— Заметил, — ответил Радим, — с трудом удар этого клинка отбил, все тело тяжестью налилось, словно до этого всю ночь мешки с песком ворочал, усталость навалилась, движения стали медленными, от ловкости, которая у меня плашками поднята, и следа не осталось. А ты говоришь, легко рогатых завалили. Чудом мы их уделали. Слушай, тогда что выходит, этот клинок в моей руке будет влиять и на друзей, и на врагов?
— Технически, да, — кивнул старлей. — Не действует на демонов, им, как понимаешь, это не выгодно. Но есть нюанс. Как я сказал, он работает на цель, фактически влияет на того, на кого направлен. Это нивелирует неудобство союзников. Главное, чтобы не влезли в зону ответственности. Ну и последняя способность — заряд крови, который срывается с клинка, приняв его облик, и пробивает противника за семь шагов. Но кровавый удар ниоткуда не берется, его сначала нужно напоить кровью, одно применение — один труп. Обычные щиты против такого бесполезны, я даже не уверен, что твоя стеклянная кожа сможет отразить такую атаку. — Шаров замолчал, задумавшись, все ли рассказал. — Теперь точно все, — наконец, выдал он, — копию рецептов пришлю, как до конторы доберусь. Информация по рунам в одном из баулов, в каком точно, не помню, вроде, где запчасти демонов.
— Отдохнул? — вставая, поинтересовался Радим.
— Ну да, вроде, — неуверенно ответил Матвей. — А что надо?
— С резервом как?
Старлей вытащил из кармана маленькое зеркальце и, приложив палец, посмотрел на свой силуэт.
— Половина, — ответил он, не понимая, куда клонит Вяземский. — Кстати, я, похоже, за наш вояж еще единицу взял, думаю, у меня теперь восьмерка.
— Это хорошо, сильный источник тебе понадобится. А теперь вперед, пробуй. — Радим подошел к простому обычному зеркалу и на время снял с него блокировку.
Шаров озадаченно хлопнул глазами, не понимая, что от него хотят. И тут до него дошло. Вскочив, Ворот в два шага подошел к зеркалу. Руки Матвея от волнения дрожали.
— Блин, не могу успокоиться, всего трясет, — после трех минут выдал он.
— Не торопись, — улыбнулся Вяземский. — Я тоже волновался в первый раз, когда Жданов меня учить начал. Руну ты знаешь, просто начерти ее и влей силу, тебе не надо открывать проход, тебе нужно понять, отвечает ли она тебе.
Старлей нерешительно подошел к зеркалу и принялся подрагивающими пальцами чертить символ пути. Несмотря на то, что он не был ходоком, Пряхин заставлял своих курсантов учить все руны, включая высшие, и эта была не исключением.
— Ух ты! — с восхищением прошептал Шаров, глядя, как руна, выполненная немного коряво, отобразилась на стекле.
— Ну, вот и ответ, — улыбнулся Радим. — Если бы у тебя не было способности ходока, она бы просто развеялась, не закрепившись. Напитывай силой.
Матвей уже уверенно поднес пальцы к символу, и энергия медленно стала его наполнять, заставляя светиться все ярче. Вот она полыхнула серебром и впиталась в стекло, которое тут же пошло рябью, а с той стороны проступил подвал управления, откуда Радим забирал Шарова.
— Я сделал, — выдохнул Матвей и с восхищением посмотрел на Вяземского. — Ты понимаешь, что это значит?
— Это значит, нам теперь придется быть острожными, поскольку долго эта тайна не продержится, и очень многие захотят узнать, как можно сотворить зеркальщика и ходока. Хватай шмотки и дуй отсюда. — Радим посмотрел на календарь, отображающийся на экране смартфона. — Сегодня среда, следующий заход в понедельник. Можно, конечно, и завтра уйти, чтобы дня три там побродить и в субботу ночью вернуться, но мне нужен отдых. А что нас ждет с той стороны портала, я не знаю. Да и трофеи нужно разобрать. Все, Матвей, вали, я пожрать и вымыться нормально хочу.
Парень махнул рукой и, закинув в зеркало свои баулы, один из которых звякнул трофейным железом, подхватив рюкзак, шагнул в открытый им же проход. При этом его лицо светилось от счастья, и Вяземский мог его понять, он стал тем, кем и не мечтал — ходоком. Вот только он не представлял, сколько проблем ему это может принести. Теперь у него понедельник круглый год. Хотя завтра появится еще один ходок. Старостин на себя одеяло тянуть не станет, он радеет за отдел, но он начальник и больше кабинетный работник, а нужен кто-то, кто постоянно в деле. Скорее всего, вторым ходоком станет Платов. Несмотря на сложный характер, он идеальная кандидатура.
Радим отодвинул мощный зачарованный засов, блокирующий дверь изнутри, и поднялся по лестнице. Дом встретил его пустотой, только мобильник сразу известил о получении сообщений.
Глянув за окно, где было абсолютно темно, Вяземский посмотрел на настенные часы, те показывали, что сейчас половина первого, и о доставке можно не мечтать. Изучив холодильник, он вздохнул и закрыл дверцу. Полез в шкаф, где на такие случаи имелся всякий сухпай, в виде пакетированных супов и бич-пакетов, быстро завариваемых макарон. Пятнадцать минут, и вот он уже, обжигаясь, хлебает его ложкой. Съев почти все, что сварил, он сыто рыгнул и, отправив одежду в стиральную машину, полез отмокать в ванную. Не успел он расслабиться и прикрыть глаза, как зазвонил телефон.
— Мог бы и позвонить, сказать, что вернулся, — недовольно заметила Ольга, — а то СМС, что ты в сети, пришла. Сижу как дура, жду звонка, а ни ответа, ни привета.
— Извини, милая, думал, ты спишь, — повинился Вяземский. — Помню, как выматывался и вырубался еще до полуночи.
— С тобой все в порядке? — сменила она гнев на милость.
— Да, нормально все, — решив не говорить, что два раза был на краю, и оба раза его вытащил Шаров, ответил Радим. Первый, когда убил тень, сбившую его с ног, второй — вытянув проклятие, но Ольге эта информация не нужна. — Сходили удачно, разберусь с трофеями и буду тебя вечером забирать, продолжим тебя усиливать, нужно развивать твой источник. — Именно в этот момент прошел следующий звонок, на экране появилась надпись: «Кочнев». — Блин, милая, извини, куратор звонит. Если майор решил меня тронуть в час ночи, значит, что-то важное.
— Вы по-прежнему, как кошка с собакой?
— Да, он забывает, кто я. Я ему напоминаю, не стесняясь в выражениях. Все, давай, спокойной ночи, люблю тебя.
— И я тебя, — ответила Ольга, обрывая разговор.
Радим нажал на зеленую трубку и спустя секунду услышал недовольный голос майора Кочнева:
— Почему не отвечаете на вызовы, где вы были? Почему вас сегодня весь день не было в сети.
— Майор, — подавив зевок, выдал Вяземский, — давай ты сначала поздороваешься, потом сбавишь тон, и мы тогда поговорим нормально, и я тебя на хер не пошлю, и телефон не буду отключать.
— Здравия желаю, — сбавив обороты, сдал назад Кочнев, прекрасно зная, что все, что сказал Дикий, он выполнит без каких-либо вопросов.
— И вам доброй ночи, — спокойно поприветствовал куратора Радим, — а теперь выкладывайте.
— У нас проблема, явный потеряшка, — начал вводить Радима в курс дела Кочнев. — Зам губернатора исчез из собственного кабинета, оставив пиджак и портфель с документами. Тебя не могли восемь часов найти. Губер генералу мозг засношал, требуя немедленно найти важного человека.
— Вот теперь все ясно, — хмыкнул Радим. — Не сантехник Сидоров исчез, а целый зам. Слушай, а может, его похитили и как-то вывели из здания?
— Отсмотрели мы камеры, вся администрация под наблюдением, всего три слепых пятна, и то на этаж выше. Не покидал он кабинет, как в три часа от него последний посетитель вышел, так все, никакого движения. Секретарша была на месте и никуда не отлучалась, она тревогу и подняла. Тут и про тебя вспомнили, только найти не могли. Так что Радим Миронович, жду тебя в областной администрации. Тебе сколько ехать?
— Я за городом, — прикинул время Вяземский, — только залез в ванную, минут сорок, минимум.
— Жду, — отчеканил Кочнев. — Радим, его надо вернуть.
— Конечно, надо, — нажимая кнопку отбоя, буркнул Вяземский и принялся мылить голову, радуясь, что у него остался чистый штурмовой костюм.
