"Фантастика 2025-78". Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Бердникова Татьяна Андреевна

Ричард, абсолютно не оскорбленный сварливым выпадом пребывающего в дурном расположении духа хранителя памяти, тонко усмехнулся.

— Ты уверен, что твои расшатанные нервы сумеют выдержать более шокирующие подробности? Мое прошлое, как я погляжу, оказывает на тебя самое… неблагоприятное влияние — ты бледен, как слизняк, хоть и находишься по-прежнему на солнце.

— Слизняк бывает скорее зеленый, — буркнула Татьяна, предвосхищая возмущение приоткрывшего в негодовании рот экс-Венсена, — Кстати, Винс в чем-то прав. Мы же ведь не планируем стоять здесь и охранять сон этих двоих… — она красноречиво бросила взгляд на вершину холма, где уже вполне уютно устроились Виктор де Нормонд и его шурин, вместе с обоими конями и флягой с неизвестным содержимым, — Всю ночь? Можно же ведь и ускорить процесс…

— Во-первых, слизняк бывает разный, — парировал оборотень, — Во-вторых, всю ночь следить никто не обещает. Ну, а в-третьих… — он обернулся к замершему рядом с почти безучастным видом не имеющего отношения к происходящему человека, Дэйву, — Ты сможешь ускорить ход событий?

Дэйв хладнокровно пожал плечами.

— Твое дело — сказать, мое дело — выполнить, — негромко отозвался он и, глубоко вздохнув, слегка поморщился. Потом, мельком глянув на насупившегося Винсента, на секунду закрыл глаза, а затем уверенно поднял руку и сделал странный жест, словно перелистывая страницу огромной книги.

Реальность изменилась почти мгновенно.

Яркое, безжалостное в своей обжигающей жестокости солнце исчезло, стекло с небосклона, словно смытое водой и, забрав с собою день, уступило место и право ночи. Небо, прозрачное, чистое, какое сегодня бывает только над полями или же над местами, далекими от больших городов с их бесчисленными огнями, сменило цвет, из ясно-голубого становясь темно-синим. Купаясь, утопая в этой синеве, как в огромном, бескрайнем океане, засверкали звезды, не менее яркие, чем та, что была вынуждена под натиском ночи покинуть небосвод, но вместе с тем куда как более далекие и потому совсем не обжигающие. Напротив, их свет, казалось, холодил, остужал раскаленную дневным зноем пустошь, оттеняя ночную синь загадочным блеском.

Где-то за спинами молодых людей взошла луна, и степь погрузилась в серебристое сияние. В этом волшебном свете она показалась вдруг завораживающе прекрасной, неповторимой, абсолютно нереальной, волшебной, немного таинственной, но уже совсем не пугающей. Если горячее солнце, сжигая траву и высушивая землю, обращало степь в страшную пустыню, то взошедшая луна, холодя, остужая природу, столь утомленную дневным зноем, как будто дарила ей новую жизнь. Чудилось, что даже пожухлая, изморенная солнцем трава, приподнялась и из последних сил потянулась к огромному серебристому шару, так низко висящему над землей, что, казалось, стоило лишь протянуть руку и можно было бы коснуться его.

Лунный свет проникал во все уголки, в каждую, самую мелкую трещинку на поверхности земли и словно бы исцелял ее, иссушенную страшным зноем. Даже не успевшие провести очень много времени под горячим солнцем путники испытали невольное облегчение.

Что же до молодых людей, решивших провести ночь на холме, то они и вовсе расслабились и, убаюканные мягким дыханием природы, укрытые покрывалом лунного света, мирно спали, совершенно не беспокоясь о том, как утром будут выбираться из этого места. Впрочем, говоря начистоту, сомнений в том, что, если на сей раз выбор пути все-таки возьмет на себя Ренард, он окажется удачным, у наблюдателей почему-то не возникало. И если в случае Ричарда это было вполне объяснимо, то спутники его полагались скорее просто на интуицию, не высказывая, впрочем, своих предположений вслух.

Эрик негромко вздохнул и, мотнув головой, сбросил с себя сонное оцепенение. Окружающий пейзаж, исполненный томной ночной неги, умиротворял, убаюкивал, вызывая мучительное желание последовать примеру молодого графа и его спутника, и прилечь на сухую траву… однако, разум подсказывал, что время для этого сейчас не самое подходящее, да и место можно было бы выбрать поудобнее.

— Луна в наши дни тоже уже не такая… — Татьяна, задумчиво созерцающая огромный серебряный диск, зевнула и потерла переносицу, — Как-то это все… усыпляет.

— И выглядит искусственно созданным, — мрачновато откликнулся Винсент, — Бьюсь об заклад, где-то рядом снова вертится этот маг… Ну, что я говорил? — он красноречиво ткнул пальцем куда-то в сторону, на склон холма, и взгляды его спутников устремились туда же.

Неподалеку от них, довольно четко выделяясь на фоне огромного лунного диска, действительно виднелся темный силуэт, закутанный в не менее темный плащ. Капюшон последнего был немного сдвинут назад, не обнажая голову полностью, но позволяя лицезреть четкий профиль, не то, чтобы ясно видный на лунном фоне, а скорее кажущийся резким, пачкающим серебристый шар, пятном. Нетрудно было узнать в нем мага, представившегося Рейниром, особенно при учете того, что рядом с ним, подставляя тело и лицо лунному свету, на земле расслабленно лежал, закинув руки за голову и лениво жуя какую-то травинку, никто иной, как Венсен ла Бошер собственной персоной.

За те несколько часов, что потребовались ночи, чтобы вступить в свои права, облик будущего хранителя памяти претерпел немалые и, надо отметить, весьма положительные изменения.

Он уже не выглядел изможденным, усталым; маска приближающейся и, казалось, неотвратимой смерти исчезла, стертая волной покоя и несомненного умиротворения. Сейчас рядом со своим неожиданным спасителем развалился на земле уже не беглый каторжник ла Бошер, загнанный, покинутый Богом и людьми человек, — сейчас здесь находился молодой мужчина, будущий «эксперимент» странного творца, замершего рядом с ним, Винсент де ля Бош, тот же самый Винсент, что по прошествии огромного количества лет вдруг вновь оказался здесь и сейчас созерцал самое себя с весьма смешанными чувствами.

Следы грязи и крови с лица беглеца бесследно испарились, шевелюра его, определенно вымытая и, быть может, даже причесанная, отливала шелковистым блеском; грязную рубаху заменила чистая; вся поза дышала совершенным покоем, какой-то затаенной уверенностью в себе и в своем будущем, и даже ран словно бы уже не было заметно.

Маг, находящийся рядом с ним, как будто не представлял для молодого мужчины особенного интереса, как, впрочем, и вероятность быть замеченными с холма расположившимися там путниками, — чудилось, что Венсен, забредший сюда по какой-то случайности, просто прилег отдохнуть под луною, расслабляясь после насыщенного дня.

— Зря ты надеешься забрать себе этот дом, граф… — разнеслось над холмом почти невнятное бормотание, и спутник мага непонимающе воззрился на него. Затем решительно выплюнул травинку и зевнул, потягиваясь, после чего рывком сел и поморщился. Судя по всему, раны, подлеченные, но не исцеленные до конца, скрытые от глаз тканью рубахи, все-таки дали о себе знать.

— Но здесь и не было дома, — хмыкнул он, окидывая собеседника вполне насмешливым и совершенно лишенным большого уважения, взглядом, — А если он решит его тут выстроить — что ж, это его право: забрать его себе. А вот твои притязания…

— Дому не обязательно быть домом для того, чтобы в нем кипела жизнь! — раздраженно огрызнулся маг, не сводя пристального взора со спокойно спящих на верхушке холма молодых людей, — О, и какой дьявол занес сюда этих двоих…

— Мы что же, провели здесь несколько часов в ожидании, что тот же дьявол унесет их обратно? — Венсен негромко фыркнул и, возвращаясь в прежнее положение, опять откинулся на спину, закидывая руки за голову, — Могли бы прийти на следующий день, или я не знаю… Думал, что вы, колдуны, можете и неугодных из своих владений прогнать, честно говоря. Кстати, а почему они не видели нас, пока бодрствовали?

— Мы, колдуны, — повторяя слова собеседника, маг даже не пытался скрыть насмешку, — Умеем куда как больше, чем может вместить твой ограниченный разум. Однако, мне нравится, что ты задаешь так много вопросов, Винсент де ля Бош. Твой интерес со временем проложит тебе дорогу наверх, к вершинам понимания… Они не видели нас потому, что я не пожелал этого. Однако, ныне скрываться под покровом моей силы более невозможно, нам нужно пространство… Мне пришлось создать это, — он протянул руку и легко коснулся чего-то в воздухе, чего-то невидимого, но, очевидно, вполне ощутимого. Пространство под его пальцами едва заметно прогнулось, по нему, как будто отделяясь от кончиков пальцев колдуна, пробежала тонкая серебристая молния. На доли мгновения взору Венсена, как и глазам сторонних наблюдателей предстала застывшая в воздухе стена, кажущаяся сотканной из нитей лунного света, переплетенных с темной синевой небес.