Хрумфо́р, грызлинг 3 уровня.
— Стоять! — рявкнул Эстебан и взял на прицел самого смелого хомяка.
Всю грозность пушистого мгновенно смыло. Хрумфор поднял руки, состряпал жалобное выражение лица и взмолился:
— Стойте, человеки! Мы мирные грызлинги! Не надо насилия, пожалуйста!
Голос у него оказался тонкий, как у пятилетнего мальчика.
— Отошли от сундука, живо!
Шестеро хомяков сгорбились и с обречёнными взглядами побрели в сторону.
— Чё, крысы, давно тут пыжитесь? — поинтересовался Янис, бравурно поигрывая парными кинжалами.
— Да вот… четверть часа уже пробуем! А вы поделитесь?
И без того крупные глаза Хрумфора округлились, а ладони сложились возле груди в умоляющем жесте.
— Мы забираем сокровище по праву сильного. Радуйтесь тому, что сохраним вам жизни. А теперь проваливайте! БЫСТРО! — рыкнул Эстебан, заставив хомяков задрожать.
Я приблизился к командиру и в полголоса предложил не кипятиться. Сейчас куда важнее получить информацию. Наверняка соседи по несчастью знали то, чего не знаем мы. Эстебан кивнул и жестом дал понять, мол, иди, устраивай допрос.
Янис тем временем отворил крышку сундука и сразу же нырнул внутрь. В обеих руках он держал по бутылке рома. Одну швырнул Густаво, но я, проходя мимо, оказался быстрее и поймал. Крепкий напиток отправился в рюкзак.
— Товарищи, — начал я беседу с главным, подойдя поближе. — А как вы попали на остров?
Хрумфор понуро опустил голову и пробубнил:
— Пророчество свершилось, и в наш мир прилетел большой космический камень. Первородный грызлинг — наш великий прорицатель и владыка, успел провести ритуал. Так и оказались здесь. Он обещал, что в новом мире мы будем правителями! — Хрумфор притопнул от возмущения. — Но нам не суждено выбраться с острова…
— И почему же? — спросил я и присел на корточки напротив собеседника, чтобы наши взгляды были на одном уровне. — Разве Парадигма не дала задание на постройку корабля?
Рядом оказался Эстебан и бросил мне странный предмет. Выглядел тот как небольшой деревянный брусок, размером с пульт от телевизора, и светился едва заметной голубой аурой.
Мера прочной древесины.
Редкий. Материал для строительства.
Ну надо же! Целый кубометр леса в компактной упаковке!
— Это куш! Там полторы сотни таких! — воскликнул вояка и встал рядом, навострив уши.
Хрумфор, наконец, ответил на мой вопрос:
— Как же это больно вспоминать! Вчера вечером пришли ужасные, злые, огромные жуки! Всё разорили, многих перебили! В нашем сундуке хранился драгоценный чертёж боевой «Тратторы» грызлингов, — он наткнулся на мой непонимающий взгляд и всхлипнул. — Это наш гордый, могучий корабль… Мерзкий жужжерианец порвал схему в клочья. И долго потом смеялся… Зачем так жестоко⁈ Нас осталось всего шестеро… Хорошо хоть на деревья успели забраться и спрятаться.
— Ваши братья отомщены. Этой ночью мы разбили жужжерианцев.
Хомяки удивлённо захлопали глазами. Тем временем возле нас оказался Янис. Лицо его морщилось от выпитой залпом половины бутылки. И это явно предвещало приключения на обратном пути.
— Правда? Но ведь жуки такие огромные! — Хрумфор вновь всхлипнул и махнул лапкой. — Всё равно нам не выжить. Ещё и неизвестная хворь одолела. Болеем мы сильно!
— Фу! — скривился арестант. — Вы заразные, поди? Хомячий грипп, что ли?
— Не знаю, о чём ты. Хоть под густым мехом и не видно, но кожа покраснела и очень чешется!
— А-а-а! — Янис заговорщицки поднял палец вверх. — Так это ж из-за жары! Вы ж шерстяные бегаете по тропикам! Брить надо, а то помрёте! Ща, погодите!
Латыш устремился к сундуку, который опустошали Такеши на пару с Густаво, и достал оттуда крупные ножницы, какими садовники кромсают кусты. Судя по блеску лезвий, с их помощью мы сможем эффективнее добывать джут и лён.
— Слушай сюда, шпана, — обратился Янис к грызлингам. — Ща вас постригу, и кожа сможет дышать. Хворь мигом уйдёт, отвечаю! Давай сюда по одному! Смелее! Ну!
Хомяки обменялись настороженными взглядами, их усы подрагивали от напряжения. В глазах читался не столько страх, сколько природная осторожность. Хрумфор, самый упитанный из них, коротко прошептал что-то сородичам и, расправив плечи, первым двинулся к пошатывающемуся барберу.
КЛАЦ! КЛАЦ!
Ножницы в дрожащих руках Яниса работали с пугающей небрежностью. Он кромсал густую шерсть грызлингов, не особо заботясь о симметрии и аккуратности. Вокруг его ног постепенно вырастали холмики. Одному он умудрился даже сбрить половину усов. Глядя на всё это, я вспомнил пословицу, которую в детстве слышал от родителей: «Семь раз отрежь, один раз отмерь».
Янис, покачнувшись, оценил свою работу мутным взглядом, потом неуклюже наклонился и принялся собирать пушистые комки в рюкзак.
— Нормально! — пробормотал он, с трудом фокусируясь на своих «клиентах». — Отличный материал, пустим на ковёр или подушки. А это, у вас же нет вшей? Или паразитов каких, и-ик?
— Мы очень чистоплотные! Честно! — Хрумфор вдруг стушевался, ковыряя ногой в земле что-то. — А можно нам с вами? Пожалуйста! Вы не пожалеете! Вернее спутников вы не…
— Забудь, — перебил его Эстебан. — У нас своих забот хватает, и нянчиться с вами никто не будет. Да и доверия — ноль.
Глядя на поникших грызлингов, я почувствовал, как что-то сжалось внутри. Шестеро хомяков, ещё недавно полные надежд, теперь дрожали всем телом. Их длинные усы безвольно опустились, а в больших глазах застыла такая пронзительная тоска, что защемило сердце. Одна самка, совсем тощая, с чёрным пятном на животе, не выдержала и разрыдалась, уткнувшись в плечо собрата.
Не прошло и суток с того страшного момента, когда жуки напали на их поселение. Теперь же эти уцелевшие существа потеряли не только дом и близких, но и последнюю надежду на спасение. Не в силах больше смотреть на их страдания, я молча махнул своим бойцам, призывая вернуться к сундуку с сокровищами.
— Предлагаю взять их с собой, — обратился я к отряду. — Считаю правильным помогать братьям меньшим. Все заповеди об этом. Ни к чему брать грех на душу! Мы только тем и занимаемся, что головы сносим всем подряд. А как же доброта? Мы люди или кто⁈ В общем… готов взять под свою ответственность. Давайте голосовать!
Я поднял вверх ладонь и сразу же обрадовался голосу Такеши. Густаво скрестил руки на груди и презрительно покосился на грызлингов. Эстебан остался при своём мнении. Янис, пошатываясь, улыбнулся и сказал:
— Всё по понятиям, Макс дело говорит. Да и на корабле… голод не тётка. Если запасы кончатся, сварганим суп из грызунов.
— Ладно, — буркнул Эстебан и разрезал ладонью воздух. — Сам будешь за ними смотреть. На шее сидеть не позволю! Будут впахивать наравне с другими. Макс… объясни мне кое-что.
— Да?
— У тебя что, раздвоение личности? То ты самый первый несёшься творить насилие с щедрыми матюками на губах, то вдруг на жалость пробиваешься, как малолетка.
— А-а, ты про это. Всё проще, амиго. Дед умер, когда я был совсем ещё мелкий, когда мультики смотрел и с бутылкой молока бегал по двору. На смертном одре, в госпитале, он наказал мне быть самым добрым с друзьями и самым злым с врагами. А все, кто не враги, — друзья. Я же коп!
Грызлинги уже развернулись, чтобы уйти, когда я догнал их и поделился новостью. Эффект превзошёл все ожидания — шестеро хомяков подпрыгнули синхронно, словно пушистые пружины, их радостные возгласы эхом разнеслись по округе. Но веселье оборвалось так же внезапно, как началось.
Что-то изменилось. Их носы дёрнулись, как локаторы, улавливая невидимую угрозу, а усы едва заметно завибрировали. Зрачки Хрумфора расширились от ужаса, а его укороченная шерсть встала дыбом.
— Краболюды! — голос главного хомяка сорвался на писк. Его лапа, дрожа, указала на восток. — Километр, не больше! Они движутся сюда, и движутся быстро!
