– А-а-а-а, – снова ощерился мертвец, обнажив крупные конические редкие зубы, словно он сам пил эту бутылку. На его переносице появилась мимическая морщина, как будто бы он пытался произвести гримасу удовлетворения.
Трофим во все глаза смотрел на происходящее. Зубр уронил пустую бутылку, просто разжав ладонь, и потянулся к конфетам. Кулек был плохо завернут, поэтому он раскрылся от первого грубого тычка. Схватив рукой несколько розовых цилиндров карамелек, он засыпал их в рот и встал. Мертвец в куртке блаженно подкатил глаза и так и остался стоять, закрыв их. Снова воцарилась тишина. Тихо посвистывал ветер, разрезаемый острыми листьями камыша, едва слышно всплыло и лопнуло несколько пузырей в озере, пролетев над озером, чиркнув крыльями холодную, пасмурную пелену неба, каркнул ворон. Зомбированные стояли не шелохнувшись, словно ничего не произошло. Так могло продолжаться сколько угодно долго, но Трофиму нужно было взять образцы, особенно с этого зубастого.
– Послушай, – сказал Трофим, пристально глядя на мертвеца в куртке. Глаза зубастого открылись. – Кто ты? – спросил Трофим, ожидая чуда. Мертвец не отреагировал никак. – Мне нужны образцы… – сообразив, что это будет слишком сложно, он перефразировал, – обмен.
– Обме-е-н, – зловещим шепотом повторил мертвец. В его мозгу, очевидно, включились все замененные клетки памяти, подыскивая соответствующие комбинации звуков. – Да-а-а.
Объяснить, что он хочет получить кусок его тела, а еще лучше мозга, некробиолог не осмелился.
– Я доктор, врач, – указав на себя, сказал Трофим. – Я тебя лечить. Лекарство. Бинт. Перевязать. – Трофим подбирал слова, которые могли вызвать у зомбированного правильные ассоциации, одновременно вглядываясь в серые, блестящие кукольные глаза собеседника, ожидая, что реанимируемая мозговая деятельность выдаст свое присутствие на лице.
– Не-е-т, – спустя долгие секунды ответил мертвец.
– У него палец сломан, я врач, я лечу, – показав сначала на себя, потом на Зубра, указал Трофим. Еще несколько долгих секунд. Вдруг Зубр пошевелился, повернулся и, сделав несколько шагов к ученому, выставил вперед левую руку с безвольно болтающимся мизинцем.
– Док?! – раздался напряженный голос Сагитая в наушниках внутренней связи.
Трофим предостерегающе поднял руку в сторону залегших бойцов. Рука Зубра уже почти коснулась груди человека. Трофим оглядел ее. Грязная серая кожа, прокусанная во многих местах крысами и тушканами, многочисленные разрывы которой заделаны серым веществом, но не выпирающие из раны, как у первой категории. Такой косметический ремонт на фоне грязных рук может заметить только опытный глаз, очень прочные толстые ногти, зазубренные сколами, и практически отгрызанный мизинец, болтающийся на лоскуте кожи. Мизинец был еще свеж, а рана, оставшаяся на месте пальца, уже затянулась, и на ней… тут Трофим обомлел, уже виднелся зачаток ногтя. Колония, населявшая этого носителя, может синтезировать белок. Такой случай некробиолог не мог упускать, он должен взять образец.
– Обмен! – решительно сказал он. – Я беру палец!
Зубастый продолжал также смотреть мимо человека.
– Ты говорил «да», – четко произнес Трофим, ожидая реакции мертвеца.
– Да-а-а, – повторил ему мертвец.
Быстро развернувшись, Трофим извлек из чемодана скальпель и, максимально скрыв его в руке, незаметным движением отсек болтающийся мизинец, спрятав его в кулаке. Зомбированные продолжали стоять, не покачиваясь, не подрагивая, не издавая звуков. Подхватив чемодан, чувствуя бешеное сердцебиение от увиденного и проведенной операции, он не оборачиваясь скорым шагом двинулся до ожидающего его отряда, который тут же отполз, чтобы не быть в зоне возможной прямой видимости мертвецов. Добравшись до своих, Трофим с замиранием сердца раскрыл кулак, в котором, словно самое ценное сокровище всего мира, покоился палец мертвеца.
– Я все заснял! – восторженным голосом вскрикнул коллега, доставая стерильную склянку для образцов из своего чемодана и бережно перегружая в нее палец.
– Док, а что у того, который в куртке, с зубами? – спросил Яков.
Трофим хотел вытереть вспотевший лоб, но рука наткнулась на стекло. С трудом собравшись с мыслями, он наконец сказал:
– Господа, вирус эволюционировал в следующую стадию. Это невероятно, я прогнозировал, но до сих пор не могу в это поверить, – Трофим ошалело посмотрел на коллегу. – Вирус способен внедряться в костную ткань, а еще он может синтезировать белок, ты представляешь, Капезыч?! Он синтезирует!!! – Трофим потряс коллегу за плечи так, словно хотел вытрясти из него страшное признание или душу.
– Поздравляю, Трофим, это же теперь новый организм, это открытие. Что ж теперь нам делать-то? – Берик также был потрясен, но думать не прекращал ни на минуту.
– Нам нельзя упускать его из виду. Давай, Капезыч, дуй с Яковом на Янтарь, тащи пистолет с маячками, надо пометить его, а мы с Сагитаем тут покараулим, – распорядился Трофим.
– А если они уйдут? Как искать вас? – резонно спросил Берик.
– Поиграем в казаки-разбойники, – усмехнулся Трофим, – стрелками пометим все, что можно, не потеряешь.
– Жарайт, – согласился ученый, развернулся и уже почти собрался уходить.
– И это, Берик, вот еще что, – неожиданно остановил его Трофим, – если с физиками пересечешься, сообщи, что объекты освоили передачу энергии на расстоянии, я так понимаю, что и ее отбор.
Лицо Капезовича, которое было открыто и не защищено забралом с самого начала операции, заметно побледнело. Он перевел недоверчивый взгляд с Трофима на Сагитая, потом на Якова и обратно.
– Скажу, – коротко ответил он и решительно зашагал обратно.
Яков, перехватив автомат, двинул за ним. Трофим и Сагитай залегли на прежнее место наблюдения на небольшой возвышенности, откуда хорошо было видно обоих мертвецов, так и стоящих неподвижно, глядящих каждый в свою сторону.
– И чего это его так… перекорежило-то? – спросил Сагитай у Трофима спустя минут десять тишины.
Трофим помедлил с ответом.
– Ты видел, Сагитай, что ел только один из них?
– Да.
– Так вот, ел один, а заряжался другой.
– Ну и пусть заряжается, – пожал плечами Сагитай.
– Согласен, пусть заряжается. Нечто подобное проделывал еще Тесла больше века назад, сейчас этим уже никого не удивить. Но так эффективно скачивать энергию с объекта, пусть даже он представляет собой синхронную колонию, невероятно, – тихо сказал ученый. – А вы не думаете, Сагитай, что вместо этого объекта можем оказаться мы?
– В смысле вместо того, который ел и пил? – осторожно спросил Сагитай, боясь спугнуть страшную догадку.
– Вот именно. Живого человека эта новая форма жизни, я так думаю, сможет летально обесточить минут за двадцать, за тридцать, и, возможно, это еще не самое худшее, что с ним может сделать этот организм.
– Мне, чтобы развалить его на части, нужно двадцать секунд, – решительно заявил боец, похлопывая ладонью по автомату.
Трофим перевернулся на спину и положил бинокль на живот.
– Нам, чтобы найти его и подойти на нужную дистанцию на открытой местности, понадобилось минут десять, – Трофим повернул голову в сторону воинственно настроенного бойца. – А что если он будет прятаться? А что если это будет ночь? А что если будут укрытия? А что если он сам подойдет к нашему укрытию ночью, чтобы поесть? – Трофим невесело усмехнулся, порыв ветра принес заунывный вой слепых псов. – От их воздействия не спасает бетон менее метра, и наверняка такие, как он, смогут одолеть его. Возможно, он сможет убить во сне, возможно, высосет нескольких, возможно, всех. Ты знаешь, что уже есть факты о том, что здорового и крепкого сталкера находят утром мертвым, похудевшим без всяких видимых причин? Мы проводили вскрытие, они умирали от голода. За ночь.
– Так что же делать, Док? – потемнев лицом, спросил Сагитай.
– Соблюдать дистанцию и изучать очень осторожно и трепетно. Я думаю, что мы еще увидим истинное лицо этого существа.
