— Попросите слуг оставить нас наедине, — попросила его.
Граф мерзко ухмыльнулся и отдал приказ:
— Пошли вон!
Тех словно ветром сдуло. Граф Андон снова поднял бокал со словами:
— Хочу выразить свою радость, Элизабет. Я счастлив, что вы сейчас здесь. Со мной. Наедине. Из нас получится изумительная пара...
Ага, из ума выводительная! Но это всё лирика, пора брать быка за рога.
— Мне нравятся ваши планы на будущее, милорд, и они полностью совпадают с моими. Но сначала… — заявила уже не елейным, а чуть капризным тоном и со стуком поставила бокал. — Прежде, чем продолжать наш... «романтический вечер», я хочу понять... Как вы могли?
Итан нахмурился и опять с сожалением поглядел на поросёнка, затем осушил бокал, а потом перевёл взгляд на меня и спросил:
— Я не понимаю, поясни суть своего вопроса.
— Я говорю о тех землях на болоте, — закинула удочку.
Граф побледнел и прищурил и без того заплывшие жиром глаза.
— Затея вашего дяди принесла одни проблемы и убытки! Тема закрыта и не следует об этом говорить ещё хоть когда-нибудь!
Я услышала в его голосе страх.
— А я как раз узнала, что они очень богаты болотной рудой, — произнесла, как ни в чём не бывало. — Странно, что об этом так и не узнали спонсоры. Да и мой дядя не оставил бы мне гиблое депо, да ещё с долгами.
Положила руку поверх руки Итана, чуть сжала и произнесла невинно:
— Я просто... хочу знать правду... Мы ведь теперь... заодно.
От надменности графа Итана ничего не осталось, толстяк стал походить на озлобленного вепря. Он откинулся в кресле и уставился на меня внимательным изучающим взглядом, полным удивления, гнева, страха и жёсткости.
— Элизабет, о чём ты говоришь? — спросил он, наконец, когда тишина сгустилась, как засахаренный мёд.
Он старался скрыть свой страх, но всё же нужные мне нотки проскользнули.
— О болотной руде, — повторила невинным голосом. И добавила, как бы невзначай: — И о моём нынешнем бедственном положении. Это ведь вы приложили руку к моему банкротству, верно? Дядя бы никогда не оставил меня с долгами.
Глаза-буравчики сузились и чуть ли не закрылись жирными складками. Верхняя губа графа приподнялась и стали видны его зубы — мелкие, кривоватые. Он грузно поднялся с места, резко бросил салфетку на всё ещё пустую тарелку. Положил руку на спинку моего стула и сжал его так, что дерево захрустело. Граф навис надо мной, угрожающе сдвинул брови и прошипел в лицо, обдавая при этом зловонным дыханием:
— Откуда узнала?
Отклонилась и отвернула голову, чтобы хоть как-то не чувствовать его дыхания и удушающих духов, которых лорд явно не пожалел и вылил на себя целый флакон, а то и два или три.
Заодно, незаметно коснулась причёски и вынула одну шпильку с ядом, который мгновенно усыпит эту сволочь, если разговор перейдёт во что-то непотребное и опасное.
Зажала шпильку в руке так, чтобы самой не уколоться и ответила всё тем же невинным тоном:
— Милорд, дядя оставил документы и кое-какие записи. Из них я и узнала...
Толстяк прекратил мучить моё обоняние и, заложив руки за спину, прошёлся вокруг стола, раздумывая. Вернулся на своё место, развернулся лицом ко мне и процедил:
— Кто ещё в курсе?
Захлопала ресничками, чуть надула губки и протянула:
— Только я.
— Ты уверена? — насторожился граф.
— Уверена. Никто кроме меня документы и записи не видел.
Итан кивнул и пожевал нижнюю губу. Потом злобно хмыкнул и произнёс:
— Вот же старый плут, а говорил, что не оставил никаких следов о руде.
Навострила ушки и нахмурилась.
— Так что же, милорд, расскажете всё как есть или пытать вас придётся? — не удержалась от металла в голосе и небольшой шутки, которая может стать реальностью.
— Для чего тебе эта информация? — поинтересовался он мерзким тоном и стал поглаживать пальцами-сардельками маленький свой подбородок. — Что ты собираешься делать?
Ага, трусится. Боится, что донесу. Нет, боится, что не в органы власти сообщу (Андоны те ещё сволочи, купят любого чиновника). Он волнуется, что инвесторам расскажу правду о тех землях, и до короля дойду. Но об этом знать графёнку незачем, поэтому состроила самое дебильное выражение лица и прошептала, приложив ладони к груди:
— Я собираюсь снова стать богатой! Но я понятия не имею, что со всем этим вообще нужно делать. А информация мне нужна для того, чтобы я могла тебе доверять.
Толстяк подозрительно сверкнул глазами. Не верит? Снова похлопала ресничками и томно произнесла:
— Итан, неужели ты хочешь начать отношения со лжи? Если мы будем вместе, то я как твоя...
У меня так и вертелось на языке «твоя погибель, твоя смерть и кара».
— ... твоя леди должна знать правду. А иначе меня будут мучить сомнения...
На этот раз Итан замолчал надолго. Я думала уже, что так и не дождусь ответа, но наконец, толстяк посмотрел в мои полные искренности и невинности глаза и сказал:
— Ты права, не стоит начинать отношения со лжи.
Он взял мою ладошку, больно сжал и добавил:
— Но если ты используешь сказанное мной против меня и моей семьи — я тебя убью, Элизабет.
Глава 26
— Леди Элизабет Морган —
Сделала вид, что я сражена безжалостностью графа, незаметно ущипнула себя со всей силы за руку и на глаза выступили слёзы.
— Этот мир полон алчных злодеев! — воскликнула я и кинулась ему на грудь.
Хоть слёзы да сопли о его наряд вытру. Мужчина погладил меня спине и произнёс самодовольно:
— Да, Элизабет, мир коварен и жесток.
— Я чувствую безмерную усталость и горько жалею, что отвергла ваше предложение руки и сердца. Вам нужно было настоять... Ведь посмотрите, сейчас вокруг меня — хищные звери, а не люди!
— Тихо, тихо, — продолжал он наглаживать меня по спине.
— Простите, милорд, что я так резко потребовала от вас объяснений, — прошептала, всхлипывая. — У меня ведь так и осталась привычка говорить, что думаю. Не сердитесь, молю...
— Я не сержусь, моя дорогая Элизабет. Да ты виновата, что сослепу угодила в западню с этим смертником. Но как я уже сказал, я решу этот вопрос. Отныне вам не о чем беспокоиться.
Приняла ровное положение и, мягко улыбаясь, кружевным платочком промокнула влажные глаза.
— Благодарю... Благодарю вас, Итан...
Граф снова нацелился на ужин, но я опять не позволила ему поесть и спешно повторила вопрос:
— Так что с болотной рудой? И долги моего дяди — это ведь... неправда?
Итан раздражённо вздохнул и бросил нежный взгляд на поросёнка. Снова вздохнул и резко сказал:
— Да, земли богаты болотной рудой. И да, моя семья специально всё провернула таким образом, чтобы инвесторы не узнали правду и остались ни с чем. Твой дядя не сообщил им о болотной руде, но собирался сказать, когда обнаружил её... Мы узнали о его находке и планах... Адам собирался оповестить не только инвесторов, но и корону.
У меня закралась страшная мысль. Неужели?.. Нет-нет-нет! Закусила нижнюю губу, чтобы слова не сорвались раньше признания.
— Мне не очень хочется об этом говорить... — опустил он взгляд, но потом расправил плечи и посмотрел мне прямо в глаза.
Холодный взгляд маленьких глазёнок вызвал неприятную дрожь. По спине пополз холодок.
— Итан... Только не говори, что мой дядя... — я сглотнула вязкую слюну и договорила, — умер не своей смертью...
— Так было нужно, Элизабет.
Моё лицо исказилось от боли, горя, я вскочила со стула и закричала:
— Сволочи! Какие же вы сволочи!
— Заткнись! — взвизгнул графёнок и залепил мне пощёчину.
Потом притянул к себе и зашипел в лицо:
— Заткнись! Так нужно было. Он собирался разболтать о руде! И тогда корона узнала бы и о других наших делах!
По моим щекам потекли настоящие слёзы. Мне сообщили, что дядя умер во сне. Сердце. Просто остановилось сердце. И доктор, что осмотрел его, сказал, что смерть естественная! Лжецы! Вокруг одни лжецы!
