Командор (СИ) - Киров Никита

— Двигай отсюда! — орал Зорин. На его шее был закреплён кожаный ремень ларингофона. — Чего ты там встал? Утёс-4! Чего ты остановился? Потушили?

Он потёр ремень на горле. Вскоре в наушниках раздался голос:

— Не могу двигаться. Мехвода ранило…

— Так, Третий, выдвинься, прикрой их, — приказал Зорин. — Четвёртый, ты вообще уходи! Сёма, — окликнул он оператора-наводчика. — По второму этажу! Там пулемёт. Фугасом!

В ушах снова раздался резкий щелчок, когда выстрелило орудие. Автомат заряжания сразу начал подавать другой снаряд. А снаружи продолжался бой.

Видно силуэты десантников, ведущих бой из-за укрытий, пока упрямые нарландцы влетали в здания под вопль волынок и выносили там всех, кто попадался под горячую руку, пробивая стены. А танки прикрывали их огнём и ждали риггу.

— На крыше! Сухари на крыше! — раздался чей-то голос в наушниках.

Загрохотал крупнокалиберный танковый пулемёт, пули летели высоко в небо, пытаясь прижать тех, кто засел наверху. На третьем этаже что-то взорвалось, кого-то выкинули из окна.

Зорин увидел, как крепкий штурмовик в шлеме и бронежилете сломал об ногу древко красно-жёлтого флага пустынных сепаратистов и бросил полотно под ноги.

Снова взрыв. На этот раз в соседнем доме, мощный, даже танк тряхнуло. В перископ было видно, как от стены отлетали куски штукатурки и кирпичей. Туда начала стрелять скорострельная пушка боевой машины десанта, что ехала следом.

— Третий этаж, — спокойно сказал Зорин по внутренней связи.

Башня начала разворачиваться. Приводы гудели, пока оператор-наводчик искал цель.

Щелчок! И верхний этаж скрылся в дыму.

— Где же эта шагающая гадина? — тихо спросил Зорин сам у себя.

— Утёс-2! — послышалось в наушниках. — Шагоход на соседней улице! Он к вам идёт!

— Встречаем, — сказал капитан, и голос стал спокойнее. — Заряжаем игниумные!

Свеча духа нагрелась и обжигала пальцы, но я пока не говорил с духом. Пустынники пытались обойти нас с правого фланга, но наткнулись на зенитку, которую мы поставили там. На ней атака и захлебнулась.

Убедившись, что обхода нет, я вернулся к духу предка, что был в свече танка. Он нужен для того, что я хотел сделать. Но просто не будет.

«Чего тебе нужно?» — спросил он.

«Мне нужен ты, — подумал я, зная, что он меня и так услышит. — Твоя эссенция».

Раньше я не знал, что это, никогда не слышал об этом. Но тот Небожитель, кто не так давно говорил со мной в том подвале, будто дал мне знать, что это такое.

Это именно та часть души, что связана с игниумом. Души мёртвых после смерти уходят в этот минерал, делая его сильнее, как верили в империи, но некоторые, особенные, могут поселиться в свече.

Впечатление, будто это всегда было в моей памяти. Или он делился частью своей памяти со мной.

Эта эссенция — именно то, что нужно, чтобы силы Небожителя проявили себя по полной. Но просто так её не взять. Ведь после этого дух исчезнет, а не каждый готов на это.

Но если выбор стоит между давно умершим и ещё живыми, то ответ для меня очевиден.

Тот древний Небожитель больше не давал о себе знать, но я снова почувствовал его присутствие в голове. И сейчас оно стало сильнее.

И этот дух из свечи, что достали из танка, тоже почувствовал это.

Но что-то снова было не так. Как тогда, когда я читал молитву.

«Я вижу твою душу, — произнёс дух. — Она не одна. Почему она не одна? Что с тобой сделали?»

Последняя фраза прогремела, оглушая меня. Огонь свечи стал светить ярче.

«Почему у тебя три души? — в голосе слышалась паника. — Откуда ещё две?»

Этот дух испугался больше, чем Небожитель в подвале, от которого я получил силы, когда я прочитал молитву.

Почему три? Моя, Небожителя, но какая ещё третья? Откуда?

Но когда он это сказал… Я почувствовал, что кто-то ещё был рядом со мной. И когда о нём сказали, он будто перестал прятаться.

Кто-то ещё был со мной, кроме того древнего Небожителя. Тот, кто пришёл раньше… или был со мной всегда.

Вопросов слишком много. Небожитель говорил, что меня готовили к чему-то, но к чему именно? Чтобы древний Небожитель получил моё тело? Или дело совсем не в этом? Кто-то должен был его схватить?

Кто третий? И почему он такой… голодный?

Наваждение ушло. Был я, был Небожитель, который тогда чего-то испугался и не получил моё тело. Так вышло из-за чего-то? Или из-за кого? И ни следа третьего, которого я ощущал всего мгновение.

Так что же со мной сделали? Ведь я никогда не помнил, как оказался в том приюте. Я будто появился там в десять лет из ниоткуда, и только в прошлом году узнал, кто мои предки. Часто думал об этом, но не забивал голову.

«Я офицер, как и ты! Отпусти меня!» — тем временем потребовал дух в свече командным голосом, и огонёк почти ослепил. Даже радист это заметил и поднял голову.

Я отвлёкся на обстановку и отдал приказы, ведь кто-то снова полез через подвалы, но продолжал думать о случившемся, ведь это шанс закончить бой побыстрее.

Но вопросы бурлили в голове. Слишком много, на которых сейчас не было ответов.

Мать их, когда выберусь из окружения, я найду Крыса и всё из него выбью. Ведь больше спрашивать некого.

«Я могу взять это силой, — сказал я духу, так и не открывая рта. — Но ты можешь отдать мне это сам. И тогда обретёшь покой, который заслуживаешь».

А бой продолжался.

На улице…

Внутри танка было слишком жарко, и пот заливал глаза. Но Зорину было не до этого.

Ведь один дом только что рассыпался, и огромный силуэт возник слишком близко. Две очень толстые ноги, обшитые стальными листами, показались впереди. Массивные стальные пальцы внизу помогали машине держаться.

— Задний ход! — закричал Зорин. — Мехвод… отходим!

Танк быстро отъезжал назад, потому что пушка не поднималась слишком высоко, и силуэт был недосягаем, а вперёд было ехать некуда. Шагоход и развалины дома перекрывали всё, а ноги располагались слишком близко, чтобы проехать между ними.

А снаружи послышалось отчётливое: та-та-та!

Пушки, закреплённые на левой руке шагохода, выстрелили. И следом раздался взрыв. Утёс-3 уничтожен, танк загорелся. Никто даже не успел сказать что-нибудь напоследок.

— Лёша, Зорин! — закричал кто-то в наушниках, нарушая регламент. — Там гранатомёт! Осторожно.

Ещё взрыв!

Зорина подкинуло внутри танка. В ушах раздался звон. Свет в танке на мгновение погас, затем загорелся красный. Раздался тревожный сигнал.

Голова наводчика запрокинулась, изо рта вытекла красная струйка.

— Сёма, ты чё? — Зорин посмотрел на него. — Кончай спать! Пора…

Бесполезно, он мёртв. Раненый мехвод стонал, рация не работала.

Взгляд Зорина скользнул по нему, затем на пульт управления и закреплённые под бронёй снимки. Девушка, два пожилых человека, собака. И снимок их роты, сделанный ещё до войны. Некоторых из них уже нет. Вот как наводчика.

— Ах ты сука какая! — Зорин оскалил зубы и полез к рации, чтобы снова её включить. — Всем экипажам! Цель — боевая ригга! Игниумными! Огонь!

Он переключил систему управления огнём на себя и начал наводить пушку.

А огромный шагоход в прицеле направлял свои пушки на его танк.

В подвале…

В подвале стоял пороховой дым, от которого слезились глаза. Гильзы катались под ногами. Света почти нет, только через узкие окна под потолком, ведь на соседней улице разгорелся пожар.

Но за той дверью был целый коридор, из которого лезли пустынники. Слишком много проходов, и не все из них успели заминировать.

Собака лаяла где-то наверху, десантники отбивались, стреляя длинными очередями или кидая в проход гранаты. Они громыхали одна за другой, из-за чего в ушах болело, и что-то отдавалось в груди.

— Держаться! — кричал Кеннет, паля из автомата в проход. — Запроси подкрепление, — отправил он одного бойца наверх. — Или прорвутся и всех перережут.