Сам лес радовал. Благодаря погоде и лету, концентрация маны выросла до 3.6. Природа расцветает во всей красе. Насекомые летают, птицы поют, ибо наелись насекомыми. Молодняк кроликов носится по лесу, да и другого зверья полно.
— Хорошо поживают. Охраняют, растут и весьма послушны.
— Удивлена.
— Люблю животных, а они любят меня, — я протянул руку бабуле и помог перебраться через гнилое упавшее дерево. Ну и посмотрел на лису, которая наблюдала за нами из куста.
Рыжая красавица была сыта, а шёрстка пышна. Хороший лес, мне нравится. Тут мало людей, много зверья и трав. Собрали же мы отличнейший урожай.
— Вот как…
— Что?
— Да думаю, куда Кошатника устроить, когда помру…
— Ты и помрёшь? — удивился я да хотел сказать, мол: «Ты же ещё юная совсем, даже сотни лет нет, но промолчал».
— Чувству я это. Мало мне осталось, — седая бабушка покачала головой и ловко перепрыгнула ямку. — Сердце болит, просыпаться тяжело… Я травами немало времени выиграла себе, но всему есть свой конец.
— Люди и дольше живут…
— Да, но я… неважно. Молодость у меня была не сахар. Теперь, в возрасте, всё сказывается. Хоть благодаря твоему чаю сил стало больше. Но это так, допинг, как нынче модно говорить.
— Без тебя будет грустно.
— Но зато теперь мне не так обидно на тот свет уходить, — улыбнулась мне старая. — Хороший ты ученик. Будто всю жизнь этим занимался. Даже не знаю, чему тебя ещё учить.
— Придумаем.
— Хотя знаю! — воскликнула она. — Книжечка есть одна! Мне один китаец её подарил. Но на китайском она… Я пыталась читать со словарём, но не осилила.
— Китаец?
— В Китае была как-то. Травы изучала.
— И как? Лучше наших трав?
— Да ни разу! У нас больше разнообразие и количество. А у них всё в горах растёт. Тяжело найти, трав мало, да и китайская медицина слишком перемудрёная. Её хоть и хвалят, но при этом совершенно забывают, что наша, сибирская, медицина ничуть не хуже. А во многом даже лучше.
— Почему тогда так происходит? — недоумевал я.
— Фармкомпаниям невыгодно, если люди будут лечиться травами.
Я призадумался, ибо в словах бабули есть логика. Так и шёл размышляя, да вышли из леса. Причём вышли сравнительно недалеко от фермы.
— О, ты шиповником ограждаешься? Зачем? — удивлялась бабуля, глядя на забор, в который впились ветви шиповника.
— Для надёжности. Ну и собирать его буду да на чай сушить. Может, в аптеки сдам.
— Если будет хорошего качества, то могут и взять, — подметила бабуля. — Но возни будет целая куча. Оно тебе нужно?
— Посмотрим.
— А что за травы ты тут собрался растить?
— Всё, что удастся вырастить. Но планы у меня большие.
— Чем бы дитя ни тешилось… — вздыхала бабуля. Я же улыбался. Но не могу я ей рассказать, что у меня тут будет настоящий магический сад. Не поверит же. Да и смысла рассказывать нет. Вдруг перенервничает, и сердце не выдержит?.. Ладно, поживём, увидим!
Глава 10
Дома нас ждал сюрприз. А именно большая машина санэпидконтроля. Увидев нас, из машины вышли двое мужчин в костюмах химической защиты.
— Иван Олегович? — спросил один из них.
— Да.
— Мы из санитарно-эпидемиологического контроля. И у нас к вам несколько вопросов…
Нас попросили пройти в машину. Но сперва мы сбросили добычу в дом. Далее у нас взяли анализы крови, слюны и по очереди провели осмотр тела. А всё из-за того, что я контактировал с тремя мужчинами, которые заразились «необычным грибком».
— Нет, и не понимаю, о чём вы. Я редко чем-то болею, да и ни с чем таким не контактировал, — объяснял я врачам, сидя внутри большой машины-лаборатории. Бабулю уже отпустили.
Помимо оборудования, здесь были две кушетки, а также столик и два сидения. Вот на сидениях мы и сидели да разговаривали.
— Мы проведём анализы, но пока что я не заметил у вас грибка. Но, возможно, вы просто переносчик… У вас ничего не чешется?
— Нет, ничего, — покачал я головой.
— Хорошо. Тогда попрошу вас быть на связи и не покидать село.
— У меня нет телефона. Сломался. А не покидать село… Прошу прощения, но у меня тут ферма. Так что обещать не могу.
Врач посмотрел на меня задумчивым взглядом.
— А что выращиваете?
— Ничего ещё не выращиваю. Ремонт пока делаю.
— Понятно. Тогда ладно. Но не покидайте, пожалуйста, область.
Вскоре меня выпустили, и я смог заняться травами. Работы там была тьма. Так что работали до поздней ночи, а потом и весь следующий день. Упахались так, что будь здоров. Но трав теперь хватит надолго.
Но нужно будет ещё осенью сходить в лес пополнить запас осенних трав. В воскресенье же, второго августа, приехал человек из санэпидконтроля и сообщил, что мы здоровы.
И да, это мой грибок, и я удивлён, что его так легко обнаружили… Нужно что-нибудь придумать, а то так легко выяснится, что это я во всём виноват. И хорошо, что они сами приехали и сказали о том, что мы здоровы. А то нас уже вся деревня стала сторониться. Ну, кроме одной рыжей.
— А я вот с гостинцами, — сказала рыжая, когда я вышел из дома. В её руках была корзина со всяким.
— Спасибо. А у тебя новый сарафан? — я принял корзину, а там молоко, сыр и овощи.
— Ага. Нравится? — рыжая покружилась на месте, отчего платье приподнялось, обнажая ноги до колена. Сарафан же был в русском стиле, но приталенный да с поясом и разрезом на груди. Волосы она заплела в косу с верёвочками для красоты. Ну и выпустила два локона спереди.
— Да, настоящая русская красавица, — согласился я и совершенно не врал.
— И ничего не ёкает при виде такой красоты? — она приподняла свою объёмную грудь и с хитринкой посмотрела на меня.
— Если ты про желание затащить тебя в постель, то тут у любого ёкает. Или ты о чём-то другом?
Любава вдруг поникла и опустила голову.
— Вроде и правду сказал, а обидно-то как…
— Ну а на что ты рассчитываешь, демонстрируя свои прелести? Так самки завлекают самцов для спаривания.
— Ещё и самкой обозвал… — вздыхала она.
— Ты пойми, не хочу я с бабами связываться. Не до вас мне. Дел много! — решил я перейти к дипломатии.
— А я работящая! Помогу! Копать? Легко! Я сильная и выносливая. Таскать? Тоже легко, хоть в телегу впрягай!
— Да что ж ты так прицепилась ко мне? — не выдержал я.
— Не хочу домой… — поникла девушка. — Не могу отца видеть. И матушку не могу, которая простила его. Житья мне отныне нет с ними. А я… окончила одиннадцать классов школы, и всё. Ни профессии, ни опыта, ни перспектив. Мне ток в жёны идти да детей рожать. Ну и надеяться, что муж бить не будет, да не алкоголик…
Она подняла голову, смотря на меня не жалостливым лицом, как я думал, а скорее деловым.
— Почему ты, да?.. — спросила та. — Потому что ты мне нравишься! Из всей деревенских парней ты единственный, кто не пытался ко мне приставать, и смотришь не на грудь мою, а в глаза. К тому же ты храбрый, мужественный, серьёзный, не лодырь и, что главное, не алкоголик! Вот ей богу, на селе нет лучшего парня. Уже все девки слюни на тебя пускают!
— Я приношу несчастья, — покачал я головой. — Да и жизнь моя нелегка. К тому же, как я уже сказал, с бабой связываться я не собираюсь. У меня ферма и много работы. Некогда бабой заниматься.
— Не хочу домой, в город сбегу, — вдруг разревелась она. Причём не наигранно, а всамделишно…
Ненавижу женские слёзы. И я бы сказал, что у меня уже иммунитет, но нет. Был бы я чёрствым старым пердуном, не собрал бы у себя в лесу множество рас и угнетённых… Дьявол, не могу я вот так оставить её за порогом.
— Будешь работать на меня, — выдал я. — Но пока не знаю, чем занять-то тебя… И как прокормить.
— Так с нами пусть живёт, — из дома вышла довольная бабуля. — Нам в дом как раз нужна женская рука.
— Уверена?
— Ага. Будет помощницей нам. Травы сушить, хозяйство вести.
— С молодой девкой да под одной крышей? — вздыхал я.
