Тринадцать (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович

Второй промокод ThnKDH0Z6c

Глава 2

Улица в их селе длинная и не прямая. Она вытянулась вдоль реки, а та не пожелала прямо течь, изогнулась коромыслом, огибая ей одной ведомую преграду. Если сверху, с птичьего полёта, глянуть, то получится, что огибает река церковь. На самом же деле наоборот, это церковь на сотни, а то и тысячи лет позже построили на холме, который и огибала их река.

Касьян, увидев, что горит, а дым и всполохи огня поднимались к небу в том месте, где находился их дом, добавил ходу. В селе всего две улицы и обе заканчиваются его домом – постоялым двором с таверною, там улицы сходятся и превращаются в дорогу, что через лес идёт дальше к городу, в котором Коська ни разу не был. А ещё чуть дальше и ближе к реке стоит огромный дуб. Исполин видно из любого места в селе, и спутать невозможно, как раз рядом с ним дым и валил в небеса. А раз с дубом, то и с постоялым двором рядом. Или…

Бросив в проулок оба кукана с рыбой и даже удочку, парень припустил к дому уже во все лопатки. И тут дождь начался. Собирался он всё утро. Коська только первого карпа выуживал из озера, когда заметил, что солнце, встретившее его первую рыбку, показавшись из‑за деревьев во всей красе, почти сразу окуталось пеленою белых облаков, а с запада по небу уже и настоящие тучи чёрные надвигались, заполняя всё небо.

– Хорошо! – обрадовался тогда парень.

Он чуть не целыми днями носил воду с реки в бочки у таверны и в те, что на огороде поставили недавно. Огород за последние несколько лет чуть не втрое увеличился, мать раскапывала с их работником Демьяном всё новые и новые гряды. Для таверны требовалось много моркови, свеклы, лука, чеснока, и чтобы не покупать это у сельчан втридорога, они сами теперь все овощи выращивали. Меньше всего этому радовался Касьян, как старший из детей, он теперь вынужден был все эти новые грядки поливать. Не каждый день поливать, конечно, а если дождя не было давно. А его как раз уже две недели не наблюдалось. Руки у парнишки ныли от тяжёлых ведер.

– Хоть бы дождь прошёл хороший, – пожелал тогда парень, с надеждою на небо поглядывая. Хоть несколько дней передышки.

Сейчас самые первые крупные капли начинающегося дождя впивались в дорожную пыль прямо у него под ногами, оставляя в серой пыли небольшие воронки. По мере его приближения к дому капель становилось всё больше, и когда Касьян обогнул уже церковь, дождик из редких крупных капель превратился, если не в ливень, то в настоящий сильный дождь.

Касьян всё‑таки надеялся, что горит не его дом, а… Ну, другое что. Теперь все его надежды, как дым, уходящий в облака, развеялись. После того, как парень обогнул церковь, стало видно, что горит именно постоялый двор. Вокруг уже бегали люди. Маленькие фигурки с вёдрами носились от реки к домам и конюшне. Выплёскивали воду и снова неслись к реке. С холма, на котором церковь построили, всё это как на ладони видно было. Коська остановился на мгновение всего дух перевести и разглядеть, что происходит, а увидев, что чуда не произошло и горит именно его дом, припустил дальше ещё быстрее.

Добежав до двора, Коська остановился, не зная, чего делать‑то теперь. Он хотел было тоже схватить ведро и броситься к реке, но беглый осмотр двора показал, что все вёдра разобраны соседями и постояльцами. Хотел к конюшне броситься, их Орлика и кобылу Вербу спасать, но тут обнаружил, что их лошади и лошади постояльцев из конюшни выведены, да и не доберётся огонь, скорее всего, до конюшни. Двор широкий, а конюшни на противоположной стороне. Горел только сам постоялый двор, даже стоящая отдельным большим длинным зданием таверна была целой.

Тогда парень стал в толпе носящихся по двору людей родичей высматривать. Отец? Нет, не видно. Мать? И её синего рабочего платья не видать. Сестра младшая Фёкла? Детей полно вокруг крутилось, но её рыжей головки видно не было. И самая младшая из них сестренка Варвара? Тоже рыжая. Она где? И её не видно. И тут Коська увидел какое‑то движение в окне второго этажа постоялого двора. В той половине, где внизу их две комнаты были.

Или увидел парень, или почувствовал, но промелькнула в окне рыжая головка.

– Варюшка! – охнул Касьян и бросился к крыльцу. И отскочил, не добежав пары метров, ярче, сильнее, яростнее всего их красивое деревянное крыльцо и горело. Его и поливали больше остального приносимыми с реки вёдрами с водой.

Здесь не пробраться, понял Коська и тут же себя по лбу хлопнул. У сарая лежала длинная деревянная лестница. Она как раз и была сделана для того, чтобы добраться до окон второго этажа таверны. Там недавно Демьян с отцом меняли ставни и потребовалась лестница. Они с батянькой её тогда смастерили.

Парень бросился к сараю, огибая пышущий жаром дом, подхватил тяжёлую длинную лестницу и потащил её к тому окну, в котором увидел рыжую головку сестрёнки. Дождь уже вовсю лил, помогая тушить таверну и Коська, который сначала хотел себя ведром воды окатить, махнул рукой, и без того уже мокрый. С первого раза поднять лестницу не получилось. Перевесила и завалилась в бурьяны у забора. Тогда парень её сначала вдоль дома расположил, а потом только стал поднимать, хотелось позвать кого на помощь, но набегут, вопросы начнут задавать, да ещё и не пустят. Время!!! Некогда, там сестрёнка сгорит, поднатужившись, парень поднял лестницу и потом, как ходули, передвигая её, вращая, подтащил к нужному окну.

Как взлетел на второй этаж парень и не помнил, сунулся к окну, из которого клубы дыма вырывались, и, сразу закашлявшись, перевалился через подоконник.

– Варька! Варюшка! – преодолевая кашель, завопил Коська. Никто не отвечал. В комнате почти не видно ничего было, такой дым плотный стоял. Но тут клубы как‑то подались в сторону, и парнишка увидел лежащую в углу сестрёнку.

Дальше опять словно провал в памяти. Касьян и не помнил, как подхватил девочку и, перекинув её через плечо, оказался уже по другую сторону подоконника, на лестнице. Вот только развернуться у него не получалось. Одна рука прижимала сестренку, а с одной разворачиваться, задыхаясь от дыма, и не видя ничего из‑за льющих из глаз слёз, Касьян не решался, пришлось спускаться лицом не к лестнице, а к забору.

– Ничего, сейчас спустимся, – он‑то кашлял, а вот Варюха нет. Плохо это.

Первый шаг получился нормальным, а вот второй оказался роковым. Штанина зацепилась за специально оставленный сбоку, чтобы привязать лестницу, гвоздь, и парень шагнул второй ногой в пустоту. Уже падая, Касьян сумел развернуться, как и хотел спиною к забору, чтобы, когда они упадут, то сестрёнка на него свалилась, а не на твёрдую землю. Развернулся теперь, когда поздно стало.

Константин Иванович очнулся от того, что кашель просто разорвал лёгкие. Дышать что ли забыл? Нет. Выкашливался дым. И воняло дымом. Настоящим таким, как после пожара в лесу. Уж он‑то знает, как танк горит или человек, совсем другие запахи, тут именно запах костра. Дерево горело, никаких масел, никакой резины, никаких пластмасс. Разве чуть на грани восприятия жжённым мясом чуть попахивало. Шашлыком? Это чего, его из кресла кто‑то вынул полумёртвого и на пикник с шашлыками притащил. Так себе профилактика… как эта болезнь называется? Тахикардия? Не. Во! Аритмия. Так себе профилактика аритмии – шашлыки у костра в лесу. И под пивко с водочкой. Нда. Интенсивная медицина⁈

Глаза не открывались, чтобы антураж увидеть. Есть ли мангал или даже какая барбекюшница? Глаза? Константин сосредоточился. Нужно открыть их. Разлепляя гной или что‑то, что глаза склеивало Сидоркин смог сначала правый, а потом и левый глаз разлепить. Новости было две. Хотя, как считать. Но это точно был не лес. Это была комната, возможно, больничная палата. Это первая новость. Рядом стена ощущалась локтем и чуть видна была противоположная стена. Дизайнер поработал? Брёвна? Бывают такие палаты в больнице? Металло‑сайдингом не снаружи, а внутри стены оббили? Для эстетов. Вип палата?