Страх и Голод. Гексалогия (СИ) - Федотов Константин

Вернувшись в салон, я заметил, что все это время Гаврилыч лежал на каких‑то рычажках. Я в свое время спрашивал у него, что это такое, но лишь отмахивался от меня, говоря, мол, это «пендосы» понапридумывали себе, мне этим пользоваться не нужно. И я точно помнил, что они были подняты, а сейчас плотно прижаты к полу, так как Гаврилыч упал прямо на них. После подъема рычагов вверх, штурвал мгновенно ожил, и «Чинук» послушно пошел в сторону. Я уже обрадовался и начал вспоминать, где именно я видел ракетницу, как вдруг загорелась индикация о пожаре уже во втором движке.

– Да чтоб тебя! – выругался я, стараясь отвести вертолет как можно дальше от зомби.

Система пожаротушения делала свое дело, и я перезапустил движок. Тем временем в небо взмыла вторая красная ракета, и я направился в ее сторону. Едва я вздохнул с облегчением, как правый двигатель опять загорелся.

– Да что за дела! – закричал я, нажимая кнопку, но автоматика на этот раз не сработала.

Выглядывая назад, я видел четкий след черного дыма, что оставался за нами. И беспрерывно клацал на клавишу пожаротушения и отключения подачи топлива. Мало было нам пожара, как машина сама собой накренилась в на левую сторону, едва не завалившись на бок. Я поддал оборотов и начал ее выравнивать и набирать высоту и разворачиваться по ветру.

С неба посыпался белый снег, мгновенно снизив видимость до нуля. Я сейчас буквально ориентировался только по показателям приборов и понятия не имел, где сейчас находятся наши ребята. Понимая, что если я продолжу находиться в этом районе, я рискую жизнями всех, поэтому мне пришлось принять тяжелое решение и улетать отсюда. Мысленно я надеялся, что они смогут спастись и простить меня за такой поступок. Ил, конечно, меня не поймет, он ведь всегда идет ва‑банк, но остальные, остальные точно поймут и вразумят его, если что.

Развернув вертолет на запад, я полетел вперед, движок вроде потух, и я его завел по новой. Больше проблем не наблюдалось, все работало стабильно, но большую высоту я набирать не стал, на всякий случай. Все же это не планер, на котором можно и с заглохшими движками долететь до земли и даже мягко приземлиться. Тут все совсем иначе, если остановятся винты, то ты камнем рухнешь вниз, и ничто тебе уже не поможет.

План был простым: долететь до военного аэродрома и приземлиться там. Мы не дали Илу испортить отношения с теми людьми, а также я смогу предупредить их о надвигающихся зомби. И еще у них были вертолеты, возможно, мы сможем взлететь на исправном и поискать на нем ребят.

Я даже обрадовался таким мыслям, но жизнь, как всегда, внесла свои коррективы. Громкий треск замыкающей проводки раздался в салоне, разбрасывая по нему столп ярких искр. Благо ничего не загорелось, но все освещение и приборы на панели погасли.

– Вот же хрень! – выругался я, вспоминая заветы Гаврилыча о том, что много электроники – это плохо и лучше аналоговых приборов в такой технике ничего быть не может.

Я теперь не знал свою высоту и направление, а видимость по‑прежнему была нулевой. В такое время заблудиться проще простого, а местность здесь весьма холмистая. Благо сам вертолет еще меня слушался, я начал набирать скорость и немного добавил высоты. Салон же наполнился визгами, которые даже перекрикивали звук ревущих моторов. Белая пелена стояла перед глазами, я летел просто по наитию, вглядываясь в пустоту. Больше всего я сейчас боялся вернуться обратно, так как ветер спокойно может развернуть нас в обратную сторону.

Время шло, полет продолжался, и я заметил в зеркало, как из движка опять повалил дым. Только кнопки теперь не работали, и лететь придется только так. И я уже решил спуститься пониже, посмотреть, что творится внизу. Вертолет послушно опускался вниз, и тут белая пелена сошла на нет, а внизу я увидел бескрайние, беспокойные воды.

– Да что ж такое‑то! – прошипел я сам себе под нос и начал опять набирать высоту.

Судя по всему, я лечу над Байкалом, а этого в планах не было. Соответственно, я заблудился. И вот главный вопрос: в каком направлении я вообще лечу, солнца даже нет, чтобы хоть примерно прикинуть курс, а подниматься высоко опасно, движок позади дымится все сильнее и сильнее.

Я сидел словно на иголках, крепко сжимая рукоять управления. Пот градом тек по моему лицу и спине, казалось, что если мы выживем, я сойду с борта абсолютно седым. Я прокручивал в голове все слова Гаврилыча на разные нештатные ситуации, но ни одна не подходила под эту. У меня сейчас случилось все и сразу, и, сука, как назло, я даже сесть не могу. Прошло еще два часа полета, и тут я почувствовал, как тяга движков ослабевает, я прямо нутром ощущал, как винты теряли свою скорость, я начал резко снижать высоту, и поначалу даже получалось, но потом вертолет просто начал срываться и метеором полетел в сторону земли.

– Держитесь крепче! – это было все, что я успел прокричать, и затянул свои ремни как можно туже.

Высота оказалась небольшой, я понятия не имел, что находится под нами, горы, тайга или вода, но тут, как говорится, хрен редьки не слаще. В один момент видимость улучшилась, и я увидел верхушки деревьев, к которым мы стремительно приближались. Нам немного помогло то, что я потянул рукоятку на себя и врубил обороты на полную. Вертолет падал не камнем вниз, а шел по касательной. В последний момент я только и сделал, что закрыл лицо руками, а дальше раздался хруст деревьев, затем сильные удары, лязг рвущегося металла и крики людей, дальше наступила полная темнота и тишина.

Гена (Великан)

Хоть на улице и был несильный мороз, но из‑за такой пробежки мы сильно пропотели, и сейчас пропитавшаяся потом одежда начала работать против нас. Зомби же продолжали обвивать вышку. Некоторые толкали ее, стараясь завалить, другие же карабкались по лестнице вверх, но, как правило, падали вниз, преодолев пару метров.

– А если за нами не прилетят? – вдруг спросила у меня Алина.

– Прилетят, куда они денутся с подводной лодки, они не могут нас оставить. – заверил я ее, натягивая улыбку на лицо.

– Ну все же, а вдруг.

– Если это будет так, то я даже и не знаю, сама видишь, мы в западне.

– Это да. – кивнула Алина и тяжело вздохнула. – Прав был Ил, нужно было дома сидеть. Вот если выживем и встретимся, я буду голосовать за то, чтобы он был вожаком. Всегда прав, гаденыш! – гордо заявила моя пассия.

– Да, парнишка мудр не по годам. – не мог я с ней не согласиться.

Вдруг издалека послышались канонады из выстрелов

– Слышишь? Кажется, началось! – поднявшись на ноги, сказал я и устремил взор в сторону базы.

Интенсивность огня постепенно нарастала, и мы внимательно наблюдали за горизонтом в ожидании подъема нашего гордого индейца. Время шло, но вертолета видно не было, а небо затягивало белыми облаками, и начал подниматься ветер.

– Не к добру это. – посетовала Алина, глядя на мелкие снежинки, что понемногу начали спускаться с небес.

Я же продолжал верить в Макса и Гаврилыча и нервно сжимал металлические перила, не отводя взгляда от эпицентра стрельбы. Спустя немного времени канонаду стали разбавлять звуки винтов, рассекающих воздух.

– Ну вот, я же говорил! – радостно заявил я.

Постепенно вой нарастал, и мы увидели вдалеке взлетающий вертолет, что завис в воздухе, разбрасывая в стороны белые клубы дыма. Вертолет какое‑то время повисел на месте и начал разворачиваться, и тогда я выпустил в небо первую ракету. Красная вспышка с шипением поднялась в воздух и начала медленно пикировать на землю. А мы с Алиной неотрывно наблюдали за полетом. Вертолет так и висел над одной точкой, а после от его двигателя повалил черный дым.

– Ой‑ей! – вскрикнула девушка, понимая, что с ним не все в порядке.

Тем не менее вертолет был на месте, черный дым исходил от него недолго, всего через пару минут он сменился клубами белого пара.

– Что же там такое происходит? – негодуя, прошипел я себе под нос.

«Чинук» резко дернулся вверх, потом повисел в воздухе, опустился вниз и опять вверх. От нетерпения я выстрелил еще одной ракетницей, и нас явно заметили, так как я отчетливо увидел, что вертушка повернулась в нашу сторону и полетела вперед.