практика куда важнее, чем мне. Дубовский и Мещеряков всё время менялись. При следующем абордаже четвёрки поменяются, наша будет держать выходы на палубу, те, что сейчас на контроле, возьмут роль штурмовиков. При этом я только номинально буду контролировать трап котельного отделения, на деле отслеживая действия подчинённых в учебном бою.
— Отбой! — выкрикнул я. И когда все собрались, добавил: — Молодцы, братцы. Шероховатости есть, без них никуда, и об этом мы ещё поговорим, когда остынете. Но главное, что никаких грубых ошибок вы не допустили. Отдыхайте.
— Занятно у вас получается, Олег Николаевич, — окликнул меня Лоздовский.
— Увы, но до ваших волкодавов нам как до Москвы пешим маршем, — перефразировал я известную поговорку, потому как Шанхай получается относительно рядом.
— Это с какой стороны посмотреть. Если с той, что мои, как вы выразились, волкодавы на море немногим лучше, чем никакие, а ваши морячки вполне себе прилично управляются в ближнем бою, то мы проигрываем.
— А вам морская наука без надобности. Уж поверьте, забот и на суше достанет. Даже если Макаров сумеет застращать Того, и японцы откажутся от десанта на Ляодун, они придут сюда через Корею.
— Не верите вы в русскую армию, Олег Николаевич, — покачал он головой.
— Потому что не вижу в армии такого же Макарова, Цезарий Иванович.
— Это да. Такого же авторитета, какой имеется на флоте, в армии нет. Ладно. Я так понимаю, вы свои занятия закончили, теперь поле наше?
— Так точно, господин поручик, — по-дружески отдал я честь.
— Вот и славно. Теперь мы повеселимся. Воронов!
— Я, ваш бродь, — словно из-под земли вырос пограничный унтер.
— Строй людей на постановку учебной задачи.
— Слушаюсь, — козырнул он и умчался прочь.
Как я уже говорил, разница в возрасте у меня с поручиком Лоздовским составляет одиннадцать лет. С одной стороны, вроде как и немало, но с другой, иным офицерам пограничникам под сорок и выше.
Так уж вышло, что в пограничную стражу уходят уже взрослые дядьки, у которых не сложилось с карьерой в армии. Зелёные фуражки находятся в подчинении министерства финансов, а потому и жалованье повыше будет, и неизменные премии с каждой задержанной контрабандной партии. Некоторые к пенсиону успевают сколотить какой-никакой капиталец, а там и дело своё открыть.
Так вот если другие смотрят снисходительно как на меня, так и на мои предложения, то Лоздовский воспринимает вполне адекватно. К тому же положительную роль сыграли мои успехи и удачные опыты Белого-младшего, который меня и рекомендовал. Словом, всё было за то, чтобы как минимум воспринимать меня серьёзно и хотя бы выслушать.
Для начала я решил заинтересовать поручика гранатами. Самое простое, что мог воплотить в жизнь. Обычная консервная банка, уложенная кольцами с внутренней стороны проволока с насечкой, бездымный порох и простейший запал. Трубка из того же кровельного железа, замедлитель из пороховой мякоти, капсюль, подпружиненный гвоздь с деревянной шляпкой, предохранительная чека. Вот и все. Выдёргиваешь чеку, удар шляпкой по бедру или куда придётся, и бросай, потому как у тебя шесть-семь секунд.
Мы испытали получившиеся ручные гранаты на импровизированном полигоне, и поручика вполне себе впечатлило то, как осколки исправно дырявили мишени. Для меня ничего удивительного, я ведь, по сути, воплотил хорошо знакомую мне РГ-42, разве только запал ни разу не соответствует. Впрочем, нечто подобное состояло на вооружении японской армии до конца второй мировой. Только они дубасили запалом по чему-нибудь твёрдому, чаще по своей же каске.
Производство гранат лично я наладить не мог. Разве только для собственных нужд силами своих же матросов. Нам ведь много не нужно. Командование слушать меня не стало бы, а организуй я их массовое изготовление, ещё и по шапке прилетело бы. Глядишь, и жандармов заинтересовал бы.
Но после удачных испытаний поручик Лоздовский загорелся настолько, что обратился к своему начальству в лице подполковника Бутусова. Тот в свою очередь новинкой впечатлился и разместил заказ в одной мастерской в Дальнем. Уж и не знаю, как и где он выбил финансирование, но факт остаётся фактом. Впрочем, министерство финансов это не военное ведомство, имеет свои резоны и возможности.
Вот только это была лишь первая ласточка. Почувствовал слабину, бей в ту же точку. Так я и поступил, предложив Лоздовскому конструкцию противопехотной мины. Причём не просто так, а с учётом специфики тактики пограничников. Это же готовые диверсанты, к тому же не один год охотившиеся на хунхузов, успели понахвататься от них различных способов устройства засад.
После этого подполковник Бутусов уже заявился ко мне лично для приватного разговора. Не вызвал к себе, прошу заметить, а сам пришёл. Жаль, если такой умница и в этом мире сгинет в лобовых штурмах. В известной мне истории он погиб при попытке отбить гору Высокую. Ну нельзя микроскопом забивать гвозди! А пограничников в общую цепь! Глупость же. Их на корабли да высаживать в тылу, так они столько шороху навели бы, что самураям стало бы тошно.
Кроме озвученных мыслей по тактике диверсионных операций как в глубоком тылу, так и в ближнем, представил я ему и чертежи классического миномёта. Калибр в три дюйма на случай, если с отливкой мин выйдет швах, то можно будет использовать снаряды от полевых пушек. В том числе и переделанные стаканы от шрапнели. Вполне рабочая схема. Опять же, трубы такого размера нашлись в Дальнем.
Остаётся вопрос с взрывателем, но я предложил эрзац, который без особого труда можно ладить на коленке. Изделие, далёкое от совершенства, предвижу десять-пятнадцать процентов осечек, и уж точно не будет срабатывания от столкновения с ветками, но это в любом случае лучше, чем ничего.
Подполковника Бутусова мортира, с одной стороны, не впечатлила. С другой, подкупали компактность, лёгкость и скорострельность. Это на случай, если он согласится на тактику диверсионных групп. Правда, если решит что-то делать, то пограничникам нужно успеть зарекомендовать себя до того, как крепость отрежут от метрополии. Ибо с этого момента зелёные фуражки переподчинят Стесселю, а этот дебил поставит их в общий строй.
Да и хвалёный Кондратенко, командовавший обороной, тоже как-то по-глупому станет растрачивать столь ценный ресурс. Только разок их в тыл и отправят. А дальше — сопка наша, сопка ваша, между сопками ура. Впрочем, он ведь инженер, и уж тут-то к нему претензий нет. За столь короткий срок сделано было реально много…
По счастью, удалось убедить Моласа предоставить мне некоторую свободу и возможность проводить учения в Голубиной бухте. Сюда же Бутусов направил и поручика Лоздовского с тридцатью пограничниками его полуроты. Я разъяснял Цезарию Ивановичу, как устраивать минные засады, каким образом можно использовать миномёты. Один опытный образец уже был готов и кидался учебными минами, которые после стрельб всякий раз приходилось разыскивать. Не то не напасёшься при штучном-то изготовлении снарядов.
Что же до нас, то мы пару дней занимались учебными пусками торпед, после чего поднимали их на борт, закачивали с помощью самодельного насоса высокого давления и вновь пускали. К слову, я осмотрел баллоны и пришёл к выводу, что они вполне способны выдержать и большую нагрузку, что несколько увеличило дальность хода. Правда, скорость и точность при этом остались неизменными, а потому и в стрельбе с дальней дистанции я особого смысла не вижу.
По этой же причине даже не подумал браться за их усовершенствование. Не захотел вкладывать напрасные усилия, потому что получить приемлемую боевую эффективность путём переделок вот этих образцов просто бесполезно. Проще «создать» новые. Но не в существующих условиях.
