В пути я сидел и думал, насколько же княжна на самом деле красивая. И храбрая. А мысли невольно, раз за разом, сворачивали к тому, а может ли быть что-то между нами. Не между генералом и начальником госпиталя, не просто между двумя молодыми людьми, а между человеком с простой фамилией и девушкой из старого княжеского рода. Выводы получались не очень обнадеживающие, но я был готов наплевать даже на столь малые шансы на успех. Как будто на войне не бывало и похуже… Вот только могу ли я наплевать на саму Татьяну?
Пусть даже она в меня влюбится, но что дальше? Есть ли у меня будущее в этом времени, если не в армии? Стать врачом? Еще несколько месяцев назад мне бы показалось это неплохой идеей, но сейчас-то я знаю, какие меня встретят сложности. Бюрократия, бюрократия и еще раз бюрократия. Вот чего бы я добился, сразу сосредоточившись лишь на медицинском деле? Да меня бы никто и слушать не стал, и дело даже не в репутации, а в том, что медицинский рынок уже поделили, и новые методы, которые будут введены в дело неправильными людьми, никому не нужны. А как военный⁈ Я вроде бы не и так много времени уделял медицине, но сколько смог добиться только благодаря успехам 2-го Сибирского. Новые методы используют, про них пишут, с ними спорят и… Двигают медицинскую мысль дальше.
В общем, мое будущее в этом времени уже плотно связано с армией, без нее я потеряю возможность влиять на то будущее, которого мне бы хотелось избежать. А то и жизни можно лишиться, учитывая, сколько мозолей я уже оттоптал и по скольким еще собираюсь пройтись в ближайшее время… Ну, а если оставлять все, как есть, то нужна ли такая пара княжне? Пока она молода и тоже хочет менять мир — почему нет. Но что будет, когда она захочет семью, захочет покоя, а я буду тянуть ее назад?
Я почти убедил себя, что ничего не нужно делать, когда неожиданно осознал, что мне просто страшно. Сижу, решаю за других, только бы не признаваться, что пустить другого человека в свою жизнь порой сложнее, чем выйти против сотни тысяч японцев… Осознал и чуть не рассмеялся от того, как же глупо это смотрится. Мои мысли свернули совсем в другую сторону, когда в мой вагон, притормозивший на повороте перед Ляояном, неожиданно заскочила совсем другая девушка.
— Ваше превосходительство, — Казуэ, как всегда, картинно поклонилась, словно смакуя каждый звук моего нового звания. — Я по делу!
Подобрав юбки — и как она в них на поезд прыгала? — японка деловито дошла до сиденья передо мной и с размаху на него упала. Ну а я, еще не отойдя от романтических мыслей, впервые осознал, что она тоже довольно красива. Свободная, опасная, но… в то же время женственная. Настоящая дикая кошка.
— Что вы на меня так смотрите? — забеспокоилась Казуэ. — Если вы про запах, то простите, я в этом платье с утра бегаю, никак не было возможности переодеться. А дело срочное!
— Говорите, — картинно вздохнул я, стараясь сдержать улыбку при взглядах на попытки девушки незаметно, не меняя позы и выражения лица, понюхать свои подмышки.
Да, они с княжной Гагариной очень разные.
— Официально об этом еще не объявляли, но среди знающих людей…
— Знающие люди — это кто? — на всякий случай сразу уточнил я.
— Знающие люди — это уважаемые торговцы, которым приходится тратить существенную часть кровью и потом заработанных денег на то, чтобы не упустить из виду политическую обстановку. А то не потратишь мало и потом лишишься всего.
— А вам они тоже платят? — мне стало интересно.
— Конечно, — ни капли не смутилась Казуэ. — Части плачу я сама из тех денег, что мне выделяют, часть платит мне. И только так, сверяя тех, кто хочет и не хочет делиться информацией, можно узнать что-то важное.
— И?
— В Ляоян приезжает посланник из Парижа. Его имя еще неизвестно, но французы-управляющие, которые начали мелькать в городе и делать закупки под человека вполне определенного уровня, не оставляют сомнений.
У меня разом пропало шутливое настроение. Если наши формальные союзники, которые все это время предпочитали держаться подальше от войны и от линии фронта, особенно с нашей его стороны, неожиданно меняют свое отношение — это не к добру!
Глава 18
Сижу, слушаю подставленную ко мне Плеве японку и прикидываю… А точно ли мне с ней так не повезло, как я изначально думал? Вон, китайцев, европейцев прореживает, с душой к делу подходит, а для японцев у меня всегда есть тот, кто изначально и должен ими заниматься, Ванновский. В идеале это ведь так и должно работать: несколько направлений, которые страхуют и уравновешивают друг друга. Возможно, до появления Корнилова и Огинского у Казуэ были уж слишком развязаны руки, но сейчас… Мне даже нравится.
— И что вы предлагаете? — я внимательно посмотрел девушке прямо в глаза.
— Проверить бумаги, — Казуэ ответила на мой взгляд. — Вы же знаете, как это работает. Посланник приезжает на место, и у него с собой всегда сразу несколько приказов и подписанных договоров, которые он пустит в ход в зависимости от ситуации. Вот нам и нужно узнать, чего хотят французы, на что могут согласиться, в каком коридоре они готовы действовать!
Сейчас можно было бы задать японке почти личный вопрос — зачем ей это, ради чего она так старается. Но, так уж вышло, что я знал ответ. Встречал подобных людей и примерно представлял, как они думают, а тут и ситуация совсем не сложная. Факт первый. Франция — это ведь союзник России, ветреный, но богатый, и ее армия в начале 20 века — это совсем не та армия, над которой будут смеяться после Второй Мировой. Факт второй: в памяти еще свежи воспоминания, как союз европейских держав жег Пекин.
В общем, совсем неудивительно, что Казуэ как японка опасается возвращения к подобной практике. И пусть Англия хоть тысячу раз обещала поддержать своих союзников не только деньгами, но и оружием в таком случае, но… Никто бы не удивился, если бы, здраво оценив шансы Японии, англичане и даже американцы сменили бы сторону. Я, правда, сам в такое не верю: не станет никто помогать России, устраняя главного нашего конкурента на востоке. Да и Казуэ должна это понимать, но… Сложно не начать сомневаться, когда человек, который может так кардинально все изменить, неожиданно прибывает на фронт.
— И что вы хотите сделать? — вместо одного вопроса я задал другой.
— Достать документы француза, переписать их на месте и передать вам. А вы уже сами решите, как с ними поступать дальше, — на лице девушки не дрогнул ни один мускул, верный признак того, что сейчас она полностью контролирует себя. А значит… врет.
— Как вы их достанете? — тем не менее, узнать планы французов мне все равно было бы интересно, а уж с тем, как проследить, чтобы меня не обманули, есть одна идея.
— Сделаем копии. Даже если там будут тайные знаки, их перерисуют, и мы сможем их расшифровать.
— Французы ничего не должны заметить, — напомнил я.
— Они не заметят, но… Мне понадобится ваша помощь. Довольно неожиданная.
— Я слушаю.
— Мы выяснили требования французского посланника к своему жилью… Этим делом занимаются настоящие профессионалы: они проверяют стены, крышу — заложить заранее лаз, чтобы потом по нему пролез мой человек, просто не получится. Охраны тоже будет много, и это опытные солдаты, прошедшие через десятилетия войны в Африке, с ними придется считаться.
— Я понял сложности, так какая помощь вам нужна?
— Снаружи в здание не попасть, слуг французы везут с собой, прачечная и кухня тоже свои, продукты будут принимать в специальном помещении. Можно было бы воспользоваться шансом, когда бы пришло время чистить выгребные ямы, но, даже если помочь, это быстро не устроить.
— Ваш план, — напомнил я.
— Посланник по приезду будет устраивать прием… — Казуэ посмотрела на меня, словно ожидая, что я уже должен обо всем догадаться.
— И?
— Никого из людей моего уровня туда не позовут, а вот вас точно пригласят.
— Если честно, сомневаюсь. Вы же наверняка слышали, что мы с великим князем не сошлись во взглядах на творчество Герцена.
