Направо от Юпитера (СИ) - Курилкин Матвей Геннадьевич

«Хотя с чего им на нас внимание обращать? — Подумал Макс. — Одеты мы так же. Руки у меня не скованы, и идём добровольно». Возникла мысль устроить скандал, заорать что-нибудь про незаконное задержание, и тут же исчезла. Эти корпораты — мелкие сошки. Рядовые сотрудники, обычные граждане России, ни в каких грязных делах не замешаны. Но и помочь они ничем не смогут, даже если захотят — кому захочется подставляться?

Никогда прежде Максу не доводилось чувствовать себя настолько бессильным. Он здоров, относительно, ни в чём не виноват, и при этом — идёт покорно за своими конвоирами, как телёнок на верёвочке. Притом, зная, что сейчас его будут пытать — встреча, которую им оказали в свободной корейской зоне ясно показала, что конвенционными методами корпораты себя не ограничивают.

Их с Иваном привели в отдельный сектор. Макс уже приготовился к очередному допросу, но зря. Конвоир ткнул пальцами в два отдельных бокса, даже без электронных замков, и коротко объяснил:

— Сидите здесь. Ведите себя хорошо. Будете буянить — накажут. Душ дальше по коридору, еда по расписанию. Свободны!

Последнее прозвучало особенно издевательски, потому что за пределы сектора уйти не представлялось возможным электронный замок пускал внутрь или наружу только после авторизации, и вряд ли они с Максом находились в числе допущенных лиц.

Конвоиры ушли, и Макс сразу же вышел в общий коридор. Сидеть в своей комнате не хотелось, и так засиделся. Тем более, она практически не отличалась от той, что была на корабле. Разве что койки не две, а одна. Макс не настолько соскучился по личному пространству, чтобы так им дорожить, и отправился посмотреть, что есть интересного в остальном секторе. И на выходе сразу столкнулся с Иваном.

— Ты чего здесь? — Удивился он. Не ждал, что послушный нейроумок сразу же выйдет, без понуждений. Обычно Иван старался прямые указания исполнять, от кого бы они ни исходили.

— Не знаю, — Пожал плечами Иван. — Посмотреть хочу, что это за место. Вдруг что-нибудь интересное найдём?

— А, ну да, — покивал Макс. — Ну давай тогда смотреть вместе.

Ничего интересного они не нашли. Сектор оказался достаточно просторным, здесь было ещё множество одинаковых комнат, таких же, как те, что предложили Максу и Ивану. И все они показались Максу пустующими — аккуратно застеленные кровати, шкафчики со стандартной серой формой работников компании. У Макса в шкафу была такая же, не ношеная, так что он решил, что это стандартный набор.

— Непонятно, почему они не используют площади? Целый сектор — и пустой! — Констатировал Макс, когда они осмотрели несколько помещений.

— Почему ты думаешь, что пустой? — Удивился Иван.

— А что, похоже, что здесь кто-то живёт? — Хмыкнул Ермаков.

Иван только пожал плечами — он вообще стал молчалив после побоев.

Кроме жилых боксов в секторе была ещё душевая и столовая. Всё так же пустовало, и ничего полезного здесь Макс найти так и не смог. Даже ложек в столовой не было. Вентиляция и технические проходы были плотно закрыты теми же электронными замками, что и входная дверь, открыть их не получалось так же, как и входную дверь.

— Целый сектор для нас двоих. И не допрашивают.

— Это не для нас двоих сектор, — неожиданно возразил Иван. — Тут все комнаты жилые. Просто тут искусственнорождённые живут, вот ты и не узнал. Они просто сейчас где-то находятся, наверное, на обучении. Я до конца школы в похожем жил, только на Земле. Всё было так же!

— В смысле так же? Да тут пусто! — Не поверил Макс. — Ни мусора нет, ничего. Кровати одинаково застелены, одежда новая! Фигню говоришь. Да и я видел твою каюту на «Креветке». Порядок, конечно, идеальный, так что похоже, да. Но у тебя вон плакатик с каким-то ненормальным висел на стене, и кружку из-под кофе ты вечно не моешь. А тут всё вообще стерильно.

— Это не ненормальный, это Мерлин Мэнсон, древний певец, — слегка обиделся Иван. — Мне нравятся его песни, и даже мой виртуальный психолог подтвердил, что они — хорошие. Максим, я же знаю, что говорю. У таких как я, искусственнорождённых, индивидуальные особенности развиваются поздно. Позже, чем у обычных людей. А первые несколько лет мы все одинаковые.

— Угу. А с тобой-то всё-таки что случилось? — Подозрительно спросил Ермаков. — Споришь вон. Разговариваешь, как нормальный человек, и даже шаблоны свои оставил. И не поверишь, что ты нейроумок. Вот скажи мне, почему ты из комнаты вышел, хотя нам сказали в них сидеть?

Иван некоторое время молчал, а потом ответил:

— Мне кажется, когда меня побили, что-то нарушилось в работе моей нейросети. А я в самом деле веду себя как нормальный человек? — Заинтересовался он. — Мне стало сложнее разговаривать, приходится подбирать слова. А раньше они сами приходили, когда нужно было ответить.

— А раньше тебя что, не били?

— Нет.

— Ну вы чего, даже в школе не дрались, что ли?

— Нет! Среди моих братьев не было излишне агрессивных, и поводов для того, чтобы драться — тоже

— И учителя подзатыльников не давали?

— У нас не было учителей, только виртуальные. А воспитатели не дерутся.

Макс застонал, уселся прямо на пол, и даже вцепился в волосы.

— Что с тобой? — Испугался Иван. Естественно испугался! Как нормальный человек! — У тебя что-то болит?

— Я столько раз хотел тебе двинуть! Прямо с первой встречи руки чесались! Но нет, это же не хорошо, так я думал! Всего лишь двинуть по башке! Живительные трындюли — вот рецепт, который превратит робота — долбонавта в настоящего мальчика! Ну почему⁈ Почему я такой сдержанный⁈ Скажи, ты всё ещё мечтаешь меня заложить? Ну, в смысле доложить куда следует о моих многочисленных нарушениях во время работы?

— Наверное, надо бы, — совсем неуверенно ответил Иван. — Но я думаю, сейчас это уже не очень важно. И в целом у тебя были основания так поступать. Эти правила не могут действовать всегда и везде, потому что ситуации бывают разные.

Макс снова постучал себе по голове. Ну вот почему⁈ Что за чистоплюйство⁈ Надо было ещё в первый день отлупить этого… искусственнорождённого. И ничего бы этого не было! Они бы просто не полетели чистить точку Лагранжа, потому что в тренировках не было бы необходимости!

— Максим, ты точно не болен⁈ — Участливо спросил Иван.

Нет, всё-таки что-то от нейроумка в нём по-прежнему осталось. Но теперь это просто странный человек, не более! Как любой другой — все люди странные, это нормально!

— Интересно, этот секрет, вообще, известен правительству? — Задумался Макс. — А то, может, я теперь знаю секрет, за который можно нобелевскую премию получить? Жаль, продать некому!

Он хотел ещё что-то спросить у Ивана, но в этот момент выяснилось, что нейроумок не только очеловечился, но ещё и оказался прав. Дверь в противоположном конце сектора открылась, и внутрь начали заходить нейроумки. Много! Больше ста человек. Макс, конечно, тут же прекратил самобичевание и вскочил настороженно. Как, собственно, и новоприбывшие — заметив новые лица те замирали и как-то автоматически выстраивались в шеренгу, благо места хватало. Новоприбывшие нейроумки были совсем молодыми.

«Лет шестнадцать, не больше, — оценил Макс. — И правда, похоже, братья и сёстры».

Выстроились новоприбывшие, или, точнее, старые жильцы на удивление профессионально, как будто заранее тренировались. Впрочем, не как будто — очень скоро стало понятно, что они в самом деле тренировались, и просто выполняют обычную процедуру. Вперёд чеканным шагом выступил мальчишка и звонким голосом доложил:

— Здравия желаю! — Тут он немного запнулся, потому что не знал, как обращаться к незнакомцам.

— И вам здрасьте, — Они явно ждали ответа, и Макс никак не мог сообразить, какого именно. — Ребят, а вы кто? Что здесь делаете? А, главное, вы случайно не знаете, что мы здесь делаем?

Курсанты начали переглядываться. В глазах постепенно разгоралась тревога и недоумение. Макс понял, что явно сказал что-то не то. Зато Иван не подвёл. Он тоже вытянулся и негромко, но очень внушительно сказал: