Прорывы тварей на территорию посёлка случались. Увы, есть и человеческие жертвы. Три человека погибли в самом посёлке, ещё четверо пропали без вести. В те первые дни нашествия монстров, самые страшные, непонятные, только приобретался необходимый опыт, а регламенты, практики охраны и обороны ещё только отрабатывались.
Чаще всего оставшиеся обитатели поселения сидят по домам, зато на улице можно увидеть играющих детей из оставшихся семей, чему я сильно удивился, приехав в Кресты после героического прорыва. Впрочем, поселковые дети всегда были предельно самостоятельны. Порой кажется, что они не боятся самого дьявола.
Изредка меж опустевших домов проедет внедорожник главы администрации или участкового, ещё реже увидишь авто или квадроцикл кого-нибудь из крестовских. Некуда им тут ездить, все проезжие пути заблокированы. Чаще можно заметить на реке моторную лодку, чем мотоцикл или легковушку на улице. Свою «Шевроле-Ниву» Новиков до сих пор так и не починил. Поменял термостат и тут же зацепился за другое, третье, теперь промывает застучавшие гидрокомпенсаторы. Я думаю, что эта мелочная отвлекающая возня в гараже, как и мои попытки страдальчески работать над книгой, помогает нам оттягивать момент решения: как жить дальше?
Безрезультатно промаявшись в рефлексиях ещё с полчаса, я решил проветриться, а заодно сделать нужное дело – наведаться в «Котлетную» и забрать заказанные с вечера у Мифтаховой котлеты из лосятины в количестве пятнадцати штук. А что, котлетки довольно маленькие, а я наоборот, довольно немаленький.
Уже привычно накинув на плечо верный «зауэр», вышел в безлюдный тихий двор. Поначалу, пять дней назад, мне становилось несколько не по себе, когда я осознавал, что теперь все мужчины посёлка, как, впрочем, и многие женщины, свободно разгуливают по улицам с заряженным оружием за спиной. Да и как не удивляться! Нас не то чтобы отучили, нам никогда и не предоставляли малейшей возможности понять и оценить трезво чувства гражданина, обыденно себя защищающего огнестрельным оружием!
В первый вечер я видел себя со стороны натуральным ковбоем, вразвалочку бредущим по Мэйн-стрит небольшого городка на Аризонщине. Но уже через пару дней привык: это не выпендрёж и гордое удовольствие, а суровая жизненная необходимость. Вынужденная, нервная, совсем не радующая алертность и постоянная тяжесть на плече. Будь моя воля и возможность, таскал бы вместо длинного ствола револьвер-стоппер типа «Ruger Redhawk.454 Casull». Кобура на кожаном ремне, руки всегда свободны. Эх, мечты… Тут хотя бы ТТ легализовать!
В «Котлетной» оказалось неожиданно людно.
Мифтаховой за прилавком почему-то не оказалось, с клиентами работала Екатерина, продавщица из продмага. Сейчас продовольственный магазин работает всего два утренних часа в день, вполне разумное решение при таком маленьком товарообороте. Катя, как это всегда бывает, быстро меня приметила и сразу стала подтянутой и красивой. Решив не отвлекать девушку, я махнул рукой застывшему буддийской статуей Буряту. Тот сразу всё понял и скрылся на кухне, скоро объявившись с пластиковым пакетом в руке. Приняв заказ, заглянул внутрь и обнаружил там ещё и бумажный пакет. Он был тяжёленьким и горячим, запашистым, таким многообещающим, с заранее вкусным содержимым. Да я же голодный, как волк! Здорово, сейчас приду домой и наверну с горчичкой!
– А что с Юлией?
– У Юлии Ринатовны важные семейные дела, – коротко ответил Бурят и снова замер статуей, посчитав разговор законченным. В переводе это означало – «отвали».
– Ясненько! – попрощался я с вышибалой, который никогда не скажет лишнего про свою хозяйку.
Назад решил возвращаться не напрямик, а прогуляться по асфальту улицы Советской, тем более что разница во времени будет минимальной. Каменные Кресты, как обычно и бывает в Сибири, это поселение с одной улицей, большинство домов дома нанизаны на неё, а сама улица переходит в грунтовки. Здешнее отличие заключается в том, что Советская не соединена напрямую с магистралью, связывающей Кресты с другими посёлками, а идёт к реке. Три деревянных восьмиквартирных дома на пару подъездов, да в два этажа, и ряды добротных рубленых изб – вот и вся архитектура единственной настоящей улицы посёлка, которую комбинат в своё время добросовестно закатал асфальтом в три слоя. Именно по ней можно проехать от предприятия до его складского хозяйства с собственным причалом на Таймуре.
Здесь, в районе двух кабаков и продмага в хорошие времена оживала главная тусовка. Тем не менее официально центр Каменных Крестов расположен дальше, на площади перед администрацией. В России всегда так: центр находится там, где власть. Возле её резиденции, будь то Кремль, дворец, исполком горсовета и здание горкома партии, Белый дом или невзрачное серое здание администрации.
Комаров я не замечал, привык уже, даже репеллентом не освежился. Уже не так остро реагирую на укус, а они не шибко злобно налетают, считая за своего. Гуляющих или идущих по делу почти не было. Краем глаза я видел, как колышутся некоторые занавески – мало кто из оставшихся жить в этих избах не пытался рассмотреть редкого прохожего. Вдали на противоположной стороне шёл мужчина, а за моей спиной, держа за руку внучку, бодро семенила какая-то решительная бабулька в платочке, завязанном не под подбородком, а по-пиратски, сзади и чуть набок.
Погода вполне располагала к прогулке. Небо почти чистое, высокое, северное солнце приятно грело плечи.
Опасность я почувствовал за пару секунд до сигнала, чему потом долго удивлялся.
Вдали взревела сирена – хоть и не очень громко, но от этого ничуть не менее пугающе. Протяжный звук сразу вызывал всплеск адреналина.
Идущий впереди мужик тут же мышью юркнул в чей-то двор, но я всё ещё не понимал, что именно происходит. Захлопали окна: кто-то запирал их, другие же наоборот, высовывались, желая опознать опасность.
Сигнал шёл со стороны реки, значит, от моего блокпоста на «Удачный». Через несколько секунд в тревожный тянущий звук вплелись частые хлопки выстрелов, и тут же со второго этажа оставшегося позади восьмиквартирника кто-то истошно завопил, коротко и по сути:
– Прорыв! Твари лезут!
Я резко оглянулся и увидел в окне перекошенное лицо женщины.
– Бегите же куда-нибудь, прячьтесь! – крикнула она.
Сирена смолкла, и в наступившей тишине я услышал странные цокающие звуки. В глазах-точечках поравнявшейся со мной старушки мелькнула неожиданная злая решимость, её сухая рука крепче стиснула кисть внучки, другая выставила перед собой чёрную трость: бабулька была готова сокрушить всякого, кто попытается напасть на ребёнка.
А странные звуки приближались. В глазах от волнения помутнело, но я отчетливо услышал, как кто-то, определённо четвероногий, быстро летит навстречу по асфальту такой пасторальной улицы Советской.
Ближайшие ворота были закрыты. Чёрт его знает, живёт там кто-то или нет.
– За угол, марш! – заорал я, толкая их плечом к забору. – Дальше бегите, бабуля, дальше!
Теперь я уже видел цель. Смотрел на неё в упор, при этом совершенно не понимая, что же это за нечто…
Хлопнул ещё один выстрел, на этот раз ближе.
– Прорыв! Прыгун прорвался! Двери закрывайте! – кричали уже два голоса.
«Зауэр» был вжат в плечо, прицел выставлен на ближний конец.
«Спокойно, Никита, только не спеши, целься лучше», – мелькнула мысль.
Наконец я собрал глаза настолько, чтобы хоть как-то разглядеть существо и даже увидеть, как оно передвигается.
Цокающий звук становился всё явственней – адское создание в прыжках громко клацало когтями.
Это исчадие ада в холке было примерно метрового роста, голое или с минимумом шерсти, светло-коричневое, с блестящими глазками на непропорционально маленькой голове. Урод! Морда чем-то похожа на человеческое лицо, но черты, размытые очень подвижной мимикой, разглядеть было трудно. Двигалось оно частыми вихляющими прыжками, из-за этого силуэт не имел определенного облика. Мощные задние лапы твари были гораздо короче передних с огромными когтями, которыми чудовище и цокало по асфальту. Бежать по гладкой поверхности ему было явно неудобно, подобные условия среды явно не были предусмотрены изготовителем.
