– Вы прячете ее, чтобы не угощать гостей? – больше не скрывая иронии, хмыкнул Рэнсвод.
Не время обижаться, София! Пакуй мужика быстрее!
Носом туфли я отпихнула дурацкое колбасное кольцо в угол шкафа и указала руками, мол, путь свободен. Забираясь внутрь, он пригнул голову, чтобы не треснуться лбом о деревянную перекладину, и пробормотал едва слышно:
– Поверить не могу, что согласился.
– Не ворчите, для меня это тоже впервые.
Я захлопнула створки и бросилась открывать.
– Представляешь, ключ-то в замочной скважине! – крикнула подруге.
Девчонки полным трио стояли под дверью.
– Так и скажи, что прятала мужика. Мы слышали, как ты бормотала, – пошутила Альма, не догадываясь, что попала в самое яблочко. Подружки весело захихикали.
– Я ругала кошку. Зачем потревожили хворого человека? – изображая недовольство, вопросила я.
– Мы решили тебя взбодрить и отметить большой праздник! Да, девочки? – Альма продемонстрировала звенящую бутылками корзинку и буквально смела меня с пути, как бронированная вагонетка.
Она ворвалась в комнату, а следом с хитрыми улыбками проникли Лея с Теей.
– Какой еще праздник? – не поняла я.
Девчонки шустро скидывали одежду. Альма, не раздеваясь, принялась расставлять на столе темные бутылки и ящички с эмблемой едальных рядов в Восточных воротах.
– В смысле, какой праздник? – удивилась она, словно услышала несусветную чушь. – Ты сдала экзамен, а Рэнсвод подал в отставку! Ты же всегда говорила, когда этот химеров демон свалит из академии, на радостях напьешься черемуховой настойки за упокой его карьеры.
– Когда я говорила такие глупости? – Я испуганно покосилась на шкаф.
– Да постоянно! – хохотнула Альма. – Три раза в день желала ему переломать ноги и свернуть шею!
– Не было такого! – принялась отпираться я.
– Было-было, – с ехидными улыбками подтвердили девчонки. – Мы тоже слышали, как ты его костерила в столовой.
– Послушайте… – Я запнулась, понимая, что совершенно потеряла контроль над ситуацией. – Почему вы решили праздновать в моей комнате?
– А где еще? – удивилось трио.
Согласна, подружки часто у меня собирались. В отличие от стипендиатов, вынужденных ютиться по трое, те, кто оплачивал учебу, всегда жили поодиночке.
До сих пор помню ошарашенное лицо ректорского секретаря, когда я принесла отказ от стипендии. Он даже очки платочком протер и перечитал заявление два раза подряд.
– Но в чем причина? – с искренним недоумением вопросил он. – Это же прекрасная возможность получить образование за счет казны. У вас же превосходные баллы!
– Не хочу, – ничего не объясняя, пожала я плечами.
После окончания академии стипендиаты пять лет служили на корону. Не хотелось терять драгоценную молодость ни на катание по провинциям, ни на пыльные стылые архивы. Мама решила, что мы вполне способны оплатить учебу, а я училась не покладая рук, чтобы не спустить наши сбережения, фигурально выражаясь, в клозет.
Пока мы выясняли, что за праздник случился на нашей улице, когда до Дня схождения лун еще почти две недели, Дуся нервничала, всерьез опасаясь, что конкурент в шкафу разворует ее колбасный тайник и слопает ужин в одну морду… В смысле, в одно лицо (простите, магистр).
Кошка ловко подцепила когтями реечную створку, и та начала беззвучно открываться. В просвете я увидела Рэнсвода со скрещенными на груди руками и самым красноречивым выражением на лице. Закрыться самостоятельно он и не подумал!
Кажется, до шкафа я допрыгнула одним широким прыжком. Резко захлопнула дверцу, привалилась к ней спиной и рявкнула:
– Подруги!
Те удивленно оглянулись, отвлекаясь от распаковки закусок.
– Вечеринка отменяется! Время неподходящее.
– С чего бы? – удивилась Альма.
Я набрала в грудь побольше воздуха и призналась на одном дыхании:
– Вы были правы: в шкафу сидит мужчина. И если вы немедленно не уйдете, то он там задохнется. Вместо вечеринки нам придется прикапывать в снег труп.
Пауза была длинной и ошарашенной.
– Ну, знаешь, Грандэ, – с обидой протянула Тея. – Даже не смешно. Мы просто пошутили, а ты могла бы что-нибудь поприличнее соврать. Так бы и сказала, что мы с Леей здесь не к месту.
– Девочки, вы всегда к месту, но я хочу позаниматься, – сдалась я. – Сегодня провалила практикум по бытовой магии, завтра буду исправлять.
– И надо было поднимать столько шума, – забормотали они, забирая с кровати верхнюю одежду.
Оскорбленные в лучших чувствах, словно их выставили не из чужой комнаты, куда они вломились без разрешения, а из их собственной, закадычные подружки вышли.
– Мне тоже уйти? – Альма не поняла моего выразительного молчания. – Ну ладно, перенесем праздник на выходные. Но с тебя закуска!
– Договорились, – вздохнула я.
Она быстро собрала корзинку, сунула бутылки и направилась к двери.
– Может, помочь с рецептурой? – спросила подруга уже на пороге.
– Я справлюсь.
Наконец в комнате никого не осталось, кроме узника в шкафу и кошки, пытающейся прорваться к колбасе. Я заперла замок, дождалась, когда в коридоре все стихнет, и объявила:
– Они ушли.
Рэнсвод изнутри распахнул реечные створки, вылез из шкафа и оправил пальто.
– У вас настолько бурная личная жизнь, что они вам не поверили? – съехидничал он на мою попытку быть честной с подругами.
– А вы не можете не прокомментировать, – сердито буркнула я. – Идите, пока они не вернулись.
Но магистр двинулся в противоположную сторону – к столу. Раздраженным жестом вытащил из стопки листик, достал из внутреннего кармана пальто самописное перо, хотя таких стоял целый деревянный стаканчик буквально перед его носом, и что-то быстро написал.
– Здесь мой адрес, – вымолвил он, протягивая мне лист. – Завтра после занятий приезжайте ко мне.
Я пробежала глазами по записке. Рэнсвод жил в верхнем квартале Стрэйн-Лейн, в десяти минутах подъема от королевского дворца. Что ж, вряд ли в собственном доме ему придется залезать в душный шкаф, чтобы пережить нашествие девчонок.
– Завтра зельеварение, практикум может растянуться на несколько часов.
– Приезжайте, как освободитесь.
Как и всегда, занятие действительно растянулось. Началось в полдень, когда гулкий зал заливал прозрачный дневной свет, а ко второму перерыву за узкими стрельчатыми окнами начало смеркаться. Над длинными рабочими столами, отчасти напоминающими кухонные прилавки, дружно вспыхнули лампы. Мастерская, едва погрузившись в сумерки, снова оказалась наполнена светом.
Котелок с травяным тонизирующим зельем тихонечко булькал на круглом огненном камне. В часах, напоминающих песочные, медленно перекатывались маленькие красные шарики, отсчитывающие минуты. Я осторожно помешивала длинной ложкой темное варево и сверялась с рецептурой, утвержденной магистром в самом начале занятия. Альма готовила флаконы для готового зелья.
– Эй, София, глянь, – тихо позвала она и украдкой указала пальцем куда-то наверх.
Невольно я подняла голову. На широком балконе, откуда за практикумом могли проследить все желающие, но, как правило, никто не появлялся, стоял Дрю с незнакомым мужчиной в черном костюме и с рыжими волосами, собранными в опрятный низкий хвост. Помощник преподавателя что-то объяснял незнакомцу, а на худом лице того застыло выражение глубочайшего презрения, словно в мастерской под надзором профессора зельеварения студенты гнали паршивый самогон.
– Кто это? – заинтересовалась Альма.
– Новый преподаватель по высшей магии? – предположила я, вспомнив, как вчера со слезами на глазах Дрю рассказывал о новом магистре.
– Смотри-ка, мы отставку старого не успели отметить, а уже нового с экскурсиями водят, – съехидничала подруга.
Я вновь украдкой глянула на балкон, там было пусто.
Практикум закончился вечером, когда академию окутала темнота. Я перелила остатки зелья в термос, крепко-накрепко завинтила крышку.
– Наконец-то закончили. – Альма потянулась и пожаловалась: – Не хочу идти на тренировку. Может, прогуляемся?
