Внутри вдруг прошило обжигающим пламенем. От сердца через грудь, по позвоночнику и животу, словно тело превратилось в одну кровоточащую рану. Но боль мгновенно сменила знакомая, уютная ярость. В гневе сложно чувствовать себя потерянной или обиженной.
Решительным шагом, не замечая, что здания перед глазами кружатся, а мостовая шатается, как корабельная палуба, я пересекла улицу.
– Стесняюсь спросить, и что вы двое, по-вашему, делаете? – словно слыша свой ледяной голос со стороны, спросила я на идеальном диалекте без какого-либо акцента.
Глава 16
После ссоры
Они мгновенно пришли в движение.
С гибкостью танцора Гаррет вывернулся из рук девушки и, схватив ее за плечо, заставил переместиться на безопасное расстояние. В смысле, безопасное для себя. Потом вынудил сделать еще один шаг и только, убедившись, что достать его сложно, выпустил ее руку. Понятия не имею, кто из нас двоих, я или Кейрин, больше удивилась неожиданной рокировкой.
– Ты уже вернулся от родителей или еще не уезжал? – выразительно игнорируя обалдевшую блондинку, быстро спросила я.
Глаза у Ваэрда были почти черные, лицо посерело, хотя раньше мне казалось, что смуглые люди никогда не бледнеют.
– Адель, позволь мне объяснить, – проговорил он. – Совершенно точно ты неправильно поняла.
– Неправильно? – взвизгнула Кейрин. – Гарри, зачем ей что-то объяснять? Кто она такая?
– Действительно, Гаррет, – кивнула я. – Не утруждайся. Кто я такая, чтобы задавать вопросы и требовать ответов. Вы тут… продолжайте выяснять свои сложные отношения, а я, пожалуй, пойду. Меня подруга ждет.
Я развернулась на пятках. В груди пекло, безусловно от злости, а не от слез.
– Проклятие, Адель Роуз! Ты можешь хоть раз думать головой и не поступать импульсивно? – рявкнул он, подхватывая меня за локоть, и потащил… в том же, собственно, направлении, только маленько быстрее.
– Ты на меня орешь! – возмутилась я.
– Извини.
– Извини?!
– Господи, да что ты от меня еще хочешь услышать посреди улицы?! – сорвался он, кажется, впервые с нашего знакомства действительно подняв на меня голос.
Безусловно, лучшая защита – нападение. Это еще в книгах о стратегиях умные военные деятели описывали. Они уж знали, о чем говорили! Не то чтобы я читала их сочинения, мне и с норсентскими поэтами сложно сжиться, но кое-что в учебники истории обязательно запихивали.
– Что хочу услышать? Куда ты меня тащишь! – огрызнулась я.
– В карету.
Гаррет указал рукой на дорогой экипаж на другой стороне улицы. Гербов и прочих опознавательных знаков на нем не было, но не возникало сомнений, что он принадлежал к каретной его семьи.
Между тем из книжной лавки появилась Юна и замерла, когда мы с каменными лицами прошагали мимо.
– Мы уезжаем, – не глядя, бросил Ваэрд.
– Куда? – жалобно пискнула она.
– У тебя много вариантов?
– Вообще-то, да, – семеня следом, осторожно поделилась подружка.
– В академию! – потеряв терпение, рыкнул Гаррет. – Пойдет?
Честное слово, если бы мы не добрались до кареты, то точно устроили новую магическую дуэль, не сходя с места. В смысле, с пешеходной мостовой. В салон, правда, усаживались притихшие и без приключений, пробуждающих немедленное желание кого-нибудь прикончить. Кейрин за нами не гналась, пытаясь лечь под копыта лошадям, никого насильно на мягкие сиденья не запихивали. Поклонившись, лакей тихо закрыл дверцу, экипаж плавно тронулся.
– А я еще хотела погулять по торговой улице, – кручинясь, прошептала Юна.
Мы с Гарретом одарили ее одинаково выразительными взглядами.
– Ладно… – съежилась она, втянув шею в плечи. – Разве я против? Поехали домой.
За всю дорогу из долины не прозвучало и пары слов. Мы с Гарретом сидели друг напротив друга, соприкасались коленями, смотрели в одно окно и молчали. Так яростно и многозначительно, что в этом самом молчании звучало больше лишних слов, чем во время шумного скандала.
У Ваэрда на лице ходили желваки. Полагаю, у меня тоже. Атмосфера в салоне экипажа стояла такая, словно кто-то преставился, а теперь его ехали отпевать. Полагаю, все-таки наши отношения, какими бы странными и быстротечными они ни были.
Уже в середине пути, видимо, Юна начала мечтать о том, чтобы выпрыгнуть из кареты на дорогу и добраться до замка своим ходом, пусть дорога займет часа три. Она жалобно обнимала стопку книгу, дышала через раз и старалась не шевелиться. В общем, как на траурных поминках, разве что не хватало черемуховой настойки.
Дыхание подруга перевела лишь тогда, когда мы минули длинный каменный мост, ведущий к замковым воротам, и оказались на въездной площади.
Взрывоопасная поездка, когда достаточно запалить легкий светляк, чтобы экипаж с лошадями, слугами и нами подлетел на воздух, почти закончилась. И все выжили!
Гаррет ударил в стенку и коротко приказал:
– Остановите!
Карета встала. На приличном расстоянии от главного входа и на неприличном – от общежития.
– Выходи! – глядя мне глаза, резко скомандовал он.
Скрипнув зубами, я потянулась к ручке, чтобы открыть дверь.
– Не ты! – рявкнул Гаррет.
– Не надо на меня рычать! – огрызнулась я. – Из нас двоих именно ты обнимался со своей бывшей посреди улицы!
– Гаррет, какой ужас! Кейрин – твоя бывшая девушка?! – охнула Юна, заработала два злобных взгляда и тут же пролепетала: – Я пошла!
Она с такой радостью выскочила из салона, словно ее выпустили из камеры пыток живую, здоровую и нисколько не пострадавшую. Полагаю, сегодня Мейз в своей обычной манере высокомерного придурка подробно мне объяснит, почему ни в коем случае нельзя пугать его славную, любимую подружку.
– Едем… куда-нибудь, где поменьше людей, – неопределенно приказал Ваэрд лакею. Прозвучало откровенно пугающе. Наверное, так начинаются почти все истории о маньяках. Девушку везут куда-нибудь, где безлюдно.
Мы снова тронулись. За окном в обратном порядке промелькнула площадь, ворота и мост. Карета съехала с тракта на узкую одноколейку, закачалась, как в припадке, и замерла. В общем, уехали недалеко, но вряд ли сюда сворачивали люди – боялись испортить рессоры на экипажах, ноги у лошадей, да и собственные, пожалуй, тоже.
В салоне повисла почти оглушительная тишина. Мы обменялись холодными взглядами.
– Ты не обязан ничего объяснять, – произнесла я, удивляясь, как спокойно и даже равнодушно звучит голос. – У нас не такие отношения.
Вообще, я всегда была дрянной актеркой, игра мне решительно не давалась, но, видимо, в воздухе Норсента витало нечто, что пробуждало талант к лицедейству. Жаль, не к стихийной магии и особой способности держаться подальше от плохих парней.
– А какие у нас отношения? – резко спросил он.
– Ну как же? – усмехнулась в ответ. – Я одна из тех девушек, которых ты приводишь на пляж следить за химерами.
– И сколько… – он резко наклонился, сближая наши лица, от его дыхания пахло кофе, – было этих девушек?
– Тебе лучше знать, – немеющими губами ответила я, но характер выдержала и взгляд не опустила.
– Одна. Этот уникальный аттракцион был исключительно для тебя одной, Адель Роуз.
Я почувствовала себя полной дурой и почему-то обиделась еще сильнее. Не было причин не верить Гаррету, как и не находилось повода – верить.
– Мне надо подышать свежим воздухом, – процедил он, толкнул дверцу и, презрев ступеньку, спрыгнул на пыльную обочину.
Некоторое время мы провели порознь. Он дышал воздухом и пылью, я – своими обидами и приятным благовонием салона. В общем, достаточно успокоительным, чтобы остыть и выкинуть белый флаг. Не в прямом смысле этого слова. Представляю, какая у Гаррета была бы мина, швырни ему в лицо носовой платок с вышитым по каемке цветочком.
Я выбралась из кареты без чужой помощи, как делала всю свою жизнь. Встала рядом с ним, уставилась под ноги. Черные ботинки мгновенно покрылись слоем пыли.
