Степняки дрогнули.
Сначала — едва уловимое колебание в строю. Потом — первый беглец, бросившийся назад, расталкивая товарищей. За ним — второй, третий. Паника растекалась по орде, как яд по венам. Они начали отступать, но отступления не было.
Сзади напирала собственная орда — огромная, слепая масса, продолжавшая двигаться вперёд по инерции. Они ещё не видели, что впереди: не понимали, что каждый шаг приближает их к гибели. Для них это была просто битва. Для меня — жатва.
Мёртвые воины смыкали ряды, отрезая пути к бегству. Их мечи и копья работали без устали, превращая поле боя в кровавую мозаику из тел. Кто-то падал, но тут же поднимался — уже не живым, а частью моей армии. Кто-то кричал, молил о пощаде, но мои воины не слышали. Они не знали жалости. Не знали сомнений.
Я стоял в центре этого хаоса, окружённый щитом из пульсирующей энергии. Мои руки были холодны, разум — ясен. Я видел, как тает их воля, как слабеют их щиты, как гаснут огни их заклинаний.
Впереди, сквозь завесу пыли и дыма, я заметил группу магов. Они пытались выстроить новую линию обороны, активировать артефакты, но их движения уже были замедленными, отчаянными. Они поняли. Поняли, что проиграли.
Я снова поднял руки — и небо над магами почернело в одно мгновение, словно сама тьма опустилась на них тяжёлым покрывалом.
В ту же секунду с небес ударили беспощадные молнии — ослепительные, белые, как лезвия из чистого света. Они рвали тёмные щиты, испепеляли артефакты, превращали колдунов в обугленные тени. Каждый разряд — приговор. Каждый удар — конец.
Я смотрел на это и… чувствовал странную пустоту.
Мне было их жаль.
Этих обманутых воинов, накачанных злобой и тёмной магией другого мира. Они шли в бой, веря, что сражаются за правое дело, за свою землю, за свои семьи. Теперь они уже не вернутся домой — к жёнам, к детям, к полям, которые пахали своими руками. Их имена не прозвучат в песнях, их могилы не украсят цветами. Они станут лишь строчкой в хрониках о великой битве — или вовсе исчезнут без следа.
Но у меня не было выбора.
Я должен дать отпор врагу — не ради мести, не ради славы. Ради тех, кто ещё жив. Ради моих людей. Ради мира, который стоит на краю гибели. Мария и Айра не просто напали на мою крепость — они собирались открыть врата демонам, позволить тьме проникнуть в наш мир. И если я не остановлю их сейчас, завтра будет уже поздно.
— Ли Юй, открывайте порталы. Пусть воины клана «Лунвэй» готовятся начать преследование, — проговорил я в амулет связи, и голос мой звучал твёрдо, без колебаний.
Отключив связь, я оглядел поле боя.
Армия мёртвых продолжала свой пир.
Каждый павший степняк вставал снова — уже не человеком, а частью моей армии. Их глаза горели призрачным светом, их руки сжимали оружие, их воля принадлежала мне.
Орда дрогнула.
Сначала едва заметно — как волна, на миг замершая перед тем, как обрушиться на берег. Потом — резко, бесповоротно. Первые ряды начали пятиться, толкать тех, кто шёл сзади. Паника растекалась по их строю, как яд, парализуя волю, лишая разума.
Их маги погибли.
Щиты пали.
Артефакты рассыпались в прах.
А их же товарищи — те, кто ещё вчера делил с ними хлеб и огонь, — теперь поднимались из мёртвых, чтобы обратить оружие против них.
Вокруг них смыкалось кольцо мёртвых воинов.
Это было начало конца.
Для них — конца.
Для меня — нового начала.
Перед крепостью с грохотом разверзлись два огромных портала — вихри серебристо-фиолетового света, разрывающие ткань реальности. Из них хлынули воины клана «Лунвэй»: стройные, как сталь, в доспехах, мерцающих руническими узорами. Они устремились в атаку — но резко остановились, словно наткнувшись на невидимую стену.
Их взгляды застыли на моей армии мёртвых.
Безмолвные ряды, пустые глаза, мечи, покрытые чужой кровью. Они не кричали, не угрожали — просто стояли, ожидая приказа. В этом молчании было больше ужаса, чем в любом боевом кличе.
Вперёд вышел Вэй Чжэньлун — глава клана «Лунвэй». Его артефакторные доспехи переливались, словно чешуя дракона, отражая первые лучи солнца. Я махнул рукой — и он сразу понял: это не угроза. Вэй Чжэньлун устремился ко мне, сопровождаемый несколькими командирами, чьи плащи развевались, как знамёна.
— Старший демиург, — он почтительно склонил голову и опустился на одно колено. Командиры клана «Лунвэй» последовали его примеру, опустив оружие в знак почтения. — Мы прибыли по твоему приказу, чтобы гнать степняков до границ твоих владений — или пока не истребим их полностью.
— Спасибо, Вэй, — мой голос звучал ровно, без тени усталости, хотя силы уже начинали иссякать. — Пусть твои воины не боятся мёртвых. На вас — печать вассалитета. Они не тронут вас.
Я сделал паузу, оглядывая поле боя. Паника степняков достигла апогея: они бежали, спотыкались, падали, а за ними, как тень, следовали мои воины — безмолвные, неутомимые, беспощадные.
— Я не пойду с вами. Вернусь в крепость. Мёртвые превратятся в прах, когда потеряют со мной связь. А пока… они помогут вам уничтожать степняков, — произнёс я, глядя прямо в глаза Вэй Чжэньлуну.
Он поднялся, кивнул — коротко, решительно — и повернулся к своим воинам. Его голос, усиленный магией, разнёсся над полем:
— Клан «Лунвэй»! В атаку! Не дайте им уйти!
Воины рванулись вперёд — не как волна, а как стальной поток, сметающий всё на своём пути. Они двигались сквозь ряды мёртвых, которые не препятствовали, а лишь расступались, открывая путь живым.
Степняки, увидев новое подкрепление, окончательно потеряли волю к сопротивлению. Их орда, ещё недавно казавшаяся неудержимой, превратилась в хаотичную толпу, бегущую вслепую.
Для меня битва закончилась.
Как и для крепости.
Я повернулся к массивным воротам, за которыми ждала тишина — тишина, которую я защищал. Солнце поднималось выше, заливая всё вокруг золотым светом, но я уже не чувствовал тепла. Только холод — холод победы, смешанный с горечью потерь.
Я открыл портал и, шагнув в него, оказался на крепостной стене рядом с девушками. Они улыбались — измученные, уставшие, но гордые. В их глазах читалась тихая радость: они смогли сдержать натиск тёмной энергии.
Я всмотрелся в них, пытаясь разглядеть зачатки ядра стихии Духа — той самой искры, что превращает младшего демиурга в демиурга. Но нет… Пусто. Возможно, когда-нибудь стихия Духа соблаговолит явиться, но не сейчас.
Глубоко вздохнул.
Осознание пришло холодно и чётко: да, они способны выдержать удар тьмы. Но против истинных демонов? Против демиургов демонов? Нет. Их силы пока лишь капля в море той бури, что надвигается на наш мир.
В этот момент ко мне подбежал Егорыч. Радость светилась в его глазах, словно он снова стал мальчишкой, увидевший чудо.
— Князь, мы победили!
— Победили, Егорыч, победили, — кивнул я. — Какие у нас потери?
— Пять человек. Их убили степняки в катакомбах, в самом начале атаки, — голос его дрогнул, но он тут же взял себя в руки.
— Сделай так, чтобы их семьи ни в чём не нуждались. Обеспечь их всем необходимым — землёй, припасами, защитой. Пусть знают: их близкие погибли не зря.
Егорыч молча кивнул, достал из-за пазухи блокнот и что-то быстро записал. Его лицо стало серьёзным, почти суровым — он понимал: это не просто приказ, это долг.
— Какие будут ещё приказы, князь? — спросил он, бросая взгляд вдаль.
Там, на равнине, воины клана «Лунвэй» вместе с моей мёртвой армией гнали остатки орды степняков. Мёртвые воины двигались безмолвно, их мечи сверкали в лучах солнца, а живые бойцы клана кричали, рубя врагов, не давая им ни шанса на спасение.
— Сходи к хранителю. Пусть приведёт в порядок земли перед крепостью. Уничтожит все следы битвы — воронки, кровь, обломки. Ничего не должно напоминать жителям о том, что здесь произошло. Люди не должны жить в страхе.
Егорыч снова кивнул, уже разворачиваясь, чтобы уйти.
— И ещё, — добавил я, и он замер. — Подготовь отчёт о состоянии обороны. Какие укрепления повреждены, какие запасы истощены. Передашь Бестужеву и займётесь восстановлением.
