Кадийский забой (СИ) - "Тень Кашкайша"

Векс поливала себе на голову, жмурясь от удовольствия. Вода смывала копоть с её очков, делая мир снова четким. Брут вылил целую канистру на свою массивную грудь, издав рык, от которого, казалось, дрогнули стены траншеи. Пар поднимался от разгоряченных тел, смешиваясь с дымом разрывов.

Я набрал пригоршню воды и плеснул в лицо. Холод обжег кожу, смывая корку пыли и усталости. Глаза защипало. Я провел мокрой ладонью по шее, чувствуя, как уходит липкое напряжение. Пять минут чистоты посреди океана дерьма. Почти экстаз.

М'рра устроилась на ящике, методично оттирая мех. Вода прилизала его, обнажив острые скулы.

Она поймала мой взгляд. В ее желтых глазах больше не было того животного страха, что мелькал во время первых взрывов. Вода смыла не только грязь, но и часть напряжения.

— Император расщедрился на душ, — М'рра сплюнула темную слюну. Она попыталась улыбнуться, обнажив клыки. — Знак того, что он смотрит за нами.

Я достал новую сигарету, хотя предыдущую так и не докурил. Но она уже затухла…

Щелкнул зажигалкой, прикрывая огонек от ветра. Дым заполнил легкие, приятно горький и надежный.

— Император тут ни при чём, сержант, — ответил я, глядя на разбитого сервитора, который так и застыл в позе сломанной куклы. — Это сантехника и везение. Пробило в нужном месте.

— Не веришь в знаки, Командир? — М'рра оскалилась.

— Я верю в логистику, — я сплюнул. — И в то, что интенданты — воры. Так что считай это экспроприацией.

М'рра фыркнула, но спорить не стала. Она закрутила крышку на своей канистре, пряча остатки воды в вещмешок.

— Сантехника так сантехника, — согласилась она. — Но чистой быть приятно…

Вокруг нас бойцы заканчивали омовение. Пустые канистры валялись под ногами. Траншея больше не выглядела как могила. Теперь это была просто грязная яма со злыми и мокрыми солдатами.

Грохот артиллерии начал менять ритм. Разрывы ложились реже, но ближе. Они пристреливались.

— Одеться! — рявкнул я, возвращаясь к роли надсмотрщика. — Праздник окончен. Проверить оружие. Занять позиции.

С потолка посыпалась сухая глина, забиваясь под воротник. Приказ был отдан, бойцы занимали стрелковые ячейки, прячась от осколков, а мне предстояло вернуться в то, что мы гордо называли командным пунктом.

Блиндаж — глубокая нора, обшитая ржавым железом. Балки скрипели так, будто собирались похоронить нас заживо. Единственная лампочка, запитанная от полумертвого генератора, мигала в такт разрывам снаружи. Каждый удар артиллерии отзывался в зубах тупой вибрацией.

Я протиснулся внутрь, пригибая голову. Воздух здесь был спертым, тяжелым, насыщенным пылью и электричеством.

— Громко, — произнесла М’рра, которая прошла за мной. Ее голос был ровным, но я слышал в нем напряжение.

— Это только начало, — ответил я, подходя к столу, где лежал планшет с тактической картой. — Они размягчают оборону. Проверяют, где мы дрогнем.

Экран планшета мерцал зеленым светом, покрытый сеткой трещин. Картинка была безрадостной. Участок 7-19 был плотно обложен красными точками противника.

Который уже взрыв прогремел совсем рядом. Балки над головой жалобно заскрипели, с них посыпалась труха. Свет моргнул и погас на секунду, погрузив нас в темноту, полную цветных пятен перед глазами. Когда лампа снова зажглась, М'рра сидела в той же позе, но ее зрачки расширились, заполнив почти всю радужку.

Она загнала энергоячейку в приемник лазгана с резким металлическим лязгом.

— Сколько еще продержимся? — спросила она, глядя мне в глаза.

Я провел пальцем по карте, стирая слой пыли с экрана. Цифры логистики горели в углу дисплея. Боекомплект — сорок процентов. Провизия — на три дня, если урезать пайки. Медикаменты — смехотворно мало. Но цифры не учитывали главного.

— Пока не кончатся патроны или мы, — я не отрывался от карты.

М'рра фыркнула. Звук был похож на кашель крупной кошки.

— Это слишком уклончиво, командир. Мои парни нервничают. Земля трясется, норы рушатся. Они привыкли к охоте, а не к тому, чтобы сидеть в яме и ждать, пока на голову упадет смерть.

Я оторвался от карты и посмотрел на нее. В тусклом свете ее шерсть казалась серой, но теперь, после мытья той самой "святой" водой, она больше не напоминала комок грязи. На ее лице читалась усталость, смешанная с мрачной решимостью.

— Посмотри на это, — я кивнул на угол блиндажа, где под брезентом стоял наш главный козырь.

Тяжелый миномет. Который уже был вычищен, смазан и готов плеваться смертью. Рядом лежали ящики с минами.

— У нас есть этот миномет, — перечислил я, загибая пальцы. — У нас есть сапоги на ногах, которые не пропускают воду. У нас есть бойцы с чистыми мордами и глазами, которые видят в темноте лучше любого ауспекса. Этого достаточно.

М'рра отложила лазган и подалась вперед, опираясь локтями на колени. Ее губы дрогнули в усмешке, обнажив острые белые клыки.

Снаружи снова ухнуло. На этот раз так близко, что со стола упала кружка, покатившись по земляному полу. Я поднял ее и поставил на место.

— Император далеко, — сказал я, глядя, как дрожит жидкость в кружке. — А долг не накормит солдата, когда у того сводит желудок. Вот миномет, он уже может подавить их огневую точку. Чистая вода не даст ранам загноиться. Хорошие ботинки сохранят ноги сухими, чтобы вы могли бегать и убивать. Всё упирается в элементарную физику и биологию, М'рра. Они позволяют убивать дольше, чем противник. Вот и вся моя стратегия.

Она смотрела на меня долго, изучающе.

— Физика и биология, — повторила она, пробуя слова на вкус. — Мне нравится. Это понятно. Это можно потрогать.

Она взяла лазган, проверила прицел и повесила оружие на плечо.

— Значит, будем держаться за физику.

— Именно, — я выдохнул дым в низкий потолок. — Иди к своим. Проверь сектора обстрела. Когда эта музыка снаружи стихнет, начнется настоящее веселье. И нам понадобится каждый ствол.

М'рра кивнула, одним плавным движением поднялась с ящика и направилась к выходу. У самого проема она остановилась и оглянулась.

Видимо не решившись что-то сказать, она исчезла в темноте траншеи, оставив меня наедине с картой и дрожащими стенами. Я снова посмотрел на зеленый огонек нашей позиции.

Я затушил окурок о подошву.

Грохот снаружи стал монотонным, превратившись в фоновый шум, к которому мозг начинал привыкать. Но интуиция, отточенная годами в подулье, шептала, что этот ритм скоро изменится. Артиллерия одна не работает вечно…

Глава 12

Грохот оборвался в одну секунду, будто артиллерийский расчёт на той стороне отдал пост и ушел на обед. В то время как у меня в ушах повис тонкий, пронзительный звон.

— К брустверу, — я выдавил это вместе с порцией бетонной пыли.

Вопросов никто не задавал, и слава Трону. После артподготовки тишина на Кадии, Армагеддоне или в этой забытой Богом-Императором дыре означала одно. Идёт пехота. Когда я поднялся по скользким от мазута ступеням на верхнюю наблюдательную позицию, то увидел, как со стороны обугленных руин химзавода медленно и зловеще ползет на наши траншеи тяжелое ядовитое облако. Это марево совсем не походило на обычный утренний туман или гарь от пожарищ, представляя собой грязно-желтую дрянь с ядовито-зелеными прожилками, которая текла по воронкам, словно настоящая живая гниль.

Мой язык мгновенно одеревенел, словно я раскусил шальную батарейку или слизнул окалину с раскалённого ствола, а слизистую носа тут же обдало нестерпимым химическим огнем, заставив глаза слезиться.

— Вновь химия! — рявкнул я, срывая с пояса респиратор. — Маски! Тем кто снял, надеть!

Весь мир сузился до мутных линз визоров и тяжелого сипения дыхательных клапанов, пока проклятая желтая стена накатывала неумолимо, на моих глазах пожирая последние метры истерзанной снарядами ничейной земли. Еще минута, и этот густой, маслянистый туман во второй раз перевалит через наш бруствер. Как прокисший суп, чес слово. Видимость упала до десяти шагов. Едва различая силуэт Векс, возившейся с минометом позади основной линии, я видел, как техножрица крутит настройки прицела. Оптика здесь не поможет, и лазерные дальномеры увязнут в этой взвеси, так что я поднял кулак вверх, давая сигнал «Внимание». Затем растопырил пальцы и указал в сектор перед нами. Фелиниды заняли позиции. Мои бойцы не нуждались в командах, чтобы осознать смертельную опасность, а их чуткие уши, плотно прижатые под резиновыми лямками масок, жадно ловили каждый подозрительный шорох, доносящийся из наползающей мглы. Для этих мутантов удушливый туман казался прозрачнее чистого стекла, потому что их проклятая скверна сейчас работала куда эффективнее любого армейского когитатора, позволяя видеть скрытые в химической дымке очертания врагов.