– Высвободить немало сил? В таком случае я приму человеческий облик или же превращусь в нечто иное? – спросил Люциан, в глубине души чувствуя, что способен принять другую, более могущественную форму.
– Если просто высвободишь силу, то сохранишь человеческий облик, но если высвободишь ее и сольешься со мной – обратишься в нечто новое.
Люциан вскинул брови.
– И как я… мы будем выглядеть?
– Этого я знать не могу.
– А если предположить? – задал Люциан другой вопрос, пытаясь вызнать у коварного демона правду.
Кай пожал плечами.
– Даже этого не могу. Боги, пришедшие из Иномирья, – впрочем, как и нача́ла, – тоже имеют третье воплощение, которое они активируют при высвобождении силы. И если у Бога Войны оно человекоподобное – огненный великан, то у Хаски… не совсем.
Люциан уставился на Кая, всем своим видом намекая, что хочет услышать, в кого именно превращается Бог Обмана.
– Кроваво-красный дракон, – неохотно ответил Кай, а потом усмехнулся. – Но я считаю, что в этом облике он больше похож на пустынную ящерицу.
Люциан не смог сдержать удивления.
– В Иномирье он был драконом?
– О. – Теперь удивился и Кай. – Он говорил тебе, что у него две личины?
– Однажды. – Люциан повел плечом и посмотрел в распахнутое окно, сквозь которое не лилось ни звука, словно всех в округе заставили замолчать. Или демоны сбежали подальше от замка, чтобы не подвергнуться влиянию губительной для них божественной ауры. Почувствовав, что эта сила норовит проникнуть в комнату, но не может из-за тьмы нача́ла, Люциан спросил у Кая: – Тебе не дурно?
– Нет.
Люциан упер ладонь в бок.
– Не ври. Я чувствую, что тебе хочется взорваться и прибить их всех.
Кай медленно расплылся в кошачьей улыбке.
– Модао такой проницательный, – протянул он, – но тебе не стоит беспокоиться, я уже привык сдерживать свои желания. – Тьма в его глазах на мгновение сгустилась. – Давай выдвигаться на совет, думаю, при виде тебя они успокоятся.
– Еще бы они не успокоились. – Люциан цокнул языком и снова повернулся к зеркалу.
«Эти глупые дети вредят моей тьме, я должен поставить их на место», – подумал он, и его золотистые глаза опасно сверкнули.
Светлая аура вокруг него начала сгущаться, меняя его внешний облик. Одежды стали бело-золотыми, руническая роспись превратилась в замысловатые узоры, а серебряные наручи пожелтели и скрылись под широкими развевающимися рукавами. У него на лбу появилась желтая метка в виде солнца, которое посередине рассекал меч, и как только Люциан увидел ее, то перестал высвобождать свет – почувствовал, что дальше перевоплощение пойдет не в ту степь.
– Решил покрасоваться перед богами? – со смешком спросил Кай, скользнув взглядом по чужому телу.
– Подумал, что этот облик подходит куда лучше для моего первого выхода в свет. Ты приложил столько усилий, чтобы подчинить своей воле бессмертных, и нам нужно показать им, что подле тебя поистине сильная половина, а не тот, кого ты станешь подавлять.
– Ты чувствуешь их тревогу?
Люциан кивнул, и на губах Кая мелькнула зловещая улыбка. Он сделал шаг к зеркалу и протянул:
– В таком случае мне тоже стоит преобразиться, чтобы этот сброд вспомнил, почему нужно мне подчиняться.
Люциан широко раскрыл глаза, когда вокруг демона закружилась тьма. Черные рубаха и штаны обратились в изысканные длинные одеяния с вычурной алой вышивкой. Зачесанные назад волосы стали длиннее, более прямыми и гладкими, и укрыли его плечи и спину. На лбу загорелась алая печать, напоминающая луну, посередине рассеченную мечом.
Кай усмехнулся, посмотрев на удивленного Люциана, а потом лениво провел ладонями в черных перчатках по волосам и собрал их в высокий хвост. Алая лента выскользнула из-под широкого рукава его халата и скрепила прическу. В этом облике он как никогда был похож на своего отца, хотя серьга в виде черной стрелы добавляла ему большей дерзости, коей обладал последний владыка Ночи.
«Еще бы глаза были янтарными…» – подумал Люциан, с трудом взяв себя в руки.
Кай был красив. Люциан и представить не мог, что ему так пойдут длинные волосы, а не испортят.
– Идем? – с усмешкой спросил Кай, и в его глазах заплясали озорные огоньки.
– Да, – решительно сказал Люциан и развернулся к дверям.
Глава 109. Божества организовали совет
Покои владыки тьмы они покинули плечом к плечу. Люциан понятия не имел, куда идти, поэтому позволял Каю открывать перед ним все нужные двери. Некоторое время они шли в полнейшей тишине, а потом до них начал доноситься гул голосов.
Чем ближе они подходили к нужным дверям, тем сильнее Люциан чувствовал присутствие божеств – поразительное и волнующее. Ему было и интересно, и страшно одновременно. Хотя теперь боги для него были как младшие ученики или даже дети, Люциан все равно переживал о том, как они отнесутся к нему. Что, если они не примут свое нача́ло, родившееся на сотни лет позже их? Или же они подчинятся инстинкту и связи, которая возникла сразу после того, как Люциан открыл глаза в новой жизни?
Он настолько глубоко погрузился в мысли, что даже не заметил, как из-за угла на пересечении коридоров выскочила красивая молодая женщина и врезалась в него. Люциан пошатнулся и навалился плечом на идущего рядом Кая, но тот придержал его за талию, не позволяя упасть.
– Ох, прошу прощения! – протараторила Богиня Брака и Семейного Благополучия.
Люциан узнал ее по алому одеянию, фасоном напоминающему платье невесты, и черным блестящим волосам, которые были собраны в высокую торжественную прическу и украшены заколкой с гранатовыми камнями. Именно в таком виде ее изображали на портретах и при создании статуй.
Нежная персиковая кожа богини побледнела, как только она осознала, кого сшибла с ног и кто стоял за ним.
– В-великие нача… – промямлила она, не в силах набрать в легкие воздух.
– Летиссе, – голос Кая прозвучал предостерегающе, – не сходи с ума. Я не убью тебя за то, что ты случайно столкнулась с моим началом.
Люциан увидел, как с Летиссе схлынуло вселенское напряжение и вся она будто размякла, отпустив мысли о смерти.
«И как боги осмелились очернить своим светом это место, если так боятся его хозяина?» – в недоумении подумал Люциан.
Словно прочитав его мысли, Кай тихо сказал на ухо:
– Моя мать однажды надавала ей тумаков, и уже две сотни лет она остерегается всех членов моей семьи.
«А-а, вот оно что», – протянул про себя Люциан, притворяясь, что не слышит чужих слов. В конце концов, Летиссе стояла перед ними.
– Приветствую Богиню Брака. – Он поклонился. – Рад знакомству с вами.
– Я тоже рада, Ваша Светлость. – Летиссе начала кланяться с улыбкой на лице, не меньше пяти раз согнувшись перед ним.
Богиня показалась Люциану приятной; от нее исходила мягкая дружелюбная энергетика, полная любви к миру и уважения к собеседникам. Она хоть и боялась Кая, но явно не ненавидела и бунтовать против него даже не думала.
Кай мягко дернул его за рукав, и они направились дальше по коридору. Летиссе молча последовала за ними то ли из скромности, то ли потому, что коридоры были слишком узкими, чтобы комфортно уместиться втроем.
– У Его Светлости прелестная заколка, – подметила она. – Не знала, что вам сделали предложение.
– Какое предложение? – удивленно переспросил Люциан.
– Руна на вашей заколке… – Летиссе указала себе на затылок. – Она очень древняя, и ее сейчас мало кто использует. Раньше она олицетворяла предложение руки и сердца. Мужчина дарил украшение с такой руной, и если его принимали, значит, соглашались на помолвку. Этот ритуал придумали в бедных поселениях, где не хватало средств приобрести что-то существенное, поэтому руну вырезали на изделиях из дерева.
