— Но кресло у тебя пока маленькое, тесное. Большому человеку нужно побольше. И есть у меня подходящее на примете, — продолжил Гаврилов рассудительно. — Очень удобное. Влиятельное. Оно, правда, пока занято. Но это… решаемая проблема. Уважаемые люди давно хотели его освободить, да кандидат подходящий не находился. Нужен был человек разумный, с амбициями, и в то же время готовый к тесному сотрудничеству. А теперь, — он посмотрел на меня в упор, — судьба послала нам такого человека.
Я знал, о каком кресле шла речь. Вот это интересный поворот, князь оценит.
— Речь идет о кресле князя Милорадовича, — сказал Гаврилов прямо, отбросив намеки. — А ты, со своим «остепенившимся» видом, со своим шумным и полезным проектом, со своей потихоньку растущей популярностью, первый кандидат в его преемники.
Я медленно поставил кружку.
— Убийство князя Милорадовича… — я произнес это слово намеренно, чтобы он подтвердил. — Серьезное дело. Он — потомственный аристократ.
Это была еще одна удочка. С аристократией шутки плохи, если у тебя за спиной нет другой аристократии. Интересно было, проговорится ли.
Гаврилов усмехнулся. Широко, уверенно, как человек, для которого нет ничего невозможного.
— С таким покровителем, как у нас, Дмитрий, с рук сойдет все. Граф Салтыков лично об этом позаботится.
Вот оно. Попался. Он произнес эту фамилию. Но нужно было закрепить успех, чтобы уж точно не отвертеться.
— Граф… — я рассмеялся, но с восхищением. — Вы имеете в виду… графа Александра Николаевича Салтыкова? Самого министра?
Гаврилов с довольным видом откинулся на спинку кресла.
— Он самый. Наш общий, так сказать, старший партнер, — он посмотрел на меня в упор.
Я встретил его взгляд. Спокойно, взвешенно.
— Убить Милорадовича… — я задумчиво потер подбородок. — Задача нетривиальная. Он сильный маг. И у него, говорят, хорошая личная охрана.
Гаврилов отмахнулся от моих слов, как от несущественных технических деталей.
— А тебе и не нужно об этом думать, — сказал он с ленивым превосходством. — Не пачкай руки. Для такой грязной работы есть специальные люди. Ты должен оставаться чистым. Белым и пушистым героем-инноватором, спасителем города от холода. Чтобы, когда кресло освободится, ни у кого не возникло даже тени вопроса, кто должен его занять. Чтобы комар не мог носа подточить
Он смотрел на меня, ожидая ответа. Я выдержал паузу, будто взвешивая все «за» и «против» нового бизнес-проекта. Потом медленно, с видом человека, принявшего выгодное предложение, кивнул.
— … Логично. Я согласен.
Он улыбнулся и снова протянул руку через стол. Я пожал. Мне даже не гадко было трогать это свиное копытце, слишком радостно было на душе.
Обмудок попался. Прямое признание в подготовке покушения на государственного чиновника. С упоминанием министра — по имени, отчеству, фамилии и чину. Все записано. Милорадович будет в восторге.
Какой там кинжал, это уже был настоящий топор палача, готовый срубать головы. И Гаврилов только что сам, добровольно, вложил его мне в руки.
Глава 14.0
Вечерний воздух после банной жарищи особенно радовал. Свежо, хорошо! И все-таки, как я его раскатал-то, а? Как по нотам. Я гордился собой, и это было заслуженно. Подтверждение тому — на рукаве моего пиджака, запонка, записавшая каждое слово.
Князь, что стало уже доброй традицией, ждал меня в нашей конспиративной квартире. Иногда казалось, что договорись я с ним о встрече стоя прямо на пороге, то все равно открыв дверь обнаружил бы за ней его. Телепортируется, что ли? Я тоже так хотел бы.
— Докладывай, — сказал Милорадович ровным тоном.
— Все на запонке, Владислав Петрович…
— На запонке не все, а только голоса, — отрезал он. — Мне же нужны мельчайшие подробности. И твоя оценка.
Ага. Милорадович, видимо, хотел не только знать отчет, но и мое мнение. Мой подход. На что обратил внимание, какие сделал выводы, как оценил ситуацию. Значит, он не только в вопросах боевой магии считал меня своим учеником. Приятно!
— Итак, тот же самый кабинет. Гаврилов снова меня ждал, но вид имел иной, не такой уж гостеприимный. Начал с поздравлений, извинялся за неудобства… Интонации дружелюбные, как ни странно.
— Так. Твои мысли? — спросил князь.
— С самого начала — попытка меня продавить, — рассудил я. — С самого приглашения. Он ведь не просто так шлет конверты, карточки эти. Держит в неизвестности, позволяет человеку самому себя запугать. Дальше — дружелюбие, чтобы я, после напряжения, расслабился. Но в нем — опять же, странные намеки. «Никому нельзя доверять», «у моих ребят все раскалываются»… Качели такие. Не давал успокоиться.
Каждое мое утверждение Милорадович сопровождал едва заметным кивком. Я же чувствовал себя как на экзамене у очень строгого, но справедливого преподавателя. Такого, который ценит понимание предмета и логику выше, чем зубрежку. Только не мог понять, сдаю я или нет.
Я продолжал рассказывать, и уже сразу сопровождал каждый момент своими мыслями. На моменте с вопросом Гаврилова князь особенно заинтересовался. Знал, похоже, что на том моменте мне пришлось импровизировать налету, и хотел услышать мою импровизацию. А я только рад был рассказать.
— Впечатляет, — прокомментировал Милорадович мою смену образа. В этот раз без мнимой сухости, не скрывая уважения в голосе. — Что дальше?
— А дальше — самое интересное, — хитро сообщил я. — Я видел, что мои слова выбили его из колеи. Нужно было закрепить успех…
Я в деталях рассказал ему, как перешел в нападение. Как догадался, что это была никакая не проверка. Как задавал вопросы, на которые хороших ответов у Гаврилова не было. Как подчеркнул, что подозреваю проверку, а он за это ухватился, как за соломинку. Рассказал и то, что это был просто финт с моей стороны, ловушка.
Лицо князя оставалось нейтральным, строгим, но в его глазах я мог легко прочесть живой интерес. Я смог его удивить. Не скрою, возгордился.
Интерес усилился десятикратно, когда я перешел к угрозам конфронтации.
— Скажи, а если бы до того все-таки дошло… — перебил Милорадович задумчиво. — Ты готов был исполнить свою угрозу?
Я посмотрел ему прямо в глаза. И выдал ответ, в какой-то мере удививший даже меня самого:
— Да.
Вот так. Коротко, уверенно. Да, был готов, да, если бы Гаврилов взбрыкнул — я бы ударил. Вызови он охрану, я был бы труп, как ни поверни. Но сделал бы все, чтобы не уйти на тот свет в одиночку. В тот вечер, задумай Гаврилов неладное, хотя бы одним выродком в мире стало бы меньше.
Милорадович видел, что я не лгал и не бравировал. Он кивнул. Что-то мне подсказывало, что вопрос был не про стратегические последствия такого решения. Он был про меня. И князь, похоже, был доволен ответом.
— Вернемся к твоему рассказу, Волконский, — сказал он. — Я так понимаю, ты не просто так его давил. В чем была цель?
— Продемонстрировать свой хребет, что позволило мне возвыситься в его глазах и закрепить новую легенду, — ответил я. — Вторая цель была сделать мое следующее предложение более привлекательным. Люди после момента напряжения куда больше ценят комфортные условия. И я их предоставил.
Дальше я рассказал про предложение сотрудничества. Теперь уже на равных, на новом уровне. Пересказал все в мельчайших деталях.
И вот, дошел до плана Гаврилова.
— Они хотят вас убить, Владислав Петрович, — констатировал я. — А меня планируют посадить в ваше кресло.
Князь улыбнулся. Давно я не видел его таким радостным. Да, наверное, вообще никогда не видел.
— Скажи, пожалуйста, что ты это записал.
— Разумеется, — ответил я. — Может, все же послушаем запись?
— Пожалуй, — Милорадович кивнул. Я отцепил запонку, положил ее на стол, и дал команду на воспроизведение.
Князь слушал, навострив уши и не говоря ни слова. Мне в этом не было никакой необходимости, весь разговор и так в мельчайших деталях отложился в моей памяти. Но все равно приятно было услышать свой триумф еще раз.
