— Эфирницей, — поправил её Грег.
— Да хоть кем! Только не устраивай собственное испепеление задолго до битвы. Тебе никто не сказал, что мы её проиграем. Я не дам тебе устроить джаухар.
Глава 4 День второй. Находка
Лиз спала, спрятавшись под множеством пледов — дом плохо держал тепло, быстро остывая. Грег, сидя в кресле, осторожно разжал её пальцы, вцепившиеся в его ладонь — прежде, чем заснуть, Лиз взяла его за руку. Видимо, чтобы не убежал в очередной раз от неё. Он поправил плед, укрывая руку Лиз, и старательно тихо встал с кресла. Подошел к печке, подбросил новых дров, поставил вариться кастрюлю с крупой. Когда Лиз проснется, будет готова рисовая каша. Он направился прочь из хижины. В дверях оглянулся, проверяя, спит ли Лиз, и вышел на улицу. Ночной мороз стих. Солнце поднялось над землей, освещая изломанный лес и принося тепло. Надо же, одно из обязательных для посещения влюбленных мест в Вечный карнавал. Вот это занесло… Хотя, конечно, влюбленные посещали юго-западную часть леса — там домики, там красиво проложенные между изгибающимися в экстазе деревьями тропки, там продавцы ленточек, которые надо повязать на ветви, загадывая желание. Отсюда по прямой миля пути, а по склонам — сложно сказать. Проще идти вдоль Каменки на восток, там дальше будет дорога на Аквилиту, можно будет поймать попутный парогрузовик или даже паромобиль, если повезет.
Откуда-то издалека доносился вороний грай. Грег поднял глаза в небеса. Тучи растащил ветер, обещая погожий денек. Может, собраться с силами и подать сигнал «Констебль в опасности!»? Местные хотя бы увидят. Может, даже сообщат куда надо… Хотя… К демонам помощь, они с Лиз справятся сами. Справятся… Подумаешь, магблокиратор. Жизнь Лиз в разы важнее его эфира. Пару камней в спину он легко перенесет. Решено. Наденет магблокиратор, и… Они постараются с Лиз справиться. Если он не прибьет её в процессе… Он передернул плечами, пытаясь понять, какие еще сюрпризы содержит его память. Может, этому прицепившемуся к нему лоа хватит и воспоминаний о спектаклях, синематографе, прочитанных книгах? Не хватало еще себя вообразить ревнивым мавром, и… Демоны, он не может рисковать Лиз! Надо трезво оценивать себя — он не в состоянии контролировать приход лоа, как бы эта дрянь не уцелела. Надо отказаться от Лиз, и это отнюдь не джаухар. Он не признает свое бессилие перед лоа. Это защита. Он решил чуть-чуть пройтись, чтобы спустить пар. Стоять возле хижины и гадать, когда его телом и разумом вновь овладеет лоа, бессмысленно.
Он направился вверх по склону, чтобы снова оглядеться — ночью, даже активировав ночное зрение, он мало что рассмотрел. На девственно белом снеге, как на чистой странице книги, была написана вся нехитрая жизнь леса. Петли зайца, уходящего от погони. Целеустремленные следы волка. Демоны, сейчас же как раз волчьи свадьбы в самом разгаре! Только этого не хватало… Множество лисьих цепочек — лис тут много. Одна как раз подсматривала за ним из-за изгиба ствола пьяной нелиды. Он посмотрел на лису в ответ. Рыжая плутовка нагло вылезла из своего укрытия и села, уже открыто рассматривая его. Видимо, людей тут бывает мало, раз его не боится.
Он прошел мимо, наслаждаясь свежим воздухом. Как же ему этого не хватало, оказывается… Четыре года только город, четыре года только кабинеты-кабинеты-кабинеты и душные городские стены. Сперва два года обучения в корпусе, потом два года службы королю, расследуя заговоры, преследуя бомбистов, распутывая интриги придворных… Зачем знать весь мир, если перемещаешься по службе на паромобиле да работаешь в кабинетах? Белых пятен на картах еще так много, только там нет интереса короля, там не требуется провести войска, так что эти пятна закроют картографы, если доберутся. Его мир теперь сузился до одной конкретной Аквилиты. Тут тоже есть белые пятна — все катакомбы, но на фоне того, что он прошел, это такая малость. Может, к демонам лоа, к демонам службу, подать в отставку и… Здравствуйте, белые пятна этого мира. Мало кто вспомнит, что был такой Блек, опозоривший себя. Еще меньше поинтересуется, на каком хребте или в какой пропасти он сгинул. И нет, это не джаухар.
Лиса за спиной зашлась в диком кашле. Он даже обернулся на бедную. Та сидела на дорожке из его следов и тявкала, словно ругала его.
— Кыш! — буркнул он. Будут ему еще лисы высказывать свое негодование. Лиса обиженно потрусила прочь в лес, своей рыжей шубкой сливаясь с рыжей корой нелид.
Грег нахмурился — надо будет сегодня же показаться отцу Маркусу. Пусть хоть всю голову переворачивает, просеивая его мысли — быть безумцем в разы хуже. Сегодня он уже видел Орайю вместо Ривеноук, а теперь еще и лиса…
Он поднялся на излом горы, осматриваясь: на востоке вилась пустая сейчас дорога. Туда они с Лиз и направятся, возвращаясь в Аквилиту. Он оглянулся назад, откуда они с Лиз пришли. Черный зев спуска в катакомбы в почти вертикальном склоне горы. Огромные, отброшенные в стороны камни. Побитые эфирным взрывом, выкорчеванные деревья. Неудивительно, что он в магическом истощении — такого наворотить. Чудо, что вообще выжил. Вдалеке над пологим, заросшим лесом склоном кружились вороны. Зимой они часто сбиваются в стаи — холод, враги, голод заставляют даже ворон собираться вместе. Но… Грег присмотрелся — на предзакатный слет это не походило, да и утро уже давно. Вороны летали то и дело пикируя над одним и тем же местом, словно… Что-то клевали. Может, животное, а может и… Грег вздохнул — надо проверить. Он внимательно осмотрелся, выбирая путь, и направился к воронам и их пиршеству. Результат его не порадовал — из расщелины пятивековой нелиды торчала вверх скелетированная человеческая рука.
Грег собрался с силами и пустил вверх желто-красный сигнал: «Место преступления!». Вороны испуганно полетели прочь — птицы плохо переносили эфирные возмущения. Мужчину тут же повело в бок, заваливая в снег. Перед глазами все плыло кругами, тошнота подкатила к горлу горькой, разъедающей язык желчью.
Демонова лиса снова подобралась к нему и явно высмеяла его своим долгим, насмешливым тявканьем.
— Не дождешься… — еле выдавил он из себя.
Чтобы прогнать серую хмарь, пытавшуюся его отправить в небытие, он хватал пригоршнями ноздреватый снег, запихивая в рот и тут же выплевывая его с кровавыми сгустками. Растирал виски снегом, до боли царапая кожу. Пытался сесть, чуть не заваливаясь обратно. Вот же… Там Лиз в одиночестве… Еще решит, что он её бросил… Надо встать, надо вернуться, надо заставить себя двигаться…
Лиса последний раз тявкнула на него и решительно пошла прочь.
Где-то высоко в небесах обреченно прозвучало:
— Балбес… Ну почему ты меня с собой не взял?
Чем бы ему помогла Лиз, он сперва не понял, но, когда она подперла его в спину, помогая сидеть и не падать, а потом еще и потащила за руки вверх, заставляя вставать, он понял, что был не прав.
Потом… Через час, не меньше, сидя в кресле и блаженно ложка за ложкой черпая горячую кашу, он понял, что ни за что не сможет отказаться от Лиз. Только не от неё. От всего сможет: от службы, от рода, от города или вольного простора, но не от неё.
— Грег… — она отложила свою ложку в сторону.
Сил говорить почти не было — удержаться бы на краю сознания. Он чувствовал себя утопающим, из последних сил хватающимся за край проруби — отпустит, и тьма сомкнется вокруг, поглощая навсегда.
— Ум?
— Ты не Брок, не мычи… — грустно улыбнулась Лиз. Усталая, бледная, с мокрыми от пота волосами — столько тащила его назад к хижине, но такая родная и нужная.
— Я не мычу, я кашу глотал… — солгал Грег, тут же зачерпывая ложкой рис. Еще бы мимо рта не пронести. — Лиз?
— Как ты думаешь… Мог тебя Верр проклясть?
Грег замер, всерьез обдумывая её слова. Что-то в этом было, хотя в памяти опять всплыла фраза про повторение истории. Всерьез уже было с Броком, с его не вовремя произнесенным: «Чтоб ты сдох!». Здесь, скорее фарс — Верр не следит за языком, как бойцовский петух, бросаясь на всех.
