— Будет так, как вы хотите, мой господин.
— Конечно, всё будет так, как я пожелаю, — надменно произнёс граф. — Итак, пиши, Лок. «Дорогая Элизабет! Я знал, что вы умны, быстро осознаете свою ошибку и признаетесь, что вам нужно моё покровительство. Принимаю ваши извинения, но желал бы лично удостовериться в вашем раскаянии. Сегодня вечером в 18:00 жду вас на ужин в своём доме».
— И подуши письмо моим одеколоном с феромонами, пусть она счастливая прижимает мой ответ к своей груди, целует эти строчки и отсчитывает минуты до нашей встречи.
Глава 25
— Леди Элизабет Морган —
Лёгкий ветерок теребил редкие волоски на блестящем черепе толстяка. Граф Итан Андон сидел, непринуждённо откинувшись на подушку кресла, похожего на величественный трон. Мужчина вытянул короткие толстые ноги и всем своим выражал лёгкое презрение к гостье.
Я была вынуждена вдыхать воздух, пропитанный удушливыми сладкими благовониями. От этого запашка в носу нещадно свербело. Предполагаю, скоро начну чихать.
Мужчина не спешил ко мне. Не предлагал сесть и в принципе вёл себя так, словно перед ним не леди стоит, а провинившаяся служанка. Я злилась, но терпела ради дела. Сделала максимально виноватый вид: плечи чуть ссутулены, взгляд устремлён в пол, и ладошки мнут ткань красивого, но не слишком роскошного платья.
Из-под ресниц бросила взгляд на графа и едва не скривилась, когда он начал щёлкать пальцами. А пальцы лорда напоминали связку сарделек. Руки маленькие, бледные, изнеженные. Это не руки мужчины. У Джона вот красивые: сильные, чуть грубые, но ухоженные. Этими руками он и меч крепко держит и меня...
Граф Итан некрасив, но богат и сейчас могущественен, и мне было неприятно, что этот скользкий мужчина проявляет ко мне интерес. Он тешит себя тщеславием, что будто я действительно могу заинтересоваться им. Нет уж, будь ситуация безнадёжна и не будь у меня Джона, я бы выбрала нищету, чем быть с этим человеком — холодным, отвратительным как внешне, так и внутренне, и даже жестоким.
В носу защекотало сильнее, я не выдержала, раскрыла веер и обмахнулась им. Попутно бросила взгляд на графа. В этот момент он соизволил подняться с кресла. Вышло это неуклюже и грузно.
— Что ж, леди Ловли, — протянул Итан, специально сделав акцент на моей девичьей фамилии, — вижу, вы действительно встали на путь раскаяния.
— Я будто слепа была, милорд, — вздохнула с деланной грустью, хотя хотелось рвать и метать. Ну что он за кретин и болван! Пригласил девушку, а сам устроил дымовую завесу из благовоний! Хоть бы окна распахнул, идиот!
Граф приблизился ко мне и толстым пальцем приподнял за подбородок моё лицо.
— Кротость и стыдливость тебе к лицу, Элизабет, — произнёс он довольно, и на толстом лице расплылась ехидная улыбка. — А я ведь говорил, что ты приползёшь ко мне. Говорил? Напомни-ка.
У-у, сволочь!
Глядя в водянистые бесцветные глаза и подавляя желание дать ему кулаком в морду, прошептала, добавив голосу раскаяния:
— Да, Ваша Светлость, вы говорили, что я приползу к вам. И вот она я... Чувствую вину за своё ужасное поведение... Но вы же простите меня, правда?
Сцапала его за руку и прижала к груди. Итан чуть дёрнулся, но тут же с удовольствием растопырил ладонь, обхватывая мягкую плоть. Меня чуть не вырвало.
Мною овладел неистовый гнев: всё поплыло перед глазами, и я едва не бросилась на него, чтобы схватить за горло мерзавца, что так бесстыдно ведёт себя с леди, подлостью и коварством обманул меня и моего дядю. Но я вовремя справилась с собой, хотя было желание вытащить шпильку с ядом и вонзить её в мерзкого толстяка.
С нарочитой медлительностью (ох, чего мне это стоило!) я любезно улыбнулась графу и произнесла:
— Так что же вы скажете, милорд? — и добавила с придыханием: — Итан...
Всё, граф поплыл. Его глаза осоловели, руки вспотели, он стал чаще дышать и потому быстро сказал:
— Да-да... Да, Элизабет. Я тебя прощаю и помогу. Ты больше ни в чём не будешь нуждаться. И обещаю тебе, моя радость, я сделаю всё возможное, чтобы твой абсурдный брак с этим проклятым изменником признали недействительным. Тогда Джона Моргана, наконец, казнят, ты станешь моей невестой и моей супругой.
Пришлось сильно прикусить язык, чтобы раньше времени не выругаться и не облить сволочного графёнка проклятиями. А как хотелось! Но рано. Время не пришло.
Толстяк, не ведая о моих мыслях, любовно гладил мои руки своими влажными руками, крылья его носа возбуждённо вздрагивали, а взгляд лихорадочно блуждал по моему декольте.
Бррр... какая же мерзость! После этой встречи попрошу Джона отмыть меня с маслами и самой жёсткой люсфой, искупать в кипятке, и ещё «почистить» магией.
Граф, наконец, очнулся и, продолжая держать мою руку в плену своей потной ручонки, повёл меня в соседнюю комнату. Это была спальня. Огромная. Бордовых и красных оттенков и украшена золотом. Богато, но безвкусно оформленная и обставленная комната могла вызвать обморок у любого нормального человека. У меня тут же в глазах зарябило от яркости и аляпистости, голова тоже закружилась и если бы не рука графа, пошатнулась бы и упала. И сладкий запах благовоний с ещё большей концентрацией мог реально лишить меня чувств. Всего в этой комнате было много: обилие золотых украшений, нелепые картины заняли всю стену напротив кровати. От лицезрения этих полотен у меня тут же заалело лицо.
Напротив гигантской кровати стоял накрытый на двоих стол. Яства вызвали во мне брезгливость и тошноту. Зажаренный целиком поросёнок с яблоком в зубах не взывал к романтике.
Граф совсем не умеет ухаживать за женщинами. Или он думал, что все женщины глупы и вид стола с очень жирной и вредной пищей в таком огромном количестве, что уже ножки скрипят, и он вот-вот рухнет, вызовет у них приступ внезапной любви?
Мы приблизились к столу, слуги услужливо отодвинули для нас стулья. И стоило мне занять своё место, как я ощутила вибрацию в ногах. В оба каблучка моих туфель артефактор спрятал магические устройства — там, где есть сильные помехи, артефакты начинают предупреждать вибрацией в каблуках. Ни слуги, ни граф не заметили, кроме меня.
— Простите, милорд, вы позволите мне пересесть вот сюда? — неопределённо махнула рукой над столом, чтобы граф не понял, куда именно. — Просто я не могу смотреть на эти картины. Они жутко меня смущают.
Да и на самом деле место было ужасным — я взглядом натыкалась на откровенно развратные изображения.
Итан, ничего не подозревая, довольно ухмыльнулся и кивнул, позволяя мне выбрать место удобнее, (где сигнал ловит идеально и без помех).
Обошла стол, и вибрация прекратилась только у места, где сидел сам граф. Вот же гадство! Но надо было действовать. Я опустила руку ему на плечо и прошептала:
— Мне позволительно сесть здесь, милорд? Близко-близко быть рядом с вами для меня настоящая честь и радость.
Особенно если вонзить в глаз тебе вот эту серебреную вилку и хорошенько прокрутить её, наслаждаясь звуками твоей боли, ублюдок.
Граф, оторвал взгляд от стола (бе-е-едный, уже вон приборами вооружился, собирался поди, целиком поросёнка сожрать, а тут я прицепилась). Он посмотрел на своё плечо, где лежала моя рука (и как сумел голову повернуть при такой-то жирной шее?) и кивнул со словами.
— Передвиньте для леди стул рядом со мной. И приборы переставьте.
Слуги тотчас выполнили приказ графа.
Я села рядом и удовлетворённо вздохнула. Артефакты работали исправно. Интересно, придётся ли мне использовать выдвижное лезвие в туфельках? Или обойдётся без крови?
Слуги разлили по бокалам тягучий тёмно-красный напиток.
Я сложила руки на коленях и даже притрагиваться не желала к этим мерзким блюдам. И уж точно не собираюсь пить хоть что-то в логове своего врага.
Граф поднял полный бокал, и я последовала его примеру. При этом глядела восторженным взглядом на противного мне человека и улыбалась, точно чокнутая. Ей-ей, играть у меня получалось из рук вон плохо, но на счастье, Итан фальши не замечал. Он думал, что я уже полностью принадлежу ему.
