— Гус, подсади малого, помоги вскрыть.
— Ага, щас! Смотри, у него спина плешивая. Вдруг заразный. Погоди, за табуреткой схожу, да и ведро прихвачу!
Когда Густаво двинулся в сторону кухонного уголка, хомяк задал Янису вопрос, и в голосе его не скрывалась жгучая обида.
— Чего он злой такой? Я ж с вами подружиться хочу. Вы тут самые крутые! Остальные какие-то чересчур правильные и дотошные. Возьмите меня к себе в племя!
— Хех, пришиться к нам в толпу хочешь? Не вопрос, но на шару тут никто не живёт. Готов в общак тридцатку осколков отстёгивать каждую неделю? И когда движ пойдёт, в штаны не наложишь? Дорожка опасная, обратного пути не будет. Мы тут не в церкви свечи ставим.
— Я на всё согласен! Можешь на меня положиться, старейшина Янис!
Тем временем Густаво вернулся и водрузил возле сундука табуретку.
— Гус, братан, — оживился зэк. — Кароч, малой терь в нашей толпе. Будет бабки в общак нести. Так что мы должны за него впрягаться.
Бразилец лишь махнул рукой и ухмыльнулся.
— Как скажешь, подельничек.
Послышался щелчок, и замок открылся. Довольный грызлинг расправил плечи и благоговейно посмотрел на новых друзей.
— Хорош, малой, — пылко изрёк Янис, потирая ладони. — Надо тебе погоняло дать. Же-ка-руф-лард, — произнёс он по слогам. — Имя же хрен выговоришь! Кароче, будешь Жека. А теперь отойди-ка в сторонку. Гус, помоги топливо достать.
Вдвоём они вытащили бочку, осторожно опустив её на бок. Металлические обручи тускло блеснули в полумраке лагеря. В центре, среди шероховатой древесины, темнел шпунт — деревянная пробка, надёжно запиравшая содержимое. Руки Яниса двигались с такой точностью, будто для него алкоголь был религией, а его кража — ритуалом.
Он накренил бочку, и крепкая жидкость хлынула в подставленное ведро, которое быстро наполнилось до краёв. Стартовала бутылочная эстафета. Запасливые алкоголики синхронно достали из рюкзаков пустую тару.
— Никто даже и не догадается, — прошептал Густаво, ловя каждую каплю, словно это была божья роса.
Когда последняя бутылка наполнилась, Янис аккуратно вставил шпунт на место, вколачивая его ладонью. Вдвоём они вернули бочку на исходную позицию, имитируя нетронутость склада.
Арестант, не теряя времени, продолжил инвентаризацию сундука.
— Опа-на, братки, смотрите, чё нашёл, — его голос прозвучал с неподдельным торжеством.
Он выудил из недр сундука коробку и метнул её «подельничку». То был портативный трёхзвёздочный комплект «Изобилие».
— Закусон!
Зубы Густаво сверкнули в ухмылке. Ещё бы! Сегодня они будут пировать по-королевски.
Но Янис, видимо, решив, что улов недостаточен, незаметно сунул за пазуху один из генных модификаторов жужжерианцев.
— Жека, сможешь обратно закрыть сундук?
— А легко! — его пальцы уже танцевали над замком.
Караульные двинулись на кухню — идеальное место для тайного пиршества. Костёр возле жилой зоны делал их уязвимыми для чужих глаз, а здесь, в относительной тьме, они могли расслабиться. Янис сноровисто расчистил разделочный стол, убирая кухонную утварь на полки шкафа. Ножки табуреток проскрежетали по каменному полу, когда мужчины расставляли их вокруг импровизированного банкетного стола.
Густаво сорвал плод-ночник с частокола. Он разместил его так, чтобы освещение позволяло спокойно есть, но не привлекало лишнего внимания. Бразилец с тревогой заметил, что свечение становилось всё тусклее с каждым днём. Через пару дней диковинные фрукты превратятся в бесполезную гниющую массу.
Янис театральным жестом швырнул на центр стола портативный комплект провизии «Изобилие». Коробка выглядела обманчиво скромно, ровно до того момента, пока арестант не потянул за конец бечёвки, развязывая узел.
В эту секунду начала твориться настоящая магия. Янис не ожидал подобных спецэффектов и потому, будучи шокированным, суетливо отдёрнул руки и выругался.
Коробка задрожала, зашевелилась, как живое существо. Бумага распаковалась сама, превращаясь в белоснежную скатерть, покрывающую весь стол. По её поверхности пробежали зелёные огоньки. В центре возникли крошечные, миниатюрные блюда размером с напёрсток. Но на глазах изумлённых караульных еда начала разворачиваться, увеличиваться в габаритах. Зелёные всполохи становились ярче, освещая потрясённые лица присутствующих.
— Еда пряталась в пространственно-временном кармане! — удивлённо пропищал Жека, ставший свидетелем чуда.
Воистину, название портативного комплекта провизии оправдывало себя сполна. Стол быстро заполнился съестным и едва не начал ломиться, напоминая новогодний.
Сочные куски мяса разных животных исходили паром, блестя от собственного сока. Рядом расположились салаты со свежей зеленью. Листья были такими яркими и хрустящими, будто их только что сорвали с грядки. Среди зелени прятались красные вкрапления помидоров и полумесяцы либидонов.
Странные булки змееобразной формы извивались по краю стола, похожие на застывшие в движении существа. Их корочка была покрыта мелкими трещинками, из-под которых виднелся пористый мякиш. Тонкий аромат свежего хлеба пробуждал первобытный голод, вшитый в ДНК человека тысячелетиями. Полукопчёные колбасы нескольких видов лежали в центре стола, возле пузатой головки сыра.
Особенно порадовала банка с квашеной капустой и пара корзин с фруктами, в основном цитрусовыми. Именно витамина C не хватало морякам, из-за чего они нередко страдали от цинги. С парой десятков таких магических комплектов нашим выжившим можно было бы забыть про любые болезни в долгом плавании!
Среди привычной глазу еды присутствовали и местные деликатесы — чужеродные, но интригующие своей неизвестностью. Несколько мисок с чёрной кашей не вызывали доверия. Крупинки напоминали тельца насекомых. Однако аромат, исходящий от этих мисок, заставлял ноздри раздуваться. Это был запах, который невозможно описать знакомыми словами — что-то среднее между жареными орехами, грибами и морем.
Целая корзинка с упругими белыми овалами, похожими на варёные яйца, занимала отдельное место. Их поверхность слегка мерцала, будто внутри теплился собственный источник света.
На десерт этой ночью у караульных будет огромный рулет, конец которого выглядывал из-за края стола. Его поверхность была усеяна тёмными пятнами — следами ягод, впечатанных в тесто. Янис провёл пальцем по краю рулета, собирая сладкий сок, и отправил его в рот со счастливым выражением лица.
Венцом продовольственной магии стали несколько бутылок: одна с горячительным напитком, а остальные, судя по цвету и этикетке, были наполнены фруктовым соком.
— Братва, вы только зацените этот жирный улов! — Янис едва не заорал, но осёкся и заговорил шёпотом. — Столько хавки нам не сожрать! Колбасу, сыр, фрукты и всё, что не портится, пакуем в торбы, а остальное — в кишку.
Когда центр стола освободился, Густаво расположил в нём ведро с ромом.
Караульные окунули чарки, наполнив их до краёв, и жадно осушили в несколько глотков. Началась трапеза, которая была похожа на спортивное состязание — настолько люди отвыкли от нормальной и разнообразной еды. Когда желудки насытились, а ведро опустело наполовину, начались задушевные разговоры о жизни.
— Не, ну психбольная ваще красотка, целый бочонок бродягам подогнала! Мы ж терь каждую ночь будем кайфовать! Да и когда отчалим, ещё останется. Ханна-то чёткая девица! Надо тоже её в нашу толпу подтягивать! — как из пулемёта стрелял словами Янис.
— Что, понравилась? — подмигнул Густаво. — Дойки у неё что надо! Но мне больше Нита по душе. Кровь с молоком! Дерзкая какая! Ух-х, я б её!
Густаво привстал с табуретки и, пошатываясь, показал несколько возвратно-поступательных движений, сопровождаемых шлепками ладонью по чему-то невидимому.
— А я был тайно влюблён в Бурундильду, — поддержал разговор Жека. — Но её вместе с братом проклятый живоглот растерзал!
На минуту за столом повисла немая пауза.
— Помянем Бурундильду, — сказал тост Янис, подняв чарку. — И братана.
