Если же наложить нуар на готику, то возникающая вскоре предсуицидная безысходность начинает зашкаливать, и тогда исключительно Случай или развитая магия придуманного мира способны решить проблемы героев.
Здесь вот она что-то их не решает… Да и магия ли это вообще?
Я думаю, что, попади адепты жанра сюда, предпочтения их довольно скоро изменились бы. Как человек уже опытный, на Ванкоре освоившийся, скажу: готика хороша исключительно в картинках, а загадочный книжный и кинематографический нуар, в реальной жизни проявляющийся лишь короткими всплесками личного депресняка, лучше всего познавать, лёжа на мягком диване комфортабельной квартиры современного города.
…Солнечные лучи играли на отдраенных до блеска медных кронштейнах и вывесках, искрили на разноцветных стёклышках, вставленных в металлическую вязь оконных рам, здесь это модно, почти в каждом доме есть хотя бы один витраж.
– Райское место, чтоб я лопнул! – пробормотал с набитым ртом Геллерт, на ходу вытирая руки о штанину. Прихваченную из буфета гостиницы колбасу доедал. Никогда не лопнет. – Создано прямо для меня! Хочешь, дерись вдосталь с варварами! А если нет, то отдыхай среди этой деревянной красоты. Не скажу, что я хотел бы жить здесь вечно, но годок бы точно провёл… А ты что, не прихватил себе у буфетчика аппетитное колечко?
– Чтобы сейчас отдать тебе? – легко смекнул я.
– Ха-ха! Ну, если бы ты не захотел…
– Всё бы тебе жрать, лучше налево посмотри!
– Так это же не таверна, Марк, для себя накрывают, празднество какое-то у них, – молвил он, небрежно скользнув взглядом по веранде в обрамлении двух ёлочек, по группе болтавших о чём-то гостей и трём собиравшим на стол весьма и весьма симпатичным девчонкам с красными лентами в волосах, тихонько шлепавшим босыми ногами по роскошному ковру.
– Стол будет богатый.
– Девушек не увидел, обжора? – прошипел я.
– Я что, оловянный, по-твоему? Конечно, увидел! Хорошие девчата, несут сразу по два подноса с пирогами.
У этого города много особенностей.
Например, в переулках встречаются деревянные тротуары, поднятые над проезжей частью там, где ещё нет брусчатки, сантиметров на пятнадцать, – даже в самую слякотную погоду обувь пешехода останется чистой.
Здесь много колодцев, что очень удобно для жителей. В других городах обычно встречаешь простейшие колодцы с поперечным вращающимся бревном, перекинутой через него длинной цепью и двумя ведрами, прикрепленными к концам этой цепи. При вращении коленчатой рукояти одно из ведер поднимается, а другое соответственно опускается в глубину. В Элоне все колодцы снабжены водоподъемной машиной, прообразом будущих колонок, – в городе есть свой механик. Покачал длинную рукоять гудящего насоса, и в подставленное ведро, рассыпаясь хрустальными брызгами, льётся струя чистой воды! Каждый колодец накрыт чем-то вроде беседки с высокой двускатной кровлей, с резными столбиками и скамьёй.
Гордо поднимается к небесам стройная башня городской ратуши. Перед ней установлена высеченная из камня фигура женщины-воительницы с венком на голове и саблей в руке. Это Святая Теллиния, покровительница города. Напротив ратуши возвышается Главный Собор – настоящие Кижи! Между ратушей и собором в бассейне овальной формы под солнцем блестит вода, и в ней отражаются два древних дуба-исполина – живые памятники того времени, когда на месте будущего города стояла мало кому известная деревушка.
– Слушай, Гел, а вдруг всё дело в этих дубах?
– Я не уловил твою мысль, учёный.
– Представь, что теллины необдуманно поставили свою столицу на месте древнего капища варваров, а эти дубы для дикарей – святыня?
– Хо! За святыню можно и голову сложить. Интересно ты придумал, Марк, это могло бы многое объяснить…
Несколько высоких вязов раскинули по краям площади свои тени. В городах Ванкоры из-за тесноты очень мало зелени, исключение составляют лишь южные приморские города, где вдоль набережной обязательно идут ряды деревьев. В материковых же – почти всегда один камень.
Приятное исключение, в Элоне деревья не в диковинку.
Площадь Ратуши – место значимое, центровое, со всех сторон обстроена деловыми людьми. Здесь же начинаются торговые ряды, уходящие в ближайшую улочку. Есть три магазина, размером побольше, чем типичные лавки торговцев. Народ с утра празднует победу, поэтому везде толкотня, азартный торг и бойкие речи.
Пройдя через площадь, мы, всё ещё прикрывая карманы, покинули центр и снова пошли бродить по извилистым улицам города. Главных улиц две: в форме креста они расходятся от ратуши почти точно по сторонам горизонта. В Элоне ремесленники, занимающиеся одним и тем же делом, стараются селиться на одной и той же улице, хотя процесс ещё не завершён. Какое-то время мы шли по улице Кожевенной, характерный запах названию соответствовал, однако простор и ветерок с реки не давал ему скапливаться в подворотнях.
На воротах в порт нас не задержали, егеря ни о чём не спрашивали.
Речной простор завораживал!
Оказывается, здесь есть глубокая бухта! Противоположный берег, да и посёлок напротив просматривались отлично. Если Элону природа подарила протяженный песчаный пляж, то на другой стороны Араны, несущей свои воды к югу, виднеются многочисленные известняковые бухточки, врезанные в серые отвесные скалы, крутые, неприступные. Высадиться рядом с поселением вероятные и невероятные «друзья» не смогут. Лишь непосредственно возле посёлка есть спокойный спуск к лодочной пристани.
Встав плечом к плечу, мы с восхищением смотрели на кругозор.
Леса дремучие, дороги ползучие, тесные и тёмные каменные громадины полисов и скука деревень и неуютных заброшенных фортов – как же всё это мне надоело, оказывается! А тут большая река, простор, воля!
– Это Бурлен, уважаемые, – остановившись, один из рыбаков, идущий к лодке с сетью на плече, показал на другой берег. – Скоро туда пойдёт паром.
И с интересом принялся разглядывать пришельцев. Смелый тут народ, за такие взгляды Геллерт и в нос дать может. Да, что уж там, нас тяжело не заметить, особенно охотника за головами, которого я перед выходом заставил напялить трофейный плащ резидента Ордена Полоски. К моему удивлению, воин не особо-то и сопротивлялся, понимающе спросив:
– На живца будем брать эту сыть призрачью?
– По-другому лазутчиков, если они уже пробрались в Элон, нам не найти, дорогой друг.
– Куцый какой-то плащишко. Эх, матушка моя дорогая, зачем ты родила меня таким большим…
Пока что никто не клюнул.
– Много ли народу живёт в Бурлене и где паром? – поинтересовался я у любопытного рыбака.
– Чуть больше сотни, пожалуй. Все они люди вольные, как мы, и неплохо живут за счёт тракта и переправы. Оттуда суда ходят в низовья. У меня в Бурлене живёт тёща. Недавно простудилась, дай ей Пречистый Ванк долгих лет молчания… А лодка во-он та пойдёт, что с красной полосой по борту, – он указал рукой на низкосидящую широкую посудину с грузовым настилом, на который вполне можно загнать пару таких карет, как наша.
Оказывается, посередине Араны расположился островок с десятком деревьев, длинные канаты натянуты между ним и берегами, что и помогает паромщикам. Хотя и паруса есть, и вёсла.
– Может, пользуясь случаем, прокатимся? Мне бы такие знания в дальнейшем пригодились, – предложил я.
– Хм… Я сделаю это без удовольствия, потому что боюсь воды. Веришь ли, ни разу не плавал на морском судне! – без всякой готовности ответил Геллерт. – Ты уверен, что не будет беды?
– Здесь не море, а на нас нет кольчуг. Не бойся, Гел, случись что, я тебя вытащу!
– Ты умеешь плавать?
– Как дельфин.
– Тогда я согласен.
Никаких следов боя на берегу не осталось. Говорят, что теллины захватили одну из лодок варваров, но которую? Плавсредств очень много: у длинных причалов и на берегу. Чуть ниже по течению видны два большущих крепких пакгауза, вместе с боевой башней объединённых в единое укрепление частоколом.
А вот справа… Тут ваше сердце может содрогнуться.
