— Дядя, Жорику плохо! — рыдала она, и я подошёл к собаке да коснулся лба.
— Что с тобой? Объясни, — мысленно приказал я, и собака заскулила.
— Колбаса. Вкусная. Потом плохо очень… — рассказал пёс.
— Сейчас буду!
Вскочив на ноги, умчался к бабуле и, схватив один отвар, вернулся обратно да залил часть бутылки в рот собаки. Пришлось постараться. Ну и закрыл ему пасть, дабы не выхаркал. А затем живот пса заурчал.
— Все отойдите! — приказал я и помог собаке. Миг спустя Жорика стошнило, и в рвотных массах я заметил куски колбасы. — Колбасой кормили собаку?
— А? Нет, — старик замотал головой и посмотрел на внучку.
— Нет… Я не кормила ещё Жорика…
— Значит, кто-то отравил колбасу и подбросил собаке, — подытожил я.
— Вот старый козёл! — выругался старик и умчался к соседу, да раздались крики и ругань. Я же присел перед девочкой.
— Жорик выживет. Я ему дал очищающий отвар, но ему нужна диета и много пить. Проследишь?
— Да, дядя! — закивала девочка.
— Верю тебе.
Взъерошив волосы малявки, поспешил домой да вернул бутылку с остатками настойки на место. Его готовила бабуля, и средство весьма действенное. Вывернет кишки наизнанку, очистив всё, что можно и нельзя…
Остаток дня я учился, тренировался, бегал на ферму и обратно. Для людей я просто тренируюсь, бегая туда обратно. Но нет, на ферме я трачу ману.
А два дня спустя к нам пришли тот дед с внучкой и собакой. Но Жорик сразу не поладил с нашим «цербером». Сторожевой пёс по кличке Кошатник, тут же облаял гостей. Пришлось стукнуть его. Но легонечко, чтобы он понял мои намерения.
— Дяденька. Я сделала, как вы и велели, и вот, Жорик уже ходит! — заявила девочка, стоило мне выйти за калитку.
— Вот как? Ты молодец! Спасла своего друга, — я присел и вновь взъерошил волосы довольной малявке. Да и на собаку посмотрел. — Как самочувствие?
— Слабый. Но лучше. Могу охранять! — загавкал пёс, и я погладил его по голове.
— Ты молодец. Но теперь чужую еду не ешь.
— Не буду! — гавкнул он.
— Ой, вы как будто разговариваете! — воскликнула девочка.
— Собаки умные и всё понимают, — кивнул ей и встал. — С ним всё в порядке.
— Благодарю вас. Олеся с ума бы сошла, если бы Жорик умер… А этому старому козлу я рожу набил. Он, видите ли, боится нашу собаку, потому и решил отравить!
— Это всё я… выгуливала Жорика без намордника… — девочка виновато опустила голову.
Жорик же был крупным псом, и неудивительно, что он может пугать людей. Но отравить?.. Можно же поговорить с хозяином собаки и попросить надеть намордник и не отпускать без поводка.
В общем, тот мужик — козёл. И заслужил, что ему набили «морду». Нельзя так с животными. Они лучше людей… В этом я уже не раз убеждался.
Попрощавшись с людьми, вернулся домой. Но не прошло и пары часов, как приехал фургон и разгрузил нам уголь. К счастью, у бабули было что-то вроде сарая для угля. Но он уже давно пустовал. И сейчас его забили до отвала.
Уголь куда лучше дерева. Но мы сохраним его на зиму. Так бабуля сказала. И ладно бы это, но буквально на следующий день, перед нашим домом остановилась иномарка, и оттуда вышел мужчина в чёрных очках и постучался в калитку.
Но машину я услышал сразу, так что уже выходил из дома.
— Это вы ветеринар? — спросили меня, когда я открыл калитку.
— Нет, я не ветеринар, а ученик знахаря. Но животных тоже лечу.
Мужчина оценил меня, оценил дом и нахмурился.
— Ванечка, ну что там? — раздался голос из машины.
— Он, — громко ответил мужчина, и открылась дверь, из которой вышла эффектная блондинка с маленькой собачкой на руках.
— Ой… вы такой молодой… — опешила девушка.
— Что у вас? — перебил я.
— Пупсику плохо! — воскликнула она, и я махнул рукой, приглашая в дом. Усадив их на диван в нашей кухне-гостиной, поставил стул перед диваном. И попросил рассказать, что произошло.
А произошло следующее: собаке плохо, а ветеринары все заняты. Пришлось ехать сюда, в дыру.
— Ясно. Посмотрим, что можно сделать, — вздохнув, взял в руки собаку. Не люблю маленьких собак, они зачастую больные на голову. Но попробуем!
Глава 5
— Умираю… Мне плохо… умираю… — стонала собака.
— Да что случилось-то с тобой⁈ Объясни! — мысленно ругался.
— Умираю… плохо…
Хотелось хлопнуть себя по лбу, но нельзя, сейчас я делаю вид, что осматриваю собаку. А пёс ничего не говорит. К смерти готовится…
— Тут болит? А тут? Или здесь? — ощупывал я.
— Больно!!! — взвыл пёс, и вскрикнула девушка, а я схватил пасть собаки и с силой раскрыл.
— Бабуль, тащи пинцет! — крикнул, и тут же рядом появилась бабушка.
Засунув пинцет в пасть собаки, пустил немного маны, создавая что-то вроде эхолокации, и нашёл! А затем вытащил острую рыбную кость.
— Не болит? Я не умру⁈ — собака тут же ожила и радостно загавкала.
— Нельзя давать собакам рыбу с костями, — я строго посмотрел на людей и указал на кость в пинцете.
— Дорогой! — воскликнула женщина. — Ты недоел рыбу и скормил Пупсику⁈
— Прости…
— Прибила бы тебя! Но не буду… — она надула пышные губки и прижала к себе собаку. — Пупсику нужны моя любовь и забота. Он едва не умер из-за одного дубины! А вам, доктор, спасибо большое.
Женщина встала и пошла к выходу, а мужчина достал карточку. Ну и посмотрел на меня, я посмотрел на него. Что я должен делать-то?..
— Милок, что вы, у нас тут таким не пользуются. Деревня же, — подсказала бабушка. Тот удивился, а потом засунул руку в карман и, достав бумажник, покопался в нём, а затем протянул мне две бумажки по пять тысяч рублей. Затем встал и пошёл к выходу.
Мы же проводили его взглядом.
— Ловко ты кость обнаружил, — закивала бабуля. — Я вот боюсь животных лечить. Меня не раз просили, но во всех случаях я ничего не смогла сделать. Так что теперь всегда отказываю.
— К ним нужен особый подход, — улыбнулся в ответ и показал деньги. — Можно в город смотаться и мебель обновить.
— Что ты. Оставь всё себе, — возразила бабуля. — Да и всегда нужно иметь запас наличности. Мало ли? Так что сохрани себе.
Спорить я не стал. Вместо этого занялся важным делом. Подготовкой корней. У бабули уже высохли нужные корни, и их нужно было очистить, а потом растереть в порошок. Для этого у нас есть ручная мельница, а также каменная ступа и пестик.
Сперва в мельнице размельчили сухой корень, а потом начали толочь и просеивать через сито. И так пока всё не измельчили. Хранить же либо в стекле и керамике, либо в глине.
Раньше бабуля использовала глиняную посуду, но сейчас проще заказать тару из стекла да керамики. А вот я бы занялся глиной. Привычнее.
Работа с корнями была сложной и отняла уйму сил и времени. Так что на ферму я пошёл, когда уже стемнело. И застал «сельскую дискотеку».
Иногда деревенская молодёжь собиралась за деревней, где никому не помешает громкой музыкой. Там находилась заброшенная заправочная станция.
Я регулярно мимо неё бегаю на пути к ферме. И сейчас на заправке собралась толпа молодёжи. Играла громкая музыка, несколько машин фарами освещали площадку, и сейчас там тусовалась молодёжь. В основном танцевали и пили.
И ладно бы это, но я приметил ту девушку. Городская которая. Сейчас её уложили на капот машины, и, судя по всему, девушка была пьяна. Сильно пьяна. Однако при этом что-то да соображала. Один парень пытался стянуть с неё джинсы, а та скорее рефлекторно, чем сознательно, руками мешала этому.
Четыре девушки, а также пятеро парней лишь хохотали, наблюдая за этим. Одного из них узнаю. Константин, родственник мой… вот он и стягивает с девушки джинсы, и у него это вышло… А девушка оказалась в нежно-розовых домашних трусиках, что вызвало хохот у женской части «тусовки».
Но и к трусикам потянулись руки…
— Костя, если не вернёшь штаны на место, я тебе руку сломаю, —перекрикивая музыку, сказал я, выходя на свет. В руках у меня была увесистая палка.
