Не знаю как Эдди, а я лично я был максимально ошарашен столь внезапным напором сходу перешедшего к делу Прохора. Он говорил напористо, жестко, глядел нам в глаза, а в вороте рубашке покачивался серебристый нательный крестик – так что я невольно ощутил себя чуть ли не под гипнозом. Понятно, что никто нас не гипнотизировал, но все равно у меня аж в ушах зазвенело, а в переносице ощутил что‑то вроде продавленности. Вот уж точно с кем с кем, а с ним я не хочу меряться характерами… не дорос я еще до такого уровня. При этом он не был брутальным… но властным – без всякого сомнения. А еще он очень сильно походил на одного киношного героя – мафиози из старого сериала «В поле зрения», по имени Карл Элайс. Лицо прямо точь‑в‑точь, да и фигура в целом.
Когда он сказал что к нам «борщец плывет», образовалась пауза, я сделал пару вдохов и… поперхнулся на третьем, когда в беседку не вошла, а именно что вплыла женщина с подносом. Мне повезло куда больше чем Эдди – я воздухом подавился, а он сигаретным дымом. Поэтому я лишь глухо кашлянул и все, а Эдди зашелся в приступе долгого надсадного кашля, не сводя выпученных глаз с вошедшей красавицы.
Да, она была красива. Очень красива. Все как в книгах блин – точеные высокие скулы, огромные томные глаза, выразительные сочные губы, копна густющих светлых волос, собранных на макушке в хвост, но таких длинных, что все равно падали на плечи.
Да… она очень красива. Но кашляли мы не поэтому и даже не потому, что ее совершенное лицо испятнали синяки и длинные уже заживающие царапины.
Нет.
Дело в размерах и мускулах. Ростом она была разве что лишь самую чуточку ниже двух метров, плечи в два раза шире, чем у меня, облегающая майка не скрывала мощных мускулистых рук, равно как лосины лишь подчеркивали каждый мускул огромных бедер. Одним словом, к нам заглянула женщина бодибилдер – прямо к в тех шоу обнаженных намасленных мускулов.
Улыбнувшись нам, она опустила поднос на стол и, расставляя тарелки, очень нежным звонким голосом заверила нас:
– Муж меня не бьет. Синяки не от него.
– Я… я вот даже и не сомневался – в свою очередь заверил я, не в силах оторвать взгляда от ее просто чудовищной бицухи. Опомнившись, поняв, что ляпнул, поспешно глянул на Прохора – Ой… это… вы не подумайте, я не хотел сказать, что она сильнее вас и…
– И что если в семье кто кого бьет, то это она меня, а не наоборот, да? – Прохор беззлобно рассмеялся – Частая шутка… Знакомьтесь – Даша. Моя супруга. Еще у нас трое детей погодков. Но они в доме – тренировка уже завершена, и они поглощены какой‑то своей игрой на планшетах. Само собой я обеспечил им безопасность… времена нынче поразительные… времена, когда приходится сажать своих детей на поводки… и себя тоже пристегивать.
– Иначе никак – вздохнула нависающая над нами его супруга и, поймав мой никак не желающий мне подчиняться взгляд, напрягла бицепс, отчего на нем вздулась сетка выпирающих вен и пояснила – Я не всегда настолько сухая.
– Сухая?
– Обезжиренная – хмыкнула она – Недавно были выступления, заняла второе место. Обычно после них быстро отъедаюсь и набираю жирка, но последние недели выдались у нас очень напряженными и поесть было банально некогда. Сейчас наверстаю. А вы кушайте, кушайте. Чуть позже принесу чай.
– Спасибо, Даш – поблагодарил Прохор и она глянула на него с такой нежностью, что я сразу понял – в этой семье живет настоящая любовь, не показная, не киношная, не гостей ради на лица наведенная, а прямо вот глубокая настоящая любовь.
И при этом в муже полтора метра вместе с кепкой, а в ней считай два…
Эдди вдохнул аромат и сходу заработал ложкой, а я удивленно крутил в руках столовый предмет для зачерпывания – ложка была какой‑то необычной, очень объемистой я бы сказал, ничего схожего с дешевым ширпотребом нынешних времен.
– Ложки прадедовские еще – пояснил Прохор, поняв причину моего удивления – Он их сам выплавил в непростые послевоенные годы. С тех пор и пользуемся. Считай три поколения на них выросло, четвертое ими же черпать будет. Считай традиция.
– Может не стоит гостям такое давать? Потеряют блин еще…
– Ложка создана не для того, чтобы в серванте лежать, а чтобы суп черпать и в рот отправлять. Как говаривал мой дед – большими ложки едят те, у кого дел много и рассиживаться некогда.
Мы дружно покосились на Эдди, уже успевшего ополовинить тарелку борща и не забывающего закидывать в рот ломтики копченого сала с соседней тарелочки. Поняв, что я так голодным останусь, а после работы в огороде живот уже урчал, я торопливо черпнул, отправил ложку борща в рот и… блаженно зажмурился. Вкусно то как…
– Жена готовить умеет – понимающе кивнул Прохор – Всем приятного аппетита.
– Приятного! – ответил я, а Эдди что‑то прочавкал.
На пятой примерно ложке я понял, что Прохору с его начинаниями лично я помогу чем смогу. Нет, не потому что борщ вкусный – хотя он охренительно вкусно! – а потому что мне прямо по душе пришелся он сам и его невероятная супруга.
А еще он говорил правду, от которой я старательно убегал – правду о том, что рано или поздно власть в поселке кто‑то подомнет под себя.
Почему Прохор, а не те другие, все пытающиеся устроить переговоры и один раз уже на них не явившиеся?
Ответ прост: потому что те другие не делают ровным счетом нихрена, а вот Прохора я увидел в деле. И увидел что он не только теоретик, любящий создавать всякие инициативы, но не делать ничего самому, а реальный практик, причем действующий самостоятельно, не ждущий массового одобрения и старающийся самостоятельно найти ресурсы.
Вот и вышку он поднял сам, а судя по лежащим рядом с беседкой строительным материалам, строить он будет еще долго. И копать – ведь он обмолвился, что на заднем дворе тоже ведутся какие‑то работы. Может погреб копает, может ледник под продукты, а может убежище или все вместе взятое.
Короче – Прохор действует. И такие мне по душе.
Вообще, думается мне, что и эта вот пауза, вызванная прибытием его неординарной супруги и крайне аппетитным борщом, тоже продумана заранее – он сходу высказал что хотел, теперь резко ослабил нажим и давал нам время все обдумать. При этом сдержал обещание – накормить нас вкусным обедом.
Я не знал, как выразить свое согласие, поэтому, доев суп и прожевав последний ломтик тающего на языке сала, отложил старинную ложку и просто спросил:
– Что надо достать в первую очередь? Для объекта…
Прохор медленно кивнул, тоже отложил столовый прибор, вынул из кармана сложенный лист бумаги и протянул мне:
– Вот. Привез с собой небольшой принтер, пока работает. Красным маркером выделил самое‑самое важное и срочное, синим и зеленым – остальное. То, что не выделено никаким цветом – тоже необходимо, но там всякая мелочевка.
Я развернул лист, просмотрел внимательно все тридцать пунктов, протянул бумагу Эдди и буднично пообещал:
– Хоть что‑то – но достанем. Но…
– Но? – Прохор смотрел на меня с кажущейся безмятежной выжидательностью.
– Но я не понял больше половины там написанного – признался я – Что‑то запредельно техническое… и без фотографии я это даже опознать не смогу. А уж где отыскать – даже и предположить не могу.
– Зато я могу – отозвался Эдди, нашаривая на столе сигаретную пачку – Хм… я начинаю менять свое мнение… спасибо, Прохор.
– Мнение о чем? – удивился я.
– Даже не мнение, а намерение…
– Так о чем?
– О переезде отсюда в военный городок неподалеку – пояснил наш любитель дроновых полетов – Я ведь прямо собирался…
– А ты‑то с чего?
– Да Игнат вон с тобой съездил…
– И что?
– Ну… описал все прямо восторженно: обеспечивают, защищают, детям радостно, взрослым спокойно, высокие заборы и спокойное небо над головой…
– Небо? А у нас небо не спокойное над головой?
– У нас небо ясное и безграничное – проворчал Эдди – А там спокойное и в клеточку железную. Смекаешь? Сидишь себе в клетке и без страха смотришь на внешний мир. Игнат прислал нам и видео – там дети спокойно играют, ничего не боятся, взрослые собираются на работу. Почти как в старые добрые времена – мирная рутинная жизнь… Ну… тебе не понять, Тихон, без обид. Ты одиночка. А мы семейные. Вот Прохор меня поймет…
