– Не могу! – неожиданно опять заорал участковый. – У меня три «укорота» было, теперь два из них на «золотые» блокпосты выданы для усиления, один на плече. Патронов хоть завались, а оружия нет! Сами видите, какие у нас прорывы бывают, и это только прыгуны! А если другие твари полезут?
– Зашибись… – буркнул я, дополнив реплику крепким матом. – А если в заброшке не прыгуны, как ты совершенно справедливо заметил? Я и других видел.
– Мужики, ну я ж не деревянный, понятие имею, не с совсем пустыми руками к таким орлам пришёл, кое-что припасено, – заторопился участковый, быстро выговаривая слова извиняющимся голосом. Он нагнулся, доставая из-под стола принесённую суму, а затем поставил её на стол.
– Вот, чем могу.
На свет божий появились две хорошо знакомые кобуры светло-коричневого цвета.
– Только не говорите мне, ребятки, что впервые слышите про эти ТТ. Про них разве что ленивый не слышал.
– Да мы и не говорим ничего, – усмехнулся я. – А патроны?
Вместо ответа Сидор Поликарпович вытащил две увесистые бумажные пачки с потёртыми уголками. Взяв одну из них, я прочитал надпись, сделанную чёрной краской: «Пистолетные патроны калибра 7,62 мм. 70 шт.».
– Можете с утра потренироваться немного. Ночью лучше не палить, людей напугаете без причины.
– Чего тут тренироваться, только патроны в напраслину жечь, в армии не служили, что ли… – заворчал Новиков, медленно извлекая легендарный самозарядный пистолет. – Разобрать, осмотреть, почистить… Мощная штука, иной раз и броник прошибает! Вот только останавливающее действие у такого патрончика слабое.
– Слышал, что сейчас «Техкрим» даже охотничьи делает, да где же их взять-то, – посетовал участковый. – Что имею, мужики. От всего сердца, значится, но под расписочку, для порядка. Когда-нибудь вернёте.
Впрочем, последнюю часть фразы он произнёс как-то уныло. Без особой надежды. Подтянув ближнюю кобуру, я привычным движением вытащил ТТ, первым делом посмотрев на левую сторону рамы, где расположен рычаг затворной задержки, а за ней – серийный номер. Его не было, зачищен дремелем. Ясно, пистолетики из одного военторга.
– Вещара! – по-детски радовался Новиков, крутя пистолет в руках. – И всё-таки, откуда такие раритетные дровишки, шериф?
– Изъяты у спецконтингента. И на этом всё.
– Понял, не дурак, – удовлетворился промысловик. – Ну, что, Никитос, впрягаемся?
Не моё это дело.
Было не моё… А на блокпостах ночью стоять, это как, задача для мирняка? Там точно Гумоз должен нечисть выпасать?
– Берётесь? – тихо спросил участковый. Мы посмотрели друг на друга.
– Согласен, – выдохнул я, засовывая оружие в кобуру. – Поможем обчеству.
– От! Правильные ты слова говоришь про обчество, хорошие, нашенские! И обчество всегда тебе поможет, Енисей-Батюшка испокон веку на том держался. Знал, что вы не подведёте! – торжествующе загудел капитан полиции, стукнув по столу обоими кулаками. – Хорошо бы к вам и Сарсембаева пристегнуть, да пропал он куда-то.
– Ильяс на моторке к Косте Семёнову пошёл, он собачью проблему решает, – поведал я. – А вообще-то, товарищ капитан, это полный бардак и беспредел. Где, скажи, Росгвардия, где Центр специальных операций и все хвалёные спецназы? Здесь не Гумоз должен на блоке дыбиться, а БТРы, бронепатрули на дорогах, зачистка с воздуха! Где всё это?
Храпунов сам подвинул бутылку и стаканы, зло щёлкнул ногтем по гранёному стеклу, скрипнул зубами.
– Я вам сейчас популярно объясню. Мы с вами, как и все остальные в посёлке и на предприятиях, находимся в непонятной серой зоне, где меры и последствия неочевидны. Больше, скажу и всё горькое – нас наполовину уже списали по акту. БТРы, говоришь? Есть и бронетехника, и авиация, и спецназовцы. Вот только работают они сейчас на рубеже, которым является граница зоны отчуждения, там вся работа! Потому как за спиной у них не серая зона, а белая, территория жизни. Представляете, какова протяжённость границы при радиусе в триста километров? И проходит она, между прочим, по тайге! Это Эвенкия, братцы, Затерянный мир. Главная задача властей – не допустить прорывов нечисти дальше, за периметр. Поэтому никто нас в ближайшее время спасать не будет, не до того им. Группы учёных и разведки по-прежнему будут лезть в эпицентр для этого, как его, беса…
– Мониторинга, – помог Дмитрий.
– Именно. Пропавшую вертушку какое-то время будут искать, видать, непростые люди были на борту.
– Наши-то, которые в погонах, почему не помогают?! – разозлился я.
– Не знаю. Завтра у меня запланированы переговоры с командиром части. Встреча на КПП, дальше, сказали, не пустят. Буду терпеливо убеждать его поделиться нормальным оружием.
– А если он не согласится?
– Согласится, куда денется, – с хитрецой усмехнулся участковый. – Генерация у них автономная, а вот водичка наша, из реки. Вот я им воду и отключу к чёртовой матери, прямо во время сложных переговоров. Для пущей наглядности грядущих, значится, проблем. Пусть попробуют повоевать с местным населением.
– Это хорошая схема, жизненная! – восхитился Новиков. – Правильно, товарищ капитан, так их, козлов! Наверняка, у них оружейка автоматами битком набита, да и пулемёты имеются.
– У них и БТР-152 имеется, причём полностью рабочий, без пробега, – огорошил нас Храпунов. – И даже с пулемётом Горюнова на вертлюге. Года два назад они на нём по посёлку катались.
– Ур-роды! Он должен на блокпосту стоять, а не в боксе! – горячо отреагировал, Дима, на что Сидор Поликарпович только махнул рукой и горестно молвил:
– Какой там… Мне бы с них хоть пяток «калашниковых» вытрясти. У нас и своя бронетехника вот-вот появится. Работяги на комбинате срочно два «Урала» модернизируют: защиту кабины, решётки ставят на окна и двери, бойницы режут в кунге на трёх стрелков, люки верхние, свет дополнительный… А я ж вам ещё и взрывпакетов принёс! Шесть штук! – вспомнил он о десерте.
– Петарды китайские, что ли?
– Армейские, Дима, сермяжные! Восемьдесят граммов чёрного пороха, – ответил Новикову капитан.
– Короче, так, с рассветом выдвигаемся на двух машинах, для страховки, – решил я, заводясь. – Прицепы не берём. Сидор Поликарпович, понадобится устойчивая радиосвязь, без «ой» и «что-то сломалось». Надо, чтобы медики были наготове. Димыч, едем ко мне. Время ещё есть, подготовимся… Между прочим, я понятия не имею, где находится эта заброшка. Краем что-то слышал, но даже не представляю, карта-схема нужна.
– Я там бывал, в молодости, – тихо признался Новиков. – Мы с приятелем нихромовую проволоку мотали. Мутное место, нехорошее, вглубь не лезли.
– А что это за базары про секретное оружие? Гаусс-пушку приплели…
Теперь уже они переглянулись.
– Деревенские байки, ничего определённого, – нехотя начал капитан. – С самого начала ходили слухи, что в этой войсковой части испытывают какое-то секретное оружие. Дескать, по-первости служивые встали неудачно, плохо. Неудобно им было в низине, вот и перебрались на плато наше. Ну, а нынешние идеи пацанвы… Прям не знаю. Переживают они за обчество, злятся на нас, глядя, как старшие товарищи не могут родные им Кресты от нечисти защитить. Вот и возникло что-то новое в легендах. Давайте-ка, мужики, закрывать военсовет. Утром встретимся на блокпосту, а я сейчас к Юлии Ринатовне направлюсь, попробую её успокоить, расскажу, что вы решили пойти за детками.
После его ухода мы притянули ворота обесточенного гаража противно скрипящими талрепами. Часов семь в запасе есть, нормально. За это время многое чего можно обдумать и сделать.
Глава двенадцатая
В/ч на Волчьем болоте
Смотреть в эти глаза напротив, не отрываясь, было очень тяжело. Невыносимо.
Покрасневшие, запавшие и очень уставшие. Жуть! Замершие, почти остекленевшие, они почти ничего не выражали. Не читались. Одно лишь летело из них пронзающим все преграды лучом – стремление во что бы то ни стало спасти своего ребёнка и порвать любого, вставшего на пути, и тем мешающего матери. Когда Мифтахова отвечала, её бескровные губы почти не шевелились.
