— Нет, — ответил Эрин. — Ушастый дома починит. У него есть умение.
Больше всего, вернувшись домой, Игорь мечтал поесть. Что-то горячее — хоть кашу какую-нибудь. Лишь бы не грызть опостылевшие одинаковые наборы, которые к концу вылазки уже начали портиться.
Но эти планы пришлось отложить. Встреча вернувшихся мужчин и собаки затянулась почти на полчаса. И это только её активная и бурная часть. Чтобы отвязаться от детей, Эрину пришлось зарядить гаджеты, которые, само собой, за время их отсутствия сели. А потом седой и вовсе сбежал подремать.
Игорь отдал всю верхнюю одежду Мафилу, который тут же утащил её в подвал. Кольчугу помощник нюхача снял и сложил в спальне. Туда же отправились ружьё и обрез. Игорь закинул их на шкаф, который был достаточно высоким, чтобы взять оттуда что-то мог только он. Ну или Алиса, если подтянет стул.
Оставив малышей играть, семейство отправились вниз, на кухню, где Мафил уже готовил еду. А Игорь начал рассказывать Алисе и Вере про вылазку. Раз уж никто не сказал обо всём произошедшем молчать. Веру решили привлечь по просьбе жены. Конечно, можно было и ей всунуть телефон, но это посчитали непедагогичным.
— Тут дети в её возрасте уже по хозяйству помогают!.. — шепнула Алиса, когда ей удалось перекинуться парой слов с мужем.
Рассказ о похождениях нюхача и его славного помощника затянулся больше, чем на час. Даже Эрин успел вернуться и начал вставлять ехидные комментарии. Алиса стоически, без ахов и вздохов, терпела с вопросами до конца рассказа. Чего не скажешь о Вере, которая эмоции не особо сдерживала.
Игорь не стал скрывать даже суть конфликта с администрацией Лёдного. Что удивительно, на этом моменте нюхач решил не заострять внимание и в кои-то веки промолчал. Чуть оживился седой только на теме розысков хтона. Однако на полноценное обсуждение так и не пошёл. К концу рассказа он и вовсе опять сбежал к себе в комнату.
Как подозревал Игорь, тема была неприятна Эрину не только из-за грозящей виселицы. А ещё из-за того, что у администрации Лёдного, видимо, были причины подозревать нюхача в ошибке. К такому выводу он пришёл не сразу, но чем больше наблюдал за отношением местных к седому, тем больше склонялся к тому, что Эрин не один раз поднимал ложную тревогу.
Очень уж скептическим выглядело отношение со стороны администрации и руководства Лёдного… Сам Эрин наверняка считал, что лучше «перебдеть, чем недобдеть». Вот только, по всей видимости, каждый раз по тревоге были задействованы немалые силы. А у местных бюрократов и держателей бюджета это, вероятно, вызывало спазмы внутренней жабы.
Нюхач Лёдного был честным, прямым и бесхитростным человеком. Если он считал другого дерьмом, то и говорил об этом прямо и честно. Что, само по себе, не могло понравиться современникам Игоря, среди которых вместо прямого: «Ты дерьмо!» — принято было говорить: «Крайне своеобразный человек!».
И чем больше росла бюрократия в Лёдном, тем больше недовольства вызывал старый Эрин. Однако почему-то никто не расторгал контракт между нюхачом и здешним правителем. Ни рыцарь Мих, ни сам седой — хотя явно мог, поскольку сам об этом раздумывал. В чём тут секрет? Игорь этого не знал, но собирался со временем выяснить.
Обедали все вместе, хоть за столом и было тесно. Даже Джокер погрыз свой корм за компанию. Запасы «сушки» постепенно уменьшались, и вскоре нужно было покупать новые. К счастью, идея, проникшая из развитых миров, очень даже прижилась на осколках, и теперь сухой корм делали для всех: для питомцев, скота и тягловых. Причём на местных производствах.
После обеда Вера пошла гулять с Лизой и Ваней во внутренний двор. Эрин поглядел на детей, играющих втроём, и спросил, недоумённо нахмурившись:
— А на улицу почему не ходите? Там же есть и другие дети!
— Потому что местные дети с моими не слишком уживаются!.. — прищурившись, ответила Алиса.
Ей явно было не по вкусу бесцеремонное вмешательство в процесс воспитания. Игорь-то уже знал, что правом голоса в «детском» вопросе обладает лишь он, а мнение дедушек и бабушек (и даже всемогущего отца Алисы) не учитывалось от слова «совсем». Однако спасать Эрина помощник не стал — в конце концов, сам виноват.
— Пусть привыкают!.. — буркнул седой.
— Они не будут к этому привыкать! — выгнув бровь, отрезала Алиса. — Если местный крепостной считает, что его ребёнку можно ругаться матом на взрослых, то моим детям — нельзя.
— Но им же надо учиться давать отпор… — возразил Эрин, и тут уже не выдержал Игорь:
— Эрин, уверен, ты на улице любому наглецу отпор можешь дать. А вот в администрации Лёдного, заметь, у тебя это не получается!
— Да что там эта администрация!.. — в сердцах бросил седой.
— Дать по роже — это несложно. И научиться этому тоже несложно! — с улыбкой заметил Игорь.
— Пусть дети побудут немного детьми… — кивнула Алиса.
— Ну как знаете…
— Знаем! — возразила жена Игоря. — Ты можешь считать, что в мирах Порядка все изнеженные и хорошо живут! Но там тоже живут люди, Эрин! Совершенно разные. И не всегда хорошие!
— И дерьмо они сюда приносят именно из миров Порядка… — согласился Игорь. — И, кстати, Лисёнок, что у вас случилось на улице?
— Не хочу об этом говорить… — нахмурилась женщина.
— Лисёнок? — Игорь внимательно уставился на жену, ожидая ответа.
— Нас, знаешь… Немного не любят! — сжав губы в узкую ниточку, призналась Алиса. — Мы никому не прислуживаем, хотя являемся статистами. Для остальных и я, и наши дети — это почти рабы по статусу.
— Пф-ф-ф! — Эрин демонстративно закатил глаза, а Игорь понимающе кивнул.
— Одни требуют им подчиняться, а другие лезут самоутверждаться? — уточнил он.
— Да, — хмуро согласилась жена.
— Надо таким дать в морду, и все дела! — сурово буркнул седой.
— Мои дети не умеют драться, Эрин! — засмеялся Игорь. — В их возрасте это не самый нужный навык в нашем мире. А местные наверняка с пелёнок друг друга мутузят, так?
— Я не знаю, — нахмурился седой.
— А я догадываюсь! — не согласился Игорь. — Мутузят!.. И хорошо умеют это делать! Извини, но так мы обречём детей на вечные тумаки, насмешки и прочие прелести жизни изгоя… Помнишь Настю с фермы?
— Кстати, об этой девушке… — Алиса пощёлкала пальцами, как она всегда делала, ловя какую-то мысль. — Милый, ты сказал, что рисунки оставляла младшая дочь фермера, как там её… не важно! Она оставляла, так?
— Так, — кивнул Игорь.
— А ещё фермер говорил, что отпускает дочерей гулять по своей территории, так? — продолжила Алиса с задумчивым прищуром.
— Он сказал: «Я дочек часто отправляю гулять», — нахмурился Эрин.
— Вот! А рисовала только младшая, которая по возрасту не сильно старше нашей Веры. Всё верно? — снова спросила Алиса.
— Да вроде так… — кивнул Игорь, переглянувшись с седым. — Лисёнок, а ты это к чему?
— А где была та самая Настя, пока вот эта младшая… Как её? — забыв имя, Алиса посмотрела на мужчин.
— Вика, — кивнул седой, задумчиво глядя в стол.
— Вот! Где она была, когда всё произошло? — уточнила Алиса.
— На ферме, наверно, — пожал плечами Эрин.
— Нет, что-то не сходится… — не согласился Игорь. — Алиса права. Эрин, эти фермеры из нашего мира. По их же словам, ради старшей дочки перебрались в глушь. Лишь бы её не обижали. Не стали бы они младшего ребёнка отпускать одного. Тем более, в чистое поле и в такой ранний час.
— Вы на что намекаете? — спросил седой.
— Вы видели только Вику! — начала перечислять Алиса. — Она дочь фермера из нашего мира. Фермер сказал, что часто отпускает дочек гулять. Дочек!.. Значит, и в тот раз Вика не должна была быть одна. За ней должна была приглядывать Настя. И где была Настя?
— Эрин, ты же всех детей на фермах проверил. А Настю случаем не проверял? — уточнил Игорь, вспомнив, что у него в голове что-то не складывалось, когда они с Эрином уезжали из фермерского кластера. И теперь он даже начинал понимать, что именно.
— Нет… Она, как взрослая, могла почувствовать… Вы хотите сказать, что подговорить Вику оставлять рисунки могла Настя?! — догадался седой. — А сама при этом могла прятаться где-нибудь?
