К моему удивлению, отчественные промышленники меня поняли правильно. Даже не так — единодушно одобрили мои действия. По инициативе нескольких крупных капиталистов были организованы три треста: "Снарядный", "Патронный" и трест со смешным названием "Продармия", занимающийся продовольственным обеспечением солдат. Ну а то, что по моей неприкрытой инициативе прежнее правительство убрали, то всем было ясно почему: сорвали многомиллионный контракт. Мищенко вообще-то тут же выкупил у меня все оружие исходя исключительно из интересов армии, но вот сумма в двести семьдесят миллионов всем заинтересованным тут же "объяснила, в чем дело".
На это тоже было, по большому счёту, плевать. Картина бушующей войны явно выходила за границы представляемого мною ранее и требовалось что-то быстро с этим сделать.
Глава 45
— Ну что, поручик, с почином? — капитан Никитин с видимым удовольствием поднял бокал.
— Благодарю, господин капитан! — ответил Лисицын, так же поднимая до краёв наполненную ёмкость. — Однако, смею отметить, большой моей заслуги тут нет, я бы и больше сделал, да патроны закончились… Предлагаю выпить за всех нас!
— Подождите, господа, у нас, похоже, гость — крикнул стоящий у окна подпоручик Славин. — Сам Александр Владимирович приехал!
Собравшиеся офицеры мужественно дождались, пока гость поднимется на второй этаж, в дверях вручили и ему бокал, полный шампанского:
— Мы, Александр Владимирович, сейчас чествуем наших героев, и в первую очередь поручика Лисицына, сбившего сразу трёх германцев. Однако первый бокал мы все хотим поднять за Вас, за человека, который дал нам эти замечательные машины…
Спустя час, доказав, что для русского человека любая еда имеет полное право именоваться "закуской", и в который раз выслушав рассказ Лисицына о прошедшем бое, офицеры немного заскучали. Кто-то, взяв в руки инструмент, стал петь романсы, кто-то просто молча сидел и думал о чем-то своём…
— Господа летчики, — Волков вдруг поднялся с какой-то хитринкой в глазах. — Поскольку сегодня полетов больше не ожидается, предлагаю небольшой конкурс. Под названием "Белый медведь пришел" — а кто проиграет, тому фант.
Правила оказались неожиданно простыми, и новая игра захватила почти всех собравшихся. А еще минут через десять появился и первый проигравший — сам Волков. После очередного бокала он и сам оказался не в состоянии встать с кресла…
— Ну что, Александр Владимирович, а давайте вы нам споёте!
— Я еще и сыграю! — мужественно ответил инженер. — Если найду на чём…
— Великий человек велик во всём! — прокомментировал выступление Никитин. — Вот только как бы нам Камилла Григорьевна не объявила вендетту… — закончил он фразу, глядя на успевшего уснуть гостя. — Скажет, специально споили.
— А мы ответим, что он устал от мук творчества!
— Ага, а доказательства мук где возьмем?
— Песню ей споём… Славин, ты мелодию наиграть сможешь?
— Мелодия-то простая, а вот слова…
— И слова есть, — Лисицын довольным взглядом обвел офицеров, — я же раньше коммерческое закончил, стенографию изучал. Сейчас расшифрую, разучим — и повезем композитора домой.
— Поэта — уточнил командир эскадрильи, — поэта!
Первой "неожиданностью" стал захват Румынии болгарской армией в течение недели. Правда, болгарам немного помогла Австро-Венгрия, послав на это поле боя сто человек. Сидевших в бронированных самоходках, вооружённых пушечкой тридцати семи миллиметров и пулемётом. И все эти самоходки были гусеничными, разве что без вращающейся башни, а так — настоящие танки. По агентурным данным, при весе в три с небольшим тонны они снабжались крупповским движком в восемьдесят пять сил.
Ясно было, что австрийцы вряд ли отдали бы каким-то болгарам последнее (хотя в свете отсутствия нефти может и отдали), так что "сигнальчик" прозвучал весьма интересный. Ещё более интересный сигнал послышался с германо-французского фронта — правда, там блеснули совсем не немцы. Французы оказались не лапотниками, шитыми лыком, и на заводе в Нанте — судостроительном — начали выпуск уже настоящих танков.
С моей "лёгкой руки" по результатам японской войны в ширнармассах возобладала идея о том, что миноносец должен быть бронирован, а если при этом тяжеловат окажется, так скорость пусть ему турбина обеспечит — и на Нантских верфях оказалось этой полудюймовой брони много. Оттуда же появилась вращающаяся башня, а гусеничные трактора бороздили поля развитых стран уже лет семь. Свои моторы во Франции тоже уже имелись, так что им оставалось лишь сложить вместе несколько почти готовых деталей…
Лет несколько назад (примерно тридцать по моему отсчёту), просматривая на чердаке бабушкиной дачи старые журналы, я увидел картинку с танком "Боец за свободу товарищ Ленин". Так вот нынешнее детище французской военной мысли на тот танк было похоже разве что тем, что сверху располагалась башня с пушкой. Причем башня была "серийной", если можно так выразиться, башней с этих самых миноносцев, с морской "противоминной" пушкой в пятьдесят семь миллиметров. Установлена башня была на коробку из брони, по форме напоминающей примитивный молоток (с заостренным концом вперед), а по бокам торчали гусеницы, прикрытые сверху и по бокам полками на кронштейнах.
Просто, даже примитивно, но дешево и очень сердито. Сварной в танке была лишь башня, вся остальная броня приклепывалась к каркасу из уголков — но на судостроительном клепальщиков было в достатке, и четырнадцатого ноября французская армия в сопровождении почти двухсот таких машин перешла в наступление.
Лишний раз убедился, что в России сохранить что-то в секрете от чутких иностранных ушей — дело практически немыслимое: французы именовали свое изделие не иначе, как "le blindé tank", точно так же, как во внутрикорпоративных бумагах назывались мои самоходки с вращающейся башней. Да и австрийское чудо тоже почему-то именовалось "tankette"… Надо было указать Евгению Алексеевичу на недостатки в его работе.
Впрочем, были в его работе и весьма серьезные достоинства. Судя по всему, технические параметры моих самоходок удалось сохранить в тайне, как и подготовку — причем весьма серьёзную — пятисот экипажей для "Шилок". Для нынешней армии экипажи были совершенно немыслимые — три из четырех его членов были совсем молодыми парнями лет восемнадцати (а в армию призывали с двадцати одного), и только заряжающим был вполне себе возрастной мужик: на этой должности требовалась изрядная сила, так как обойма для пушки Дальберга весила больше полупуда. К тому же заряжающий был, как правило, младший унтер-офицер, а иногда и старший, поскольку требовалось не только тяжести ворочать, но и думать головой — в которой должны быть вполне определенные знания. А вот в автомобильных войсках "шоффер" не мог быть званием младше унтера. Что же до радистов, то они были в основном во флоте и лишь "в тяжёлых военных условиях" на эту должность допускались прапорщики…
Мищенко, хотя и выразил мне свое недовольство, вынужден был согласиться с предъявленными ему требованиями — и пацаны сразу стали фельдфебелями (водилы), подпрапорщиками (радисты) и прапорщиками (командиры самоходок). Командиры батарей (из трех самоходок) сразу стали поручиками — но тут Павел Иванович морально не пострадал, так как большинство из этих командиров уже побыли прапорщиками в японскую войну.
Конечно, были в батарее и рядовые, ими вся "техничка" комплектовалась, но все же унтер- и оберофицерского состава было — по сравнению с обычными пехотными частями — слишком много. И Мищенко действительно волновался, что фронтовые части встретят такое пополнение неприязненно. Он оказался прав — до первого боевого применения. После того, как самоходки прошлись по вражеским тылам, офицеров-недорослей даже полковники приветствовали первыми. Не все, конечно — а только те, кто понимал…
