— Это правда? — сурово спросил царь у Арины.
— Она обещала, что, если я тебе скажу — больше никогда его не увижу.
— А тебе он зачем? — поинтересовался Петр у сына.
— Он мне брат, отец. Вот и хочу пристроить к делу. Тем более, что он смышленый.
Царь помолчал.
Медленно переводя напряженный взгляд с Миледи на сына и обратно. Натурально буравя их, едва ли не прожигая.
— Ты хотел то чего? Случилось что? — спросил сын, нарушая затянувшуюся паузу.
Тот немного помедлил.
Переключаясь, видимо.
Наконец, встряхнул головой и произнес:
— Письмо из Томска пришло. Бронзы не будет ранее будущего лета. Цинцы не успевают его караванами переправить. В горах много сложностей.
— У шахиншаха с ней тоже беды. Нас опередили голландцы и скупили все, что там было… — медленно произнес Алексей.
— Это весьма дурная новость. Триста двадцать 6-фунтовок нам покамест взять неоткуда.
— Ну, по сусекам поскребем — найдем что-то.
— Что-то?
— Полсотни-сотню скорее всего недоберем.
— Лев Кириллович… ему можно помочь?
— Я разговаривал с ним. Увы. Я вообще не сильно понимаю, как он справляется. Людей не хватает рукастых. Сильно.
— Чугуном надо заменять.
— Видимо придется. — согласился царевич. — Все равно на Пушечном дворе чугунное литье придется осваивать доброе. Пушек зело много надо. А бронзу на корабли или в крепости ставить — расточительность.
— Справишься?
— Отец — я же не мастер-литейщик. Мал-мало процессы понимаю из-за того, что вдумчиво изучал физику. Но… — развел руками царевич. — С бронзой все полегче и попроще.
— Но ты справишься?
— Ты хочешь от меня однозначный ответ?
Царь кивнул.
— А у нас есть выбор? Справлюсь, конечно. В крайнем случае дрянные отольем с небольшим гарантированным ресурсом.
Петр грустно усмехнулся.
Скосился на Арину.
Задумчиво.
Та не отводила взора. Смотрела, впрочем, без вызова.
— Отец, — нарушил эту странную ситуацию сын, — раз ты пришел, то пойдем я покажу тебе интересную штуку.
— Штуку?
— Новый станок, который нам удалось сделать. Пока только один. Мы его проверяем на нем. И заодно доводим, подправляя и дорабатывая.
— Что за станок? — заинтересовался царь, который сразу потерял интерес к женщине…
Это был универсальный токарно-винторезный станок.
Массивная, устойчивая чугунная станина снижала вибрации. Что позволяло поднять точность обработки. Ходовой винт. Подвижный суппорт. Патрон для крепления заготовки. Коробка скоростей из двух ступенчатых конусов и ремня с системой натяжения. И так далее. Алексей пытался воспроизвести все, что смог вспомнить. Стремясь при этом добиться точности обработки в четверть сотки, то есть, в один мил.
— Дорогой, правда, выходит, — подвел итог парень, когда завершил презентацию уже на инструментальной мануфактуре. Что стояла совсем недалеко от его дворца. — Но он открывает новые горизонты в металлообработке. Особенно если его приводить в действие паровой машиной.
Царь слушал вполуха.
Он больше следил за Кириллом. Его взяли с собой, и он им явно увлекся. Во всяком случае вполне заинтересованно рассматривал и о чем-то болтал с местными работниками.
— Государь, — произнес подошедший один из лейб-гвардейцев. — Патриарх приехал и принять просит.
— Патриарх? — удивились и Петр, и Алексей.
Но медлить особо не стали и вернулись в кабинет к царевичу. Чтобы пообщаться. Уже без Миледи с учеником, чтобы не дразнить духовное лицо.
Стефан, видимо, узнал, что над ним сгущаются тучи, и решил действовать. Пойдя навстречу царю. И прибыл поговорить по поводу перевода церквей на объекты двойного назначения.
Выводы оказались крайне неприятными.
С его слов большая часть церквей, особенно по регионам, совершенно не пригодна для учебных целей. Причины просты — малый размер и архитектурные особенности.
— Это маленькие деревянные церкви. В них стоя полсотни человек едва ли влезет. Считай, что и не церкви, а часовенки. Ставить там столы с лавками просто негде.
— И много таких?
— Девять из десяти. Оставшиеся в основном тоже не пригодны. Мало-мальски можно использовать только крупные каменные церкви в больших городах. Но там и без них найти более подходящие здания несложно.
— Все так плохо? — удивился Алексей, который именно этим вопросом совсем не занимался. И выступил с тем учебным предложением, ориентируясь на «парк церквей» известных ему по XX и XXI векам.
— Хуже некуда, — вздохнул Яворский. — А из-за того, что они деревянные, с ним еще и беды постоянные случаются. Пожары в первую очередь. Да и гниют они — редкая больше двух десятилетий стоит. Их же топят по случаю. Отчего отсыревают. И… — он махнул рукой обреченно. — Мы две трети своих расходов каждый год тратим на ремонт и перестройку их.
— И что ты предлагаешь? — поинтересовался Петр.
— Ни учебников пока нет, ни должной подготовки у священников. На это потребуется время. И за это время я мыслю надобно начать перестройку церквей…
Алексей с Петром переглянулись.
Отец смотрел на сына удивленно и даже в чем-то раздраженно. Он не любил сталкиваться с такими трудностями. А вот Алексей выглядел крайне задумчивым.
Реконструкция Москвы шла бодрыми темпами. А производство строительных материалов — так и вообще — с некоторым опережением. Но все упиралось в квалифицированных рабочих. «Подай-принеси» дома не строят, разве что мазанки. А тех, которые разумеют в своем деле… их было не так уж и много… мягко говоря…
— Хорош гусь! — буркнул раздраженный Петр.
— Погоди отец, — произнес царевич и обратился к патриарху. — Это звучит интересно, но мы сможем этим заняться не раньше, чем лет через семь-восемь. Рабочих-то нет.
— Да, их нет. — охотно кивнул Стефан. — У нас. Но я мыслю, что если обратиться к иерархам православных церквей за помощью, то они ее окажут. Денег у них просить бесполезно. Бедны. А вот люди у них есть, в том числе многоопытные. И церкви у них в основном каменные.
— И сколько они смогут прислать строителей?
— Пока сложно сказать. Но тысяч пятнадцать-двадцать умелых работников, мыслю, можно собрать. Главное — чтобы было чем их труд оплачивать. Среди них, конечно, окажутся и монахи, но основная масса будет представлена мирскими.
Алексей задумался.
Идея выглядела весьма привлекательной.
Деньги у них были. И если скрестить ее с этой армией квалифицированных строителей, то мог получится толк.
Сама по себе идея строительства новых церквей была царевичу чужда. Он считал это дело общин. Кому какая нужна, тот такую и строит. Но в такой подаче все выглядело совершенно иначе…
На первом уровне осмысления массовое строительство каменных церквей позволяло очень сильно поднять репутацию России в среде православных. Как внутри страны, так и за ее пределами. Через что торпедировать все эти дурные слухи про Антихриста и черта.
Нет, понятно, болтать продолжат.
Но для простых верующих людей все это станет пустым звуком. Для них любой, кто строит церкви — хороший малый. Даже если творит дичь, на их взгляд, то замаливает грехи, так сказать, добрыми делами.
Но это — первый уровень осмысления. На втором, куда более важном, появлялся фактор экономического развития. Это ведь требовалось построить несколько десятков тысяч довольно больших каменных зданий. Что само по себе являлось дополнительным и немалым импульсом развития экономики. Сопоставимым с тем, который давала перестройка столицы.
Ну и, в-третьих, для самого Стефана этот проект — великое дело. Колоссально поднимающее его репутацию среди иерархов православия…
Все это царевич и сообщил отцу открыто.
Стефан ни разу ни поправил, лишь сидел чуть потупив глазки.
