Командор (СИ) - Киров Никита

Я кивнул старшине, чтобы тот занялся подбором людей.

Ермолину и Джамалу нужны люди, просто они не хотел брать с собой пустынников в рейд.

На этом совещание закончилось, все гурьбой повалили к выходу.

Остался только высокий майор-штабист Варга. Вот этот грамотный, в отличие от того усатого. Говорил он строго по делу. Только он ранен, хотя этого не показывал, лоб перемотан, рука висела на перевязи.

— Если вы ранены, майор, лучше подождать в подвале, — сказал я.

— Ерунда, — он отмахнулся. — Я упрямый, это же наша фамильная черта, — он усмехнулся. — Не слышали поговорку: «упрямый, как Варга». А мы же с вами родственники, кстати говоря.

Он протянул руку.

— Станислав Варга.

— Дмитрий Климов.

— Вот, я же говорю, — майор снова усмехнулся. — Мы как раз вышли из Климовых, боковая ветвь.

— Но я не из тех, о которых вы знаете.

— Я в курсе, откуда вы, — сказал он спокойным голосом. — У вас, я вижу, своего начальника штаба нет. Готов принять его функции.

— Отлично.

Бойцы готовились к штурму, разделялись на отряды, занимали технику, проверяли боеприпасы. Много суеты, много нервов, но в то же время ожидание, что всё вот-вот закончится.

Шутник с восторгом смотрел, как один из крепких штурмовиков несёт в руках здоровенную волынку с очень длинной трубкой.

Это старая традиция нарландцев. Они шли в бой под волынки ещё тогда, когда все вокруг сражались на конях и мечами. И сейчас оставили. Да и любят они навести много шума, а волынка — очень громкий инструмент. И хорошо, враг тоже услышит, но сделает неправильные выводы о том, где мы напали. Ведь в нужном месте они будут обходиться без своей музыки.

До меня доносились отдельные реплики солдат:

— … пацаны говорят, целую канистру спирта там вылили. Пулей пробило.

— А где вылили? Может, ещё в лужах осталось?

— Да в землю уже всё впиталось.

— А из земли можно достать?.. Ты же умный, придумай.

— Никак не достанешь.

Где-то рядом ссорились.

— Ты мой сухпаёк взял!..

— С чего он твой-то? Это я его обменял…

— Отставить цирк! — рявкнул старшина Ильин. — По местам!

— Господин капитан! — окликнул меня Шутник. — Решили отдать вам, не знаем, куда девать. Не бросать же здесь.

Я думал, у него в руках фонарик, который он прикрывал ладонью, но это оказалось нечто другое.

Он протянул мне горящую каменную свечу. Точно, из того танка, её достали, когда машина остыла.

— Ты чего делаешь, рядовой? — зашипел старшина. — Совсем уже?

Шутник понял, что ненароком осветил меня свечой, и снова прикрыл огонёк ладонью.

— Просто не знаем, куда её деть, — тихо сказал он. — А выбрасывать-то нельзя.

Я протянул к ней руку и взял холодный гладкий камень свечи.

«Убийца!» — послышался голос у меня в голове.

Я машинально отдёрнул руку. Но снова взял.

«Ты их убил!» — снова тот же голос.

«А твои танкисты пожгли моих ребят», — сказал я про себя.

Со мной говорил дух, и это больше не удивляло. Это другой дух, из этой свечи, голос совсем иной, помоложе. Этот предок охранял танк и усиливал работу двигателя. Но спасти экипаж не смог.

Может, тот дух из подвала дал мне силу, чтобы я мог слышать других мёртвых. А может, я и раньше мог говорить с такими духами? Просто не проверял. Ведь никогда не держал свечи в руках, только смотрел на них.

А тот предок-Небожитель говорил, что меня к чему-то готовили. И когда мы вырвемся отсюда, к этому вопросу придётся вернуться. Ведь всё это часть чего-то, это понятно. Какой-то заговор, возможно, чтобы вернуть того предка к жизни. На это намекал Крыс, который с тех пор бесследно пропал.

«Ну, пожгли и пожгли, — неуверенно проговорил дух в свече. — Это война».

«Тогда какие претензии?» — спросил я, и дух замолчал.

Я вернул свечу Шутнику.

— Унеси пока в подвал к раненым. Потом займусь.

— Есть!

Боец побежал в ту сторону, но огонёк свечи я видел даже через него ещё долго. Правда, в этот раз он был совсем тусклый. Тогда, в двигателе, он мерцал ярко. Без игниума ослаб, значит.

— А вы с нами, инспектор? — спросил я Кеннета, который подошёл ко мне.

— Если мы не прорвёмся, нам конец, — он усмехнулся и достал портсигар. — Да и знаете, когда солдаты видят, что командиры здесь, а не где-то в глубоком тылу, они сражаются охотнее. Хотя бы из понимания, что офицер вроде меня в самую глубокую жопу не полезет и впустую рисковать не будет.

Кеннет засмеялся и встряхнул руку.

— Слишком много расписывался, — сказал он, но руку явно трясло от волнения.

— Ладно, будете со мной, — я кивнул. — Оружие есть?

— Уставное, — он похлопал по кобуре.

У него такой же ПР-18, как у меня.

— Павел, найди автомат офицеру-инспектору, — велел я Шутнику, когда он вернулся. — Это надёжнее.

Я огляделся. Бойцы ещё не отошли после дневной атаки, а тут уже новая. Кто-то был воодушевлён победой, кто-то не очень.

На совещании всё было просто, а на деле всё пойдёт совсем не так. Потери будут большие, но иначе нельзя, ведь на кону многое.

И всё равно, мы продолжаем. Мы держались утром, когда уходили с данными и пробивались к своим, вот и сейчас продолжаем. Что бы ни говорили про империю и её правителей, это теперь мой дом, за который мне нужно сражаться, и за людей я отвечаю. И не просто так я получил эти силы. Если пойму как лучше, то смогу снова ими воспользоваться.

Пора.

— Выходим! — приказал я. — Работаем!

Разом зарычали моторы танков, обдав всех гарью и вонью топлива. Машины поехали, ломая остатки камней на мостовой, и через грязь, которая была повсюду. Следом за ними ехали бронемашины пехоты и десанта.

А вдали, на севере, за городом, начали хлопать салюты. Яркие вспышки, праздничные, разных цветов. Где же их там запускали? Где штаб Объединённой группировки? Или пускают с крепости.

— Празднуют день Основания империи, — с горькой усмешкой сказал Варга. — Им там должно быть весело.

— А вы чего забыли в городе, майор Варга? — спросил у него Кеннет. — Вы же приписаны к штабу.

— С моей фамилией в тылу не сидят. Предки не поймут. Один мой предок шёл в бой, потеряв руку и глаз, и ничего. А это всего лишь царапина.

Салют продолжался. А у нас скоро будет свой.

Мы выбрали другую позицию, откуда можно было видеть банк хотя бы в бинокль. И в назначенное время мы прибыли туда, где и ждали начала атаки.

Она началась вовремя. Сначала завопили волынки. Следом дали залп пушки танков, и первая волна штурмовиков хлынула в здания, что мешали нам подойти и атаковать банк.

Слышалась стрельба: громкие пулемётные очереди, щелчки автоматических винтовок, быстрая пальба из коротких автоматов и уханье штурмовых дробовиков. А дополняли всё это взрывы снарядов из танковых пушек, когда мощные фугасы пробивали стены.

Над домами поднималась пыль и дым, хорошо видный в зареве огня.

Я занял место на чердаке выбранного заранее дома и взял бинокль. Уже холодно, изо рта шёл пар. Рядом со мной радисты, несколько офицеров, а неподалёку резерв из пары взводов десанта.

С моего места видно, как штурмовики невозмутимо пролезали в пробитые танковыми снарядами стены или делали новые проходы сами, ставя взрывпакеты в нужных местах.

— Нарландия! — доносился их рёв.

Бах! Бах! Взрывы гремели отовсюду, но волынку всё равно было слышно.

Пустынники такой тактике совсем не умели противостоять. Следили за входом, а у них под носом появлялся новый, вместе с контузией и осколками.

Они умирали, но не отходили, бой был в разгаре.

Так и ревела волынка, на севере всё ещё били салюты, а где-то рядом с банком запустились двигатели боевой ригги, которую обещал встретить Зорин. Звук двигателя был очень громким.

Пока всё по плану, по рации отчитывались о ходе боя. Но всё ещё может пойти не так.

Враг готовился, хлопали сигнальные ракеты, взмывая вверх, орал сигнал тревоги. Лучи прожекторов с опаской скользили по небу, опасаясь атаки с воздуха. Где-то там же крутился радар.