Третий. Том 6 (СИ) - "INDIGO"

— Су-ка, — произнёс я по слогам. — Хорошо расслышала? И что ты мне сделаешь?

— Сейчас узнаешь.

Она выхватила нож — движение быстрое, отработанное, без лишних жестов. Я был готов, и вытащил свой одновременно с ней. Ори отпрыгнул в сторону, что-то, выкрикнув, но я его уже не слушал.

Мы стояли в метре друг от друга, и я думал: Ножом она владеет. Это не просто поза. Движение выверенные, отточенные.

— Давай. Попробуй.

В этот момент дверь распахнулась.

Финир вошёл без стука — так входят люди, которые давно перестали считать, что их появление требует предупреждения. Его лицо было мрачнее тучи. Он окинул взглядом комнату. Двое с ножами, третий у стены с видом человека, который молится о телепортации. В глазах Финира появилось то выражение, которое, как я уже успел заметить, предшествовало крупным неприятностям для всех присутствующих.

— Что здесь происходит? — спросил он ледяным тоном.

Мы с Рейной застыли, не опуская ножей. Одновременно я посмотрел на камеру в углу комнаты, которая всё снимала. Это значило, он видел всё и появился здесь непросто так.

— Твой подопечный, — процедила она сквозь зубы, чуть повернув голову в сторону Финира, но не спуская с меня глаз, — демонстрирует свой истинный характер.

— А твоя специалистка, — ответил я, — показывает своё истинное лицо. Которое у неё очень смахивает за задницу.

Понял, что она сейчас пустит нож в ход. Только присутствие Финира как-то останавливало её. Что-то в его молчании было такое, от чего инстинктивно не хотелось делать лишних движений.

Финир встал на её сторону. Разумеется.

Это меня ещё больше возмутило и явно порадовало её: уголок рта дёрнулся вверх, совсем немного. Мне было приказано выполнять все её задания и приказы, что зацепило меня даже сильнее, чем сама ситуация. Мои возражения Финир даже не захотел слушать — просто поднял руку коротким жестом, и на этом всё. Аргументов не требовалось. Их попросту не существовало.

Во двор мы вышли втроём — Финир проводил нас до техплощадки, и только там, убедившись, что мы покидаем территорию, а не продолжаем выяснять отношения, счёл свою миссию выполненной и вернулся внутрь.

Нас дожидался гравицикл.

Машина стояла у невысокого бетонного пандуса. Приземистая, обтекаемая, выкрашенная в матовый тёмно-серый цвет. Двухместная, с открытым верхом. Рейна взлетела в седло без малейших колебаний. Движением разумного, который делал это тысячу раз. Мне же пришлось сообразить, куда можно пристроить чехол с винтовкой, не рискуя потерять его при манёврах.

Я ещё возился с крепёжным зажимом, когда мы уже взлетели.

— Если вздумаешь меня лапать или хвататься за меня — пожалеешь, — сразу пояснила она.

В ответ я посмотрел на её спину. Потом — вниз, на удаляющуюся землю. Потом снова на неё.

Вот оно, — понял я с каким-то мрачным удовлетворением. Вот он мой момент мести!

— Не волнуйся, — сказал я громко, перекрывая шум турбин. — Я совсем не собирался хвататься за твой жир или твой целлюлит.

Гравицикл мотнуло так, что я едва удержался одной рукой за поручень — пальцы побелели. Чехол с винтовкой рванулся в сторону, я успел поймать его за ремень. Затем машину мотнуло в обратную сторону — с такой силой, что я почти повис в воздухе, держась на одних руках.

К третьему рывку я уже был готов: вцепился в поручень обеими руками, чехол намертво прижал к себе, вдавил подошвы в опоры до хруста в суставах.

Больше она ничего не говорила.

Я тоже, но понял, ничего не кончено.

Мы летели в сторону центра города. Была ночь. Но на горизонте уже проступала узкая полоса. Местное светило не прозрачно намекало, что скоро явится из-за края планеты. Смотрел на горизонт, держался за поручень и думал о том, что это задание мне нравится всё меньше.

Мы совершили посадку в одном из дворов, и я, наконец, смог разжать затёкшие пальцы.

Место было нехорошее. Старый жилой дом, сейчас непонятно жилой или нет, света не было ни в одном из окон, с двором. Густо заросшей высокой травой и несколькими деревьями, и вокруг всей территории одни высокие заборы.

Единственное, что я понял, что мы где-то в центре города.

Рейна тем временем спрыгнула с гравицикла и, не сказав мне ни слова, отправилась куда-то между домов — уверенно, без колебаний, будто ходила этим маршрутом уже не раз.

— Стой здесь и жди, — бросила она через плечо не оглядываясь. — Если будут проблемы, вызывай по рации.

И скрылась в темноте.

Я остался один.

— Здесь одна проблема, — сказал, не активируя рацию и помолчав, добавил, — но она ушла…

Спрыгнул с гравицикла, положив ладонь на рукоять бластера, замер и слушал. Место было совершенно мне не знакомое.

Ты просто злишься, — сказал я себе. Злишься, и поэтому всё выглядит хуже, чем есть.

Методично обошёл двор — проверил оба прохода, прикинул углы обзора, оценил, где можно укрыться в случае необходимости. Хороших вариантов было мало. Точнее, их почти не было. Место мне положительно не нравилось.

Рейна вернулась минут через десять, молча. Из багажного отделения гравицикла она вытащила небольшой тактический рюкзак.

— Вот, одевай. — Она извлекла балаклаву и очки с узкими тёмными линзами. — И двигайся за мной.

Натянул балаклаву, надел очки. Материал оказался тонким, но плотным, и явно термоактивным, он немедленно подстроился под температуру лица. Хорошая вещь. Мне сразу понравилась. И я даже немного смягчился по отношению к своей новой напарнице. Она уже ушла вперёд. Прихватил чехол с винтовкой, двинулся за ней.

Мы недолго плутали по ночным неосвещенным дворам. Она шла уверенно, выбирая маршрут без колебания, а я шёл за ней в трёх шагах, держал руку у кобуры и старался производить как можно меньше шума.

Вскоре мы вышли к небоскрёбу.

Здание было высоким, с тёмным стеклянно-металлическим фасадом, который в свете начинающегося рассвета казался почти антрацитовым. Офисный тип постройки, судя по всему, нежилой в ночное время. Всего несколько окон светились на верхних этажах.

Рейна тоже надела балаклаву и очки. Достала из сумки небольшой арбалет. Компактный, складной, взвела его быстрым отточенным движением и запустила стрелу вверх.

Стрела была необычной. К наконечнику стрелы крепилась так называемая кошка. Четырёхзубцовый захват из матового металла, сложенный при выстреле и раскрывающийся при контакте с поверхностью. За стрелой немедленно потянулась тонкая нить, почти невидимая во тьме. Кошка ударила обо что-то высоко наверху с едва слышным металлическим звуком. Нить натянулась.

Рейна подёргала нить. Вроде держала.

— Ты сколько весишь? — неожиданно спросила она.

Посмотрел на неё. Она смотрела вверх, вдоль нити.

— Вот прям так сразу я тебе и раскрыл все секреты, — ответил ей.

— Хорошо, — сказала она без видимого раздражения. — Если сорвёмся, это будут твои проблемы.

Наши проблемы, — мысленно поправил я её. Если сорвёмся и полетим вниз, это будут точно наши общие проблемы. В буквальном смысле слова — одни на двоих, от нас мало что останется.

Но вслух я этого говорить не стал.

Мы надели перчатки. У обоих нашлись тактические, с прорезиненными ладонями. Я взялся за нить и посмотрел вверх.

— Ты первая или я?

— Я. Ты за мной. И не отставай.

Она начала подъём — легко, ритмично, с той уверенностью, которая бывает только у человека, который делал это много раз. Я выждал несколько секунд и последовал за ней.

Думал — будет труднее. Но как выяснилось, стена оказалась неровной: в ней были сделаны небольшие продолговатые углубления, декоративные, по всей видимости. Скорей всего часть архитектурного решения фасада, но достаточно глубокие, чтобы вставить в них носки обуви. Держась за нить и опираясь на эти выемки, можно было двигаться наверх вполне систематично: нога в углубление, вес на ногу, руки подтягивают по нити, следующий шаг.

Интересно, кто это предусмотрел, думал я, карабкаясь вверх. Или это просто совпадение? А она знала об этих углублениях заранее?