Ноша хрономанта 10 (СИ) - Мясоедов Владимир Михайлович

— Я знаю, мисс Гринхолл, поверьте мне, я знаю…И каждый день корю себя за то, что тогда так долго медлил. — Процедил ступающий по так и норовящим распрямиться стеблям мужчина, который привык быть большим, сильным и готовым решать любые проблемы, которые могла бы подбросить ему жизнь, но теперь фактически сидел на шее у младшей сестры. После того как оказался выкуплен ею из рабства, куда угодил не сумев даже в Тренировочный Лагерь переместиться, из-за чего теперь и занял нишу практически на самом дне пищевой цепи. Без денег, без по-настоящему полезных связей, без имущества…Без перспектив добиться чего-нибудь серьезного, ибо кому в изменившемся мире нужен игрок в американский футбол и, будем честны, далеко не самый лучший игрок? А ещё его физические кондиции теперь у по-настоящему сильных людей только смех вызывают! Даже в грузчики его не взяли! Вернее, взяли, но он сам ушел, поскольку просто не мог поднять и перетаскивать столько же, сколько и другие. Те, кому Бесконечная Вечная Империя от своих щедрот повысила силу пункта на четыре или пять. — Сказали бы лучше, что нас ждет в конце этого маршрута…

— То, чего даже я не могу ожидать, — зловещим шепотом откликнулась женщина, что вероятно смогла бы продавать услуги оракула, причем вполне себе настоящего оракула, если бы не высокая конкуренция. Дар этот оказался хоть и редким, но далеко не уникальным, и в Лондоне сейчас проживало около сотни его обладателей, стянувшихся туда со всех концов света. И мисс Гринхолл из них, пожалуй, хуже всех могла объяснить, что конкретно она видела и к чему стоит начинать готовиться, если есть возможность. Да и с тем, чтобы другую работу найти как-то не очень справлялась, зачастую игнорируя сказанные ей слова или же подолгу отвлекаясь на нечто, заметное только экстрасенсам, а потому вылетая отовсюду не в первый день, так во второй…В общем была примерно такой же неудачницей, как и сам Эдуард. Только куда более сильной, пусть и не в физическом смысле. — А сейчас мне, наверное, стоит отойти подальше, чтобы ты не зацепил меня руками, когда будешь падать…

— Я поскользнусь? — Ещё больше занервничал мужчина. — А когда-а-а-а…

Отвлекшись на разговор, он действительно поскользнулся на каком-то особо толстом и покатом стебле и потел бы вверх тормашками, если бы в последний момент идущий впереди человек, который в общем-то и сминал всю растительность подобно маленькому бульдозеру, не успел развернуться и поймать его за одежду, удерживая буквально в нескольких сантиметрах от земли, покрытой жирной вязкой грязью.

— Я точно проклят, раз оказался в такой ситуации…Не могу только сказать, за что… — Тоскливо протянул Эдуард, настроение которого от почти случившейся катастрофы и своей вопиющей неловкости ухудшилось ещё больше. Мужчина, аккуратно поставленный обратно, попытался выпрямиться и поднять глаза к затянутым темными тучами небесам, чтобы поискать в них ответы на терзавший его вопрос, но так и не сумел этого сделать, поскольку его начавшую было распрямляться фигуру резко дернули вниз с силой, чуть не заставившей крепкого и физического развитого бывшего спортсмена полететь лицом в землю. — Эй! Осторожнее!

— Заткнись! И голову пригни! — Злобно прошипели на него из темноты голосом младшей сестры, тем не менее, придерживающей вновь потерявшего равновесие Эдуарда удивительно надежно, стиснув его плечо почти до жалобного хруста костей. Последнее мужчину продолжало поражать до сих пор, ибо в единственном близком родственнике, который у него сейчас остался, росту имелось всего-то полтора метра. Когда она наденет туфли с каблуком и шапочку потолще на голову натянет. Однако теперь малышка Грейс, у которой в медицинской карточке чуть не появился диагноз «карликовость», в росте хоть и не прибавила, но получила столько силы, что хватило бы на двух или даже трех громил, бугрящихся мускулами и жрущих чистейший протеин напополам с запрещенными для спортсменов допинговыми добавками. — Если твоя башка начнет маячить над плантацией этого камыша как мяч по центру футбольного поля и нас заметят из-за того, что ты ворон ловишь, я так тебя отпинаю, как у целой трибуны пьяных спортивных болельщиков не получится! Мы не можем пролететь мимо этого контракта, если хотим получить достаточно денег, чтобы нанять магов крови и найти наших родителей, кузенов и дядю с тетей!

— Да, деньги нам нужны…Но я все ещё считаю, что это дело с расследованием источника товаров, которые теперь стали десятками тонн привозить отсюда в Лондон, на редкость дурно пахнет, — осторожно пробурчал Эдуард, тем не менее, пригибаясь и снова начиная аккуратно семенить вперед, чтобы не споткнуться. Ночь выдалась темной: тучи затянули небо целиком, скрыв и луну, и звезды, а грохотавший где-то на не таком уж и серьезном отдалении гром, сопровождаемый периодическими вспышками молний, определенно намекал — тугих струй дождя слишком сильно дожидаться точно не придется. — Неизвестный заказчик, который работает через посредника, знающего лишь другого посредника. Довольно расплывчатые и явно не случайные формулировки, подписывающие то ли на сбор слухов, то ли на промышленный шпионаж…А может и не промышленный! Эти фабрики выпускают продукцию и для властей города, и для армии конфедерации…Тут буквально смердит интригами и высокой политикой, а значит мы слишком сильно рискуем…

— Мы ничего из законов конфедерации не нарушаем! Ну, формально, не нарушаем, — откликнулась его сестра, продолжая движение к намеченной цели прямо сквозь заросли, сминающиеся под её аномальной физической силой. Ну, по меркам обычных людей аномально, так-то Грейс силачом не являлась даже близко, самой прокаченной характеристикой её было восприятие, как в общем-то и положено, детективу-любителю. — Мы не будем ничего ломать, мы не будем ничего брать, мы просто тихо войдем, немного по сторонам посмотрим, аккуратненько уйдем…Любопытство не запрещено! Тем более, там нет ни забора, ни таблички: «не входить»!

— Их просто не успели поставить ещё, — осторожно заметил Эдуард, который хотел найти их родителей и прочих родственников, но вместе с тем не хотел злить сестру…И буквально содрогался от мысли о том, что с ними могут сделать, если поймают во время проведения этого «расследования» и обвинят в государственной измене! Тюрьма в Лондоне была, может и не самая плохая, но долго в ней, как правило, не сидели. Только вот выйти оттуда можно было не только на исправительные работы, но и к расстрельной стене или на виселицу. В отдельных случаях и куда более жестокие казни применялись, что было, в общем-то, ничуть не неудивительно, если верить тем очень-очень осторожным и тихим слухам, которые ходили о лидере конфедерации, занявшем пост её верховного главнокомандующего и его друзьях.Коулсон, правда, всяким там байкам верить особо не спешил…Но и отрицать реальность тоже не стал бы, ведь он не раз подмечал, как явившиеся в паб армейские головорезы, покрытые шрамами и обвешанные военными трофеями наперебой обсуждают очередные свершения, казалось бы абсолютно невозможные для обычного человека. И испуганно вжимают головы в плечи, косясь на темные углы, если кто-то при них начинал критиковать власти…Чтобы потом решительно заткнуть источник подобных речей когда словом, когда кулаками. Они действительно боялись, что кто-то страшный и могущественный в тенях может прятаться или хотя бы следить за ними через них, а это уже о многом говорило! — Прошло от силы три дня, как этот пустырь объявили промышленным районом, и там как грибы после дождя выросли фабрики числом в два десятка…

Очередная вспышка молний, случившихся где-то вдалеке, осветила окрестности и показала, что заросли тростника или по крайней-мере какого-то его дальнего родича кончились там, где это и ожидалось. В двух шагах от зданий, которых на окраине Лондона раньше не было. Только теперь зданий тут было не два десятка, как вчера, а гораздо больше. Полсотни — минимум! Аккуратные словно выстроенные по линеечке ряды громадных строений, напоминающих большие прямоугольные коробки, возникли там, где ещё совсем недавно не было ничего и темнели своими стенами в ночи…Ну, не совсем темнели. Почти под самой крышей у них располагались светлые квадратики окон, относительно размеров самих сооружений довольно небольших, но всё же довольно многочисленных.