Через четыре минуты все было кончено. Радим телекинезом зашвырнул тела покойников в портал, после чего, дождавшись перехода Хилла и закрытия дороги, просто расколотил зеркало, закрыл двери и, закинув в сумку два понравившихся ему кинжала, выглядевших очень древними, пошел объясняться с будущей женой и исправлять воспоминания Стаса и подружек невесты.
— Сволочь ты, Дикий, — выслушав будущего мужа, с легкой долей возмущения высказалась Ольга, — опять я все самое интересное пропустила.
— О тебе заботился, — виновато развел руками Вяземский.
— Только это тебя и извиняет. Ладно, давай, быстро подчищай воспоминания нашим свидетелям, и поехали, опаздываем. Как планируешь им объяснять, что наш водитель и его напарник куда-то делись?
— Да просто, сейчас вернемся на трассу, там приведем их в чувство, а у них в воспоминаниях останется, что эта парочка ни с того, ни с сего остановила машину и рванула куда-то в поля. За руль сядет Стас, никто этот сарай не остановит, а с бокала шампанского он ничего не натворит, ему, чтобы опьянеть, таких шесть нужно. Он крепок к шампанскому, с его свадьбы помню. Все, давай, погнали, я за руль, выезжаем на трассу, быстро с воспоминаниями разбираемся. Там нужно-то всего минуты четыре зачистить, для моих способностей — это детский лепет.
И точно, справился меньше, чем за четверть часа. Все присутствующие, проснувшись, были уверены, что пара неадекватов рванула в поля с криками, что их все задолбало, и они увольняются. Стас пожал плечами и полез за руль. Через двадцать шесть минут, опоздав всего на пять, машина заехала во двор восстановленной и сдающейся под различные мероприятия дворянской усадьбы.
Радим выбрался наружу и был тут же перехвачен Старостиным. Ну, что сказать? Тот был уже в курсе и зол, причем наглосаксы его взбесили куда больше, чем самоуправство Вяземского, но и тому достался злобный взгляд.
— Браун звонил, — отведя Радима в сторону, произнес Старостин, — глава нулевки, — видя, что Радим не догоняет, пояснил он. — Долго орал в трубку за то, что ты его ребят завалил, типа, если ты такой крутой, можно было бы и без трупов обойтись. Я его послал.
— Ну и правильно, — согласился Вяземский. — Совсем страх потеряли, работают на нашей земле, портят людям праздник, еще жалуются, что я их домой не слишком целыми отправил. Еще у него вопросы были?
— Он очень просил ножики вернуть, что ты себе трофеями оставил, реликвии отдела.
— А насчет финок передайте, что трофеи святы. Это компенсация за мое беспокойство. Может, в другой день я бы не был столь жесток, но они сунулись ко мне и Ольге прямо на моей свадьбе. Так что пусть забудет. Надеюсь, он правильно поймет, и больше не будет?
— Не будет. Твое предупреждение произвело на него впечатление. А насчет кинжалов, я сказал ему выходить на тебя напрямую, пусть выкупают, если такие ценные, — хохотнул Старостин. — А теперь иди к невесте, а то она на нас недобро косится, а женщина Ольга Ивановна горячая, может дебош устроить, после чего придется этот домик с нуля отстраивать. Все у тебя, Дикий, не как у людей.
Радим виновато развел руками.
— Не мы такие, жизнь такая. Я думал после Вашингтона и войны с демонами связываться со мной идиотов не осталось, вот и поплатился. Ладно, пошли, пора начинать торжество, а то люди ждут.
— А ведь чуть больше полутора лет прошло, — прошептала Ольга, когда Радим вел ее под руку к трибуне, на которой разместилась довольно миловидная женщина средних лет, отвечающая за их регистрацию.
— Тебе мало? — так же шепотом поинтересовался Радим. — Не уверена, что любишь меня и хочешь стать моей женой? Только скажи, и я все отменю.
— Дурак, — громче, чем нужно, возмутилась Ольга. Идущие следом гости, понимающе заулыбались. — Нет у меня никаких сомнений, — снова шепотом произнесла она, — просто невероятно, что я полюбила человека за столь короткий срок.
— Мне хватило нескольких недель, — ответил Радим, — уже на новогоднем застолье я знал, что ты та самая женщина, предназначенная мне. А теперь, — останавливаясь перед регистраторшей, — давай сделаем это, я очень хочу назвать тебя своей женой, хочу, чтобы ты официально стала Ольгой Вяземской.
А потом были клятвы. Да, традиция новая, и Радиму она очень нравилась, он над своей целую неделю думал. Вроде вышло неплохо. Он сказал все, что хотел. Правда, часть про другие миры поняла только невеста и приглашенные зеркальщики. Но это было не важно, клятва написана только для Ольги.
Регистраторша не успела закончить: «Объявляю вас мужем и женой, жених может поцеловать невес…», а Радим уже сделал шаг вперед, обняв теперь уже свою жену за талию и крепко прижав к себе, впился в ее алые пухлые губы долгим страстным поцелуем. Все зааплодировали, кто-то кричал «ура». Радим, улыбаясь, обвел взглядом толпу приглашенных. Вот Фабер вместе с женой. Старый антиквар и скупщик был немного не в своей тарелке. Оно и правильно, ему, с его не слишком законным бизнесом, было тяжело находиться в окружении людей в мундирах, пусть и парадных. Вот Матвей улыбается, с ним Яна, среднего роста изящная рыжая девушка в кителе с погонами старшего лейтенанта. Она зеркальщик с государственными наградами, причем, благодаря задаткам, она силовик. Рядом пара генералов — Старостин и начальник энкского управления Олег Петрович Гладких, это в основном гости Ольги, так как Радим регионалов знал плохо. Рядом с Пряхиным стоит Светана, держащая за руку дочь. Ведьма улыбается, кивает Вяземскому, но в ее глазах грусть. Рядом с ней нет еще одного важного для нее человека, но Беглого не вернуть, и печаль от его потери отпечаталась в глубине ее души, оставшись с ведьмой навсегда. С другой стороны Стас обнимает счастливую Галину, рядом с ним Артем со Светланой и Серега с Александрой. Все улыбаются, в руках у Темыча бутылка шампанского, пробка из которой улетает высоко в потолок, пенная струя бьет в подставленные бокалы. Еще один хлопок, и еще, пробки рикошетя, падают вниз. Одну такую, отскочившую от потолка, Радим на рефлексах перехватил прямо перед лицом жены. Ольга Вяземская смеется, это ее день, здесь всё, как она хотела. В общем, все здорово, Ольга держит его за руку и смотрит на него полными счастья глазами. Вот летит в группу девушек ее свадебный букет, их немного, но борьба обещает быть серьезной. Трофей в коротком сражении достается Яне, та сияет от счастья и смотрит на Матвея, который тоже улыбается ей. Радим знает, что в конце вечера, когда все прекратят орать «горько», Ворот сделает ей предложение. Он подмигнул другу, прислушиваясь к окружающей обстановке, все спокойно, никаких незваных гостей, всем весело. За территорией приглядывают Зоя и Ариес. Поглотив Дану, бомбистка получила еще одну способность, невидимость, и теперь оба подручных Вяземского могли охотиться в скрыте.
— В общем, это подарок от всего управления, — произнес генерал Гладких, протягивая Радиму простую пластиковую папку. — Открой, — попросил Олег Петрович.
Вяземский удивленно приподнял бровь, генерал сумел его заинтриговать. Он решительно заглянул внутрь и обалдел. Пролистав пару страниц, он уставился на генерала.
— Это то, что я думаю?
— Да, Радим, — развеселился Генерал, — это наш подарок от всех. Это банный комплекс для твоего загородного дома, все уже оплачено. Через неделю, когда вернешься из своего свадебного путешествия, тебя наберут и согласуют сроки сборки, только не затягивай.
— Спасибо, дорогой и желанный подарок, — пожимая Олегу Петровичу руку, произнес Вяземский. Ольга, стоящая рядом и тоже успевшая заглянуть в папку, сделала шаг и поцеловала Гладких в щеку.
— Раз нравится, владейте, — улыбнулся генерал и уступил место коллеге из Москвы.
Старостин пожал Вяземскому руку, поцеловал Ольгу. Первым делом он протянул девушке небольшой кожаный ларец.
— Два редких и дорогих зелья, из закромов одной ведьмы забрали, — после чего подмигнул, — лет через тридцать пригодятся.
Бушуева, а теперь Вяземская, приподняла крышку и заглянула внутрь, ее лицо озарилось плутоватой улыбкой, оно и понятно, зелье молодости и гламурия. Все для поддержания красоты. У нее, конечно, есть свои запасы, но и эти лишними не будут. Радиму же досталась рунная винтовка с ибериллом. Не такая массивная как первый образец, но все же солидное оружие.
