Исповедь смертного греха 2 (СИ) - Вальтер Макс

Но я не стал поддаваться на провокацию. Напротив, успокоился и сосредоточился на работе. Она хочет, чтобы я начал метаться и совершать ошибки? Ну уж нет, бывали мы в ситуациях и похуже.

Я припал на колено и внимательно осмотрел место, где только что промелькнула её тень. Ничего. Тогда я переключил интерфейс в режим сканирования, а через секунду он уже услужливо подсветил мне едва заметные следы на ржавой поверхности контейнера. Совсем свежие царапины. Кажется, кто-то карабкался наверх.

«Вот ведь бестия! Да она же двигается поверху!», — осенило меня.

Я поднял голову и осмотрел верхний ярус. Контейнеры стояли в два, а кое-где и в три этажа. Сверху открывался отличный обзор на весь сектор, и при этом ты оставался невидимым для тех, кто находится внизу.

Я забрался на контейнер и на мгновение замер, прислушиваясь к окружающему миру.

Сверху полигон выглядел иначе. Лабиринт, который с земли казался хаотичным нагромождением ржавых коробок, приобрёл структуру: проходы, тупики, открытые площадки. Лёгкий ветерок, гулявший между штабелями, доносил запах нагретого металла, пыли и звуки. Где-то вдалеке, за пределами полигона, грохотали выстрелы. Это чья-то другая группа сдавала экзамен. Но здесь, в нашем секторе, стояла тишина.

Ближайшие контейнеры — ржавые, с выцветшей маркировкой и пятнами машинного масла на стыках. По такому покрытию бесшумно не пройдёшь. Металл под ногами звучит гулко, как барабан. Впрочем, плевать, пусть знает, что я иду по её следу.

Интерфейс мягко подсвечивал оптимальные точки для прыжка, рисуя зелёные круги на гребнях контейнеров. Я перемахнул на соседний, приземлился на полусогнутые, гася инерцию. Металл отозвался глухим стоном. Я замер и снова прислушался.

Нет, ничего. Тихо как склепе.

— Даш, что у вас? — на всякий случай уточнил я.

— Тихо, — отозвалась подруга. — Тройка ушла, пытаемся их выследить.

— Принял. Аккуратнее там.

Ещё прыжок. На этот раз дальше, через просвет между штабелями. Внизу, подо мной, промелькнула бетонная плита, уложенная на ржавые двутавры. Ещё прыжок — и я уже на остове старого здания, которое торчало из земли посреди полигона. Отличная боевая позиция для пулемёта, если бы он у нас был. Бетонные стены без крыши, только перекрытия и арматура, торчащая во все стороны.

И тут я увидел её.

Карина мелькнула впереди, двумя контейнерами левее. Лёгкая, быстрая, она перепрыгнула с одного яруса на другой, не задерживаясь даже на секунду. Её коса взметнулась за спиной, словно хвост хищника, и исчезла за краем контейнера, а я рванул следом, поглощённый азартом охоты.

Мышцы работали на пределе, сердце грохотало где-то у горла. Обзор изменился: сделался более резким в центре и размазался к периферии. Интерфейс прокладывал маршрут, точно выверяя каждый шаг, каждый рывок. Я подчинялся его командам без лишних размышлений и всё своё внимание сосредоточил на тени, которая скользила по верхушкам контейнеров.

Я перемахнул через очередной просвет и приземлился на остов здания. Туда, где секунду назад, как мне показалось, промелькнул её тонкий силуэт. И в этот момент интерфейс взвыл.

Это был не спокойный сигнал тревоги и не мягкое предупреждение, а именно вой: резкий, пронзительный, заставляющий кровь застыть в жилах. Сердце пропустило удар. «Неужели попался? Неужели это всё?» — промелькнуло в мозгу.

Перед глазами вспыхнула алая стрелка, указывающая в тыл. Ровно туда, откуда я только что прыгнул. Контейнер. Тот самый, на котором я стоял всего секунду назад.

Внутри двое, и эти двое ждали меня. Прятались там всё это время, пока я гнался за Кариной. Наблюдали через щели в обшивке и не шевелились, сливаясь с фоном. А интерфейс не замечал их, пока они сами себя не выдали. Наверное, кто-то из них сместился, готовясь к броску, или приподнял ствол. А может, шаркнул ногой, что и привлекло внимание системы, которая тут же забила тревогу.

Рука метнулась к поясу быстрее, чем мозг успел окончательно осознать происходящее. Пальцы сомкнулись на гладкой поверхности светошумовой гранаты. Чека вылетела с характерным щелчком. Я даже не заметил, как выдернул её. Развернулся и кистевым вывертом зашвырнул гранату, полностью подчиняясь просчитанной траектории интерфейса.

Граната влетела в проём контейнера и грохнула прежде, чем я успел приземлиться на бетонный пол здания.

Вспышка была такой яркой, что даже через закрытые веки и через стенку контейнера, я увидел белый отблеск. Грохот ударил по ушам и эхом заметался между металлических стен. Двое внутри ослепли и оглохли одновременно, в этом я не сомневался ни на секунду. Наверняка ещё и контузию заработали. Но это не страшно, в медчасти их быстро поставят на ноги. Даже как следует пострадать не успеют.

Я спрыгнул вниз, больно ударившись пятками о бетон. Развернулся и увидел своих противников. В проёме контейнера, шатаясь, возник первый штурмовик. Он явно ничего не видел. Его глаза были широко распахнуты, но взгляд блуждал, как у пьяного. Руками он держался за голову, точнее за уши из которых тянулись тонкие струйки крови.

Я не мешкал. Дал короткую очередь в три патрона, которые положил ему точно в голову. Парень дёрнулся и рухнул лицом вперёд, застыв в неестественной позе.

— Минус один, — хищно оскалился я и перевёл прицел на второго, собираясь уложить его рядом с товарищем.

Тот заподозрил неладное и попытался нашарить автомат, висевший у него на шее, но его координация была нарушена, пальцы постоянно соскальзывали.

Я уже собирался вдавить спуск, как мне в бедро ударил электрический разряд.

Боль пронзила тело, как раскалённая спица. Мгновенная, ослепляющая, она прокатилась от бедра до позвоночника и взорвалась где-то в основании черепа. Мышцы свело судорогой, такой сильной, что я рухнул на колено, а перед глазами поплыли тёмные круги. Правая нога отказала полностью, превратилась в чужой, бесполезный кусок мяса, который отказывался подчиняться.

Выстрел был мастерским. Даже находясь на грани болевого шока, мне удалось просчитать его траекторию: били сквозь щель. Узкий просвет между двумя контейнерами шириной в ладонь. Там, в этой щели, на долю секунды мелькнула моя нога, и Карина — а это могла быть только она — всадила заряд точно в цель. Других вариантов здесь просто нет. В том смысле, что я полностью закрыт от стрелка остовом здания и нагромождением контейнеров за ним.

И тут произошло то, чего я просто не мог ожидать. Интерфейс мигнул и погас.

Не просто отключился — он умер. Перед глазами остался только реальный мир: серый бетон под коленями, ржавая стена контейнера, ослеплённый штурмовик, который уже держал оружие в руках и слепо водил стволом из стороны в сторону. Не осталось ни подсветок, ни стрелок, ни цифр. Там, где только что пульсировал поток данных, была лишь звенящая пустота.

Однако сдаваться я не собирался. Рухнув на землю, я первым делом довершил начатое и короткой очередью добил подранка. Вот теперь численный перевес на нашей стороне. Ничего, мы ещё повоюем.

— Даш, Миха, я — трёхсотый, — доложил команде я. — Двое из команды Карины — минус.

— Ты где? — задал глупый вопрос Мишка.

По крайней мере, я так решил. Но через секунду до меня дошло, что я не просто лишился нанитов и интерфейса. Они больше не могут видеть меня на карте. Система «свой-чужой» тоже отказала.

А ведь это можно использовать как преимущество.

Я хищно оскалился и, хромая, побрёл к контейнеру, где лежали в отключке бойцы Карины. Их одежда немного отличалась от нашей, как раз на случай визуального распознавания противника. На нашей одежде имелись синие цветовые вставки, а у них — красные.

— Грех, ответь! — прозвучал в ухе взволнованный голос Мишки.

— Оставайтесь на месте, — бросил я, — я сейчас к вам подойду. Только не высовывайтесь.

— Принял, ждём.

— Даш, готовь финальный аккорд. Активируешь вирус по команде.

— Давно готова.

Я стянул с одного из поверженных штурмовиков куртку с красными вставками. Тот даже не сопротивлялся — он всё ещё пребывал в отключке после моей очереди в голову. Не забыл сменить и шлем. За штаны можно не переживать, они уже настолько грязные, что цветные вставок не видно.