"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Юркина Женя

«Надменный ты ублюдок», – дослушав, заключил хмельной, и Дарт едва удержался, чтобы не повторить то же самое вслух. Перед уродливым лицом событий, происходящих вокруг, чванливые рассуждения Ризердайна теряли всякий смысл.

– Что ты узнал от Шелмота?

– Оставь его. Он здесь не замешан.

– Вот так просто?! Он сказал, а ты поверил?

Прежде чем Дарт успел подавить вспышку гнева, кто‑то другой, управляющий его телом, толкнул Риза в плечо. Не случайно, как сделал один из газетчиков, а с намерением задеть и показать, что есть сила помимо той, что заставляет людей пресмыкаться перед градоначальниками.

– Будь у меня охрана, это приняли бы за покушение, – резонно подметил Ризердайн, и на его лице застыло странное выражение, смесь удивления и разочарования.

Он устало привалился к стене здания, словно неожиданный удар лишил его последних сил. Каменная кладка придавала его коже такой же сероватый оттенок, а паровые трубы, что змеились вокруг, образовывали некое подобие рамы. Высокий, худощавый, весь какой‑то угловатый и нескладный, Ризердайн напоминал богомола, прибитого к стенду.

С минуту оба молчали, не зная, как продолжать разговор.

– В его положении врать опасно. Шелмот понимает, что будет, если его привлекут по делу удильщиков.

– То есть ты мог бы придать ситуацию огласке?

– Да. Но я этого не сделаю.

– Почему?

– Согласно договоренностям.

– Ты с ним еще и соглашения заключаешь?!

– В обмен на вашу безопасность и помощь следящих. Городская гвардия подчиняется Шелмоту. Одно его слово – и они перестанут искать Флори. Разве этого недостаточно, чтобы держать язык за зубами?

Он не ответил, охваченный внезапным предчувствием, и потянулся к Ризердайну; тот остановил его жестом.

– Еще раз меня тронешь – врежу.

Невзирая на предупреждение, Дарт схватил его за рукав и рванул на себя. В следующее мгновение из вентиля над головой Риза с шипением вырвался горячий пар. Секунда промедления – и его ошпарило бы. Заговорившись, они совсем забыли о том, почему на задворках так безлюдно. Трубы, пролегавшие по тыльной стороне домов, периодически выпускали в воздух струи горячего пара. Зимой в Пьер-э-Метале от ожогов страдали чаще, чем от обморожения, и делмарский гость едва не оказался жертвой.

– А это сойдет за покушение?

– Вполне. – Ризердайн одернул рукава куртки, словно больше переживал за них, чем за свою голову, едва не попавшую под раздачу.

Происшествие осадило их обоих, заставив придержать взаимные упреки.

– Почему ты уверен, что Шелмот тебя не обманывает? – спросил Дарт уже без попытки уличить или обвинить его в пособничестве градоначальнику.

Ризердайн смерил его таким взглядом, будто прикидывал, куда ударить, но когда заговорил, его тон оказался на удивление спокойным и назидательным, как у терпеливого учителя.

– На него самого давят влиятельные люди. Учитывая возможности безлюдей, вы – потенциальная угроза для многих дельцов. Вот о чем я предупреждал вас с самого начала. Кстати, ты что‑нибудь знаешь про Торнхайера Прилса? – Получив утвердительный ответ, Ризердайн продолжил: – Шелмот называет его зачинщиком. Как я понял, он претендовал на земли под безлюдями, а теперь за счет скандала собирается урвать кусок.

– Боюсь, дело не в этом. – Дарт покачал головой, чувствуя внутри настойчивый голос детектива. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы соединить разорванную нить узелками логики. – Думаю, он узнал, кто помог его семье сбежать.

С тех пор, как госпожа Прилс с детьми покинула Пьер-э-Металь, ее супруг разъяренным зверем метался по городу. Обратился к следящим, назначил награду за любую информацию о пропавших, заполонил все уличные доски и газетные страницы объявлениями о розыске. Перед общественностью он предстал как любящий и безутешный в своем горе глава семейства, стыдливо скрывая, что вынудило его жену бежать прочь из города, прочь от него. И если он так жаждал добраться до нее, то наверняка отыскал бывшую экономку, исчезнувшую той же ночью. Тайну своей госпожи Долорес не выдала бы; но ее верность и забота не распространялись на Флори.

Словно продолжая его мысль, Ризердайн сказал:

– Пусть следящие проверят его. Хотя для такого говнюка, как Прилс, действия слишком радикальны. Его уровень – бить женщин и строить козни исподтишка. Здесь что‑то другое.

– Возможно, ты прав. Командир следящих уверен, что Флори нет в городе. Иначе бы ее уже нашли.

Ризердайн помолчал, почесал висок:

– Хочешь сказать, ее увезли из Пьер-э-Металя? Кому это нужно?

Детектив оживился, довольствуясь тем, что у него есть готовый ответ. Он и раньше пытался связать воедино различные события, едва ли похожие на совпадения, но всякий раз мысль, отвергнутая сомнениями, ускользала от него.

– Слышал про разрушенные хартрумы?

– Мне известно о паре случаев за Перевалом.

– На западных землях пострадало еще два и один – на юге. Их может быть больше, но это все, о чем доложили домографы. Примечательно, что разрушают не дома, а только хартрумы. Не похоже на хулиганов или фанатиков. Тут кто‑то знающий. Например, лютены из городов, где до сих пор действует Протокол. Из местных газет они могли узнать о реформе в Пьер-э-Метале и самой Флори. Газетчики называют ее «освободительницей лютенов», «отчаянной защитницей»…

– …И «матерью свободных безлюдей», – добавил Ризердайн, позволив себе слабую ухмылку и удержавшись от замечания, что «отцом свободных безлюдей» называли его.

Дарт встречал в архивах эти газетные вырезки, но предпочел бы стереть их из памяти вместе с самодовольной гримасой «прародителя нового поколения разумных домов, свободных от гнета Протокола».

– Любая реформа – это волна, – продолжил Ризердайн. – Вслед за одним изменением тянется другое. Логично предположить, что, вдохновившись опытом Пьер-э-Металя, другие лютены захотят того же.

– И это объясняет, почему никто не видел похитителей. Способность перевоплощаться позволяет им оставаться незамеченными и запутывать следы. А безлюдь – лучшее укрытие, никто посторонний туда не сунется.

– Проверь эту версию. На правах домографа посети безлюдей, которые стали жертвами, поговори с местными лютенами.

При одной мысли о путешествиях в другие города у Дарта затряслись колени. В нем все еще жили детские страхи, взращенные приютскими байками о том, что бывает, если покинуть привычное место и забрести на незнакомые территории.

– Я не могу разорваться, Риз. Вначале пропала Флори, теперь Офелия. Что если это дело рук удильщиков?

– Тогда бы они уже объявились с требованием выкупа. Но ведь никаких обращений не было?

Дарт подтвердил, что ничего не получал, хотя и допускал, что это лишь дело времени. Ризердайн нервно почесал шрам у виска, силясь скрыть беспокойство, вызванное упоминанием удильщиков. Он взял паузу на раздумья, а потом заговорил:

– Давай начнем с последних событий. Так будет проще зацепиться. Офелия исчезла из приюта ночью вместе с несколькими воспитанницами. Их привезли в Марбр на судне, принадлежащем удильщикам. Столько лет действовали по отлаженной схеме, а тут вдруг попались. Хм…

Ризердайн нахмурился и замолчал, оставив часть своих умозаключений неразглашенными.

– К чему ты клонишь?

– Попробуем обратиться к одному знакомому инспектору из Марбра. – Он обшарил карманы, достал карточку и протянул Дарту: – Мне нужно вот сюда.

Указанная улица была неприметной прослойкой между Хмельным и Рабочим кварталами. Она тянулась вдоль домов с закопченными стенами, вела к узким дворам-колодцам и петляла среди сугробов, наросших по обе стороны от тротуара.

– Что это за место? – удивленно спросил Дарт, оглядываясь. Он никогда не бывал здесь и понятия не имел, что могло привести сюда Ризердайна.

– Табачная лавка, – ответил он и, встретив непонимание во взгляде, тихо добавил: – И надежный способ вести тайную переписку.

Услышав об этом, Дарт невольно вспомнил о Лине из Пурпурной. Злачное место «Платья на пол!», где она танцевала, располагалось неподалеку, в десяти минутах ходьбы, а если идти дворами – и того меньше. Вероятно, сюда и собиралась Лина в ту роковую ночь, когда ее нашли удильщики. Свое последнее сообщение, адресованное другу, она передать не успела. В мыслях всплыл образ, который Дарт никогда не видел, но живо представлял со слов следящего: безжизненное тело, покрытое коркой воска, натекшего от свечей у кровати…