— Не знаю. Наверное, потому что и тут, и там были подземелья…
— Расскажи…
Он, снова оглядывая лес и выбирая направление, медленно начал:
— Мне тогда было двадцать… Второй год моей службы… Я впервые попал в Ренал. В северный Ренал. Я о нем ничего не знал. Нашему отряду было поручено найти легендарный северо-западный проход через Мустагские хребты. Мустаг — иначе Ледяные горы. Вторая по величине горная система Асуна. Говорили, что есть старая заброшенная караванная тропа — ей-то мы и искали, когда попали в Чинд. Местные рассказывали, что в горах за Чиндом есть пещеры, ведущие в долину Заброшенного храма. Этот храм фигурировал и в других легендах, говорили, что именно от него началась караванная тропа.
— И..?
— Ошибались. — отозвался Грег, замирая на вершине склона и что-то высматривая. Для Лиз все выглядело тьмой. Грег, кажется, что-то видел. Он уверенно направился дальше, теперь вниз по склону. — Ошибка в переводе с иширского на пинпин. Храмы были разные. Боги забытые, но совсем разные. Но дело не в этом… Нам крайне не повезло со временем — когда мы были в Чинде, войска соседнего княжества двинулись на город. Местный ардат, князь по нашим меркам, попросил помощи — город был слаб и не в силах оказать сопротивление. Он попросил вывести женщин и детей к Заброшенному храму, иначе, сказал он, придется прибегнуть к джаухару… Мы как безумные искали вход в пещеры… Джунгли, горы, кругом зелень, не разобрать: расщелина это или начало пещер… Когда нашли, меня как самого молодого и быстрого… И не смотри так, знаю — запустил себя, приведу себя в форму, обещаю… — он вздрогнул, видимо, понимая, что глупо такое обещать. — …Меня послали в город. До подхода войск еще было два дня в запасе… Когда я добрался до Чинда, он уже горел.
Он замолчал, снова видя что-то другое перед собой, а не тьму, разгоняемую одинокой лампой. На снегу как лапы терзавшего его демона лежали изломанные тени ветвей нелид. Лиз осторожно просила:
— Осада началась раньше?
Он отрицательно качнул головой:
— Нет, по донесениям местных разведчиков, войска все еще были в дне пути от Чинда. Орайя сильно разлилась из-за дождей в горах.
— Но почему тогда… — недоумевала Лиз.
Грег выдохнул:
— Другой мир, другие ритуалы, другой менталитет. Оказывается, джаухар начинается до битвы. Иногда за сутки, даже двое…
— Но как… — еле выдавила из себя потрясенная Лиз. — Они даже не знают: проиграют или нет, но уже…
— Да. Уже. А на следующий день потерявшие жен, детей, матерей, дом и город мужчины идут в свой последний бой.
Лиз вздрогнула:
— А если они… Ну… Все же победят?
Грег пожал плечами:
— Не знаю. Это просто другой менталитет, Лиз.
Он промолчал, не рассказывая, как тогда стоял и дышал едким, горьким воздухом Чинда, ничего не понимая.
— Это просто другой континент, другие люди.
Лиз вместо тысячи слов, обняла его. Он вздрогнул, словно её объятья ему уже были не положены.
Она прошептала в шерсть его мундира:
— Найдем тварь и запинаем.
Он хмыкнул и добавил хрипло:
— Спасибо… — Грег стащил с себя шапку и вновь надел её на голову Лиз: — пойдем, тут близко жилье.
Хижина нашлась на середине склона. Сложенная из больших, почти нетёсаных камней, наполовину утопавшая в земле, с крышей, крытой дранкой. На двери, вызывая у Лиз стон, висел большой замок.
— Да что за… — она принялась давиться ругательствами — три года жизни портовой крысой никуда не денешь, сразу стать воспитанной лерой невозможно.
Грег с улыбкой подсказал:
— Хрень?
— Она самая… Грег… А еще другие дома тут есть?
Он, эфиром ломая дужку замка и тут же тяжело, почти разбивая лоб до крови, наваливаясь на дверь в попытке устоять, прошипел:
— Нам и тут будет неплохо…
— Это чужая собственность. — напомнила Лиз, обнимая его за талию и помогая выпрямиться.
Грег, сдергивая замок и открывая дверь в хижину, напомнил:
— Разница менталитета. И Тальмы на них нет. Ничего, напомню законы.
— Грег?
Он прошел через небольшие сени, открывая дверь уже в жилую комнату, единственную в хижине:
— По законам Тальмы в местах повышенной опасности, как то: горы, леса, пустыни, болота, тундра и так далее, дорожные хижины должны быть доступны всем — для защиты от непогоды или дикого зверя. Любой имеет право пользоваться хижиной и всем, что есть в ней, оставляя за собой порядок и возмещая едой или дровами то, чем пользовался. Точную формулировку не помню. Но мы имеем горы и лес. Хижина должна быть доступна всем. Замок вешать не имели права. Как-то так.
Он довел Лиз до старого, заваленного пыльными подушками и пледами грубого кресла и помог опуститься:
— Отдыхай. Я сейчас растоплю печь и сделаю чай.
Лиз огляделась, рассматривая погруженный в полумрак дом — их лампа еле справлялась с живущей тут тьмой. Чугунная печь. Простая, сколоченная из досок мебель: грубый стол, пара табуретов, лежак вместо кровати, полки с какими-то пропыленными жестяными коробками. Мрак и пыль.
Грег, тяжело опускаясь перед печкой, принялся её растапливать — чурочки чьей-то заботливой рукой были сложены рядом.
Лиз нашла глазами ведро и встала: хватит изображать леру, Грегу в разы труднее двигаться.
— Не знаешь, где тут родник? — она замерла с ведром в руках рядом с Грегом. — Только не надо говорить, что это не женское дело. Помнишь, как я жила три года?
Он вздрогнул и сказал:
— Если я правильно помню, то внизу протекает Каменка — мелкая речка, в которой можно набрать воды.
Он не ошибся — речка, скорее даже ручеек, была. Она скакала с камня на камень, убегая куда-то в светлеющую тьму. Начинался рассвет.
Лиз набрала ведро воды и принялась медленно подниматься по склону к хижине. Приветливо горело светом одинокое окошко, над дверью Грег тоже зажег небольшой фонарик. Их дом на сегодняшний день. Забавно, как играет их жизнями слепая судьба в руках Сочувствия. Наверное, и эта ночь, и это испытание тоже для чего-то были нужны.
Грег, шатаясь, встретил её на полдороги к хижине и упрямо забрал ведро. Больше всего на свете Лиз боялась, что он упадет вместе с ним, и ей придется вновь идти к Каменке, но Грег справился. Он снова отправил Лиз отдыхать в кресло, а сам занялся чаем. Кажется, она даже заснула, потому что совершенно не помнила, почему чай в кружке пах хвоей и смолой. Грег, придвинув к креслу колченогий табурет, на который и сел, подал Лиз кружку и подсказал:
— Хвоя нелиды. Очень полезна для десен и при переохлаждении. Это даже вкусно, поверь.
Она поверила и сделала небольшой глоток, потом снова и снова, наблюдая за сидящим рядом Грегом. Он опустил плечи, сгорбился и смотрел куда-то в пол, полный щелей и пыли.
— Лиз… Нам придется расстаться.
— Ты бросишь меня тут? А сам отправишься за помощью?
Он качнул головой и угрюмо сказал:
— Нет, конечно. Я имел в виду после того, как вернемся в Аквилиту. Я опасен. Сейчас тебе повезло — я в истощении. А потом? — он поднял на неё полные страха и гнева глаза. — Я же мог ударить эфиром… От него бы ты не увернулась.
Она положила свободную руку ему на колено:
— Грег, ты думаешь, что за наши отношения не стоит бороться?
— Нет, Лиз. Я думаю, что ты меня не простишь у богов, если я тебя убью. Я сам себя точно не прощу.
Она веско сказала:
— Джаухар.
Грег вскинулся:
— Прости?
Она вновь повторила:
— Джаухар. Ты сжигаешь себя, хоть битва еще не началась. До неё еще сутки, войска даже не подошли к тебе, а ты сжигаешь себя и меня заодно. Но я не сдамся. У меня есть право на мою последнюю битву, чем бы она не закончилась. Я не позволю тебе устроить собственный джаухар. Может, смысл произошедшего сегодня ночью именно в этом? — она сделала глоток горячего, терпкого чая, стараясь не показать Грегу свой страх.
— Лиз…
— Сделай защитные амулеты для меня. Или я сама куплю механиты. Или надень на время магблокираторы. Или сделай меня магом.
